— Цель поражена, — доложил старлей. Голос его дрожал, но он держался.

— Принято. Всем — осмотреться. Не расслабляться, — бросил я рацию в карман разгрузки.

Я подошёл к туше, потрогал панцирь — тёплый, ещё живой. Хуго уже сканировал, собирал данные.

— «Никогда такого не видел, — признался он. — Хорошо, что у нас есть БТР. Без него — пришлось бы туго».

— Потому я его и хотел, — ответил я, вытирая руки о траву.

Дорога назад прошла без приключений. Твари словно почуяли, что их вожака больше нет — расступались, прятались в земле, замирали в траве. БТР шёл первым, за ним — мы, замыкали армейцы. Никто не спешил, никто не отставал.

На границе Пробоя я оглянулся. Серая муть затягивала разрыв, стирая чужой мир.

— Выводите технику, — сказал я в рацию. — Задание выполнено.

БТР выкатился первым, обдавая нас запахом сгоревшего пороха и раздавленной плоти. Армейский капитан, командовавший десятком армейцев, подошёл ко мне, протянул руку:

— Спасибо за экскурсию. Я такого даже в кино не видел.

— Обращайтесь, — я пожал его ладонь. — Передайте командованию — машина готова к эксплуатации. Хоть завтра выезжать можно.

— Передам, — пообещал он.

Следующий рейд с БТРом во главе вышел уже в Пробой ранга В.

На этот раз от армейцев с нами пошли два майора и подполковник. Они должны были дать окончательное официальное заключение, после которого мы выйдем на завершающие переговоры.

Что мне хочется получить от армии? В первую очередь армейскую бронированную технику и свободный доступ к крупнокалиберному вооружению и боеприпасам.

Гильдия Охотников мне ничего похожего предложить не может, и даже, если они решаться на изменения, то дальнейшие согласования с государственными чиновниками займут длительное время. По прогнозам Хуго — год, и то, в лучшем случае.

Пробой нужного ранга нашёлся в девяноста километрах от Уссурийска, что уже представляло опасность для города. И мы туда зашли.

Первая атака случилась через двадцать минут. Твари вылезали из-под земли — не черви, а что-то вроде гигантских мокриц, свернутых в кольца. Они катились на нас, как колёса, и в этом движении было нечто гипнотическое. Турели БТРов сработали почти синхронно, и я услышал, как сзади кто-то из майоров выдохнул короткое ругательство.

Вторая волна пошла с неба — мелкие, зубастые тварюшки, похожие на летучих мышей, но размером чуть крупней вороны. БТР крутилися на месте. «Печенеги» строчили не переставая.

— Берегите боеприпасы, — предупредил я их по общей связи. — Перед центром ожидается самое пекло.

И оказался прав.

За холмом, который мы приняли за природную возвышенность, скрывалось гнездо. Огромное, из переплетённых корней и какой-то полупрозрачной слизи. Оно дышало, пульсировало, и из него лезли всё новые Твари — крылатые и ползучие.

— «Расход боеприпасов — сорок пять процентов», — доложил Хук. — «Турели перегреваются. Артефакты охлаждения работают на пределе».

— Держать строй, — ответил я. — Ни шагу назад! Сейчас я им помогу!

Третья волна накатила, когда стволы «Печенегов» начали дымиться даже с артефактами.

Мокрицы сыпались из гнезда сплошным потоком, перекрывая дорогу. Турели щёлкали вхолостую — ленты кончились. Экипаж внутри БТРа замер, ожидая команды.

Я выскочил вперёд — вытянул Пространство, свернул его петлёй. Первые три мокрицы, которые уже почти доползли до колёс, вдруг оказались в пятидесяти метрах позади всей их стаи. Одна зарылась в землю, разрезанная вдоль, остальные закрутились на месте, потеряв цель и часть лапок.

Остальные натыкались на мои ловушки, которые я выставлял уже не так поспешно, а там я и Огнём прошёлся. Пусть и не до смерти, но изрядно поджарив с сотню Тварей, преращая их в недвижимое состояние.

— Первая пятёрка залезайте на БТР и макс дамаг по медузе! Вторая — фланг слева, третья — справа. Три минуты держу щиты над вами! Потом отход!

С неба снова посыпались зубастые. Я поднял руку и выжег полнеба. Не всю волну, конечно, но энергии ушло почти на треть резерва. Те твари, что попали в огненный веер, превратились в пепел раньше, чем успели завизжать. Остальные шарахнулись в стороны, забились в траву и кустарник.

Остальные бойцы тоже работали, методично и без паники уничтожая остатки третьей волны.

— Сзади! — крикнул кто-то из наших.

Я обернулся. Из гнезда вылезла крупная тварь — размером с БТР, но без панциря.

Сплошная мышечная масса с пастью в центре. Пёрла вперёд, перемалывала корни, камни, останки своих же сородичей. Я шагнул навстречу, ловя ритм. Порталы открылись прямо вокруг твари, и каждый выплёскивал в неё новую порцию пламени. Она закрутилась на месте, пытаясь уйти, но я удержал её в захвате. Ещё минута — и она рухнула, дымя и воняя горелым мясом.

Тишина. Даже гнездо, рождающее Тварей, замерло, перестав пульсировать, словно его отрубили выключателем.

Я вытер пот с лица. Руки тряслись — перерасход Силы налицо. Потянулся к накопителю на поясе.

Но моего вмешательства уже не потребовалось.

Со всем остальным мои бойцы сами справились.

Пробой схлопнулся за нами, когда мы уже выезжали на трассу, наскоро собрав довольно скромные трофеи. Я посмотрел назад — серая пелена Пробоя сжалась в точку и исчезла.

Как по мне — испытание мы прошли. Даже один — единственный БТР почти что сам справился с тремя волнами Тварей. И что характерно, у нас даже нет ни одного раненого. Если это не показатель, то я просто не знаю, что армии ещё надо.

Я почти уверен, что так быстро и просто даже их лучшие отряды вряд ли когда Пробой закрывали, тем более, со столь незначительным количеством бойцов. А вот в два — три взвода, и с парой десятков «трёхсотых» и даже каким-то количество «двухсотых» — вполне могли.

А ведь это мысль и козырь в предстоящих переговорах!

— Хуго, а ты можешь выдать мне армейскую статистику по пробоям ранга В за последние два года? — обратился я к своему помощнику.

— «Я правильно понимаю, что в справке не стоит указывать реальные сведения, а лишь полагаться на те цифры, которые иногда публикует их Министерство»?

— А что, там настолько велики различия? — так-то я всё-таки немного верил самому честному Министерству в стране.

— «Примерно в два — три раза не сходятся», — сурово обломал Хуго мою уверенность про честность людей в погонах.

Переговоры назначили на утро следующего дня. В штабе округа — серое здание ещё советской постройки, но внутри уже напичканое новейшей связью и оцифрованными картами. Подполковник встретил нас в коридоре, майоры расселись по одну сторону стола, мы на против, с Никифором слева и Волковым справа. Переговоры предстояли не из лёгких, и обе стороны это прекрасно понимали.

— Потери личного состава при ликвидации Пробоев ранга В за последние восемь месяцев, — начал подполковник, выводя цифры на экран, даже не поздоровавшись. — Ознакомьтесь.

Я развернулся лицом к большой плазменной панели. Цифры там оказались даже хуже, чем я предполагал. Тридцать два процента безвозвратных потерь. Двадцать три процента раненых разной степени тяжести. Расход боеприпасов — просто зашкаливал. А главное — количество привлечённых бойцов. От ста до ста пятидесяти человек! С ума сойти!

— Я вижу, — сказал спокойно. — Только вот у меня был один БТР. Ваш. Старый. И мои люди. Совсем немного. И ноль потерь!

Подполковник поморщился, будто я ткнул его в незажившую рану.

— У вас — один БТР, но вы и ваши бойцы — сильные Одарённые. Это несопоставимые вводные.

— Тогда давайте по делу, — я откинулся на спинку стула. — Мне нужны три броневика «Тигр» с заводским бронированием не ниже четвёртого класса. Четыре БТР-82А, но с доработанными турелями под крупнокалиберные пулемёты — Корд или КПВТ. И отдельно — шесть пулемётов на склад, с лентами, с запасом стволов, с патронами. По пять тысяч на ствол.