- Слушай, Николай Дмитриевич, я все понимаю, что ты решил проверить место переговоров, но ведь твои люди могли в открытую прийти и обо всем спросить, везде посмотреть, я друг тебе, - сказал император, как только переговорщики зашли в здание администрации и хозяин у удовлетворением увидел, как взгляд Глуского впился в душистый хлеб, даже не реагируя на мясные и рыбные закуски.

Жареная картошка, которая также была дефицитом и та не смутила главу Альянса.

«Человек-чревоугодник уже имеет слабость» - подумал император, косясь на своего «друга».

- А! Что? Никого я не отправлял, - растерянно сказал глава Альянса, но моментально собрался, быстро просчитав ситуацию.

«Один-один, император!» - подумал Глусский, осознав, что сам только что проявил некоторую слабость, но вот то, что диверсанты стоят прямо под носом у этого громилы, удар посильнее будет.

- Быстро, уничтожить, - прошипел император и три человека из его свиты моментально покинули помещение.

Коптер был высоко в небе, и почти бесшумно в двух километрах парил над поселком, приближая зумом изображение творящегося возле бывшего здания поселковой администрации. Еще вчера поздно вечером именно сюда перетащили единицы тяжелой техники, на вид исправной. Так как ее буксировали, напрашивался вывод, что эти груды металла должны кого-то впечатлять. Становилось понятно, что минометы, танки, БТРы — это демонстрация силы на переговорах.

- По описанию – это император! – растерянно сказала Инга, да, сейчас она мало напоминала командира Афину, растерялась немного.

- Так и есть, и я догадываюсь, кем может быть этот колобок, - задумчиво сказал я.

- И я понял, - сидящий рядом Грек смотрел в свой полевой планшет, куда так же передавалась картинка с коптера.

Все уставились на командира второй группы.

- Мы, когда смотрели пути отхода и наведения имперцев на след селян, видели два пикапа из тех, что сейчас в колоне, они как будто кого-то ждали на границе, - сказал Грек.

Я же только вздохнул, уже эта информация могла многое сказать и скорее всего я бы понял, что происходит в этой деревне, если бы Грек раньше сообщил об увиденном.

В целом, получается, что тот объект, который как бы отдавали нам на откуп – пустышка, ну или гамбит – отдать что-то во имя большего. Все эти переговоры, что мы наблюдаем, имеют целью убрать нас, подчинить и разделить сферы влияния. Но даже этими силами добиться цели у них не получиться или очень большой кровью, когда и приз не сладок. Следовательно, мы с Видоком оказались правы, и остается надеяться, что он все сделает правильно, же этих союзничков не смогут беспрепятственно пройти, и никакие приказы Зам отдать не сможет, потому что банально будет мертв в нужное время.

- Афина, - обратился я к внимательно смотрящей в планшет девушке. – Нужно срочно отправить посыльных к Видоку, но в обход Зама, он предатель. Вообще никому, кроме Видока. Я напишу ему послание с нашим паролем.

Афина не проявляла эмоций, но и не перебивала, ждала моих предложений, девушка вновь надела личину невозмутимого командира.

- Грек, Лис подложил взрывчатку под технику? – дождавшись кивка, я продолжил. – Твои люди и ты сам уходите.

- Все, товарищ командир? – Афина зло посмотрела на меня.

- Думайте, товарищи бойцы сами, медлить нельзя. Мне же нужно остаться, от перебежчиков уже давно не было никакой информации, а тут такие персонажи, нужен язык, обязательно нужен, - сказал я и отвернулся.

Амбициозная воительница, находящаяся постоянно в тени Видока, сейчас имела все шансы потешить свое самолюбие и вместе с тем проявить себя профессионалом. Но как по мне, профессионализм это в том числе и умение слушать мнения перед тем, как принять решение.

- Со мной остается Гном, остальные поступают в распоряжение Грека, - решилась, наконец, Афина. – Грек, сам решай, кто пойдет в город. Думаю, Буба с Лисом пройдут незамеченными. Сами быстро отходите ближе к городу. Нам тут особо делать нечего, мы только отследим выход противника. Тот, что этот выход будет, я не сомневаюсь. Устраивать войнушку тут, просто без шансов, а вот на подходе к городу, или у моста… Думайте сами, но вначале информация должна быть доставлена Видоку. Все, выполнять!

Все засуетились и начали спешно покидать небольшую поляну, где и происходило наше совещание.

- Нездоровое шевеление в деревне, - чуть ли не выкрикнул оператор нашего воздушного разведчика.

- Уходите, - чуть ли не прорычала Афина. – Управление птичкой на меня. Стас, уходи!

Нет, сейчас не уйду! Я посмотрел в ту сторону, где еще меньше минуты назад были лучшие воины нашего поселения и улыбнулся. Все правильно, нужно большую часть отправлять в общину, есть все шансы надрать холку соседям. И почему нельзя было все решить миром? Наверное, нельзя! Мир таков, что те, кто прошел ад первых трех лет после катастрофы не могут быть слабыми людьми, ну если только не рабами, а в одной клетке нет места для двух, тем более трех львов.

- Что-то все слишком спокойно стало, побегали и угомонились, - задумчиво произнесла Афина, всматриваясь в экран. – А давайте-ка сменим позицию, что-то мне это не нравиться.

Только мы стали подыматься с поваленных бревен, как где-то в небе послышался свист.

- Мины! – выкрикнул Гном и рванул к нам с Ингой. Он был чуть в стороне и прикрывал наиболее вероятное направление для нападения на нас.

Казалось, что от момента, когда услышали свист летящих мин до первых прилетов, прошла вечность. Мы успели прямо врасти в землю, когда грохот от близких разрывов прорвался в барабанные перепонки, сильно их напрягая. Резкая боль в ушах, шум в голове, потом… темнота.

Евгений Стылов, которого все в поселении знали, как Жеку пылил по дороге, которую из-за выбоин и ям следовало именовать не иначе, как «направление». Он был хорошим водителем, именно что военным, приходилось в горячих точках управлять многими образцами автомобильной техникой, зачастую маневрируя в условиях обстрелов.

Жека был опытным солдатом, приходилось неоднократно идти на контракт, как к государству, так и работать на частные военные компании, не умел он иначе кормиться, кроме как зарабатывать войной.

Опыт, смекалка, профессионализм военного и сжигающая ненависть заставили Жеку идти на предательство. Но редко какой предатель станет считать себя таковым, чаще найдется сотни причин и отговорок, чтобы этот самый предатель мнил себя праведником или борцом за справедливость.

Жеке не составило особого труда статься связным императора, он умело выходил за периметр и преспокойно легендировал свое отсутствие в поселении, имел транспорт за городом, запас горючки, еды и оружия. Достаточно было найти одну дурочку, влюбить ее в себя, создать образ примерного любовника, который порой сутки выполняет свой долг перед женщиной. Женская половина общины шепталась и томно смотрела вслед грозному молчуну. А в это время Жека занимался своими делами, каждый раз ожидая, что Оксана расскажет об отсутствии своего мужчины, но у той развивался «Стокгольмский синдром», когда жертва любит своего мучителя.

Жека не любил Оксану, по сути, еще девочку семнадцати лет, сироту, которая тянулась к сильному мужчине. Девушка считала нормальным такие отношения, когда ее принуждали к извращениям, что с каждым днем становились все более болезненными для еще почти что девочки. Но на людях она, как ей и велели, выказывала свою радость и демонстрировала счастье – как же Женечка так сказал, а он мужчина. Они, наверное, все такие, а этот еще и сильный, с постоянно загруженными полками еды. Общество смотрело на сожительство взрослого мужчины с девочкой, которой только недавно исполнилось семнадцать лет, не то, что бы с осуждением, а напротив. Поставленные на грань выживания люди изменили свои нормы морали, теперь важнее было, что девочка пристроена, сыта и с прибытком, так как воинам давали хорошие пайки. Для общины так вообще это было плюсом, поскольку Оксану можно отлучать от общественного питания, и тогда немного, но сытнее будет другим членам общины. Ну, а что уже там будет происходить в постели – дело десятое. Нет, если бы узнали общинники, то не простили, но и девочка молчит, и синяков не видно, не то, что у некоторых баб, которых природа сама толкает в блуд, после чего — и на затрещину от мужика.