— В своём, — ответил я спокойно. — Эти растения, профессор, могут дать такие эликсиры, о которых вы даже не мечтали. Я уже провёл предварительные тесты. Настойка из синего листа увеличивает резерв магии на двадцать процентов. А красный корень восстанавливает энергоканалы после самой сильной перегрузки в исходное состояние за минуты. Это не просто мутанты — это фармакологическая революция.

Тишина в трубке затянулась. Я знал, что Мезенцев считает — прикидывает бюджет, ищет лазейки, торгуется сам с собой.

— Два миллиона, — сказал он наконец. — И вы передаёте нам все образцы, без исключений.

— Два с половиной, — ответил я. — И один синелистник я оставляю себе. Для размножения.

— Два триста. И два листа вам.

— Два четыреста. Один лист мне. Идёт?

Мезенцев вздохнул так, будто я вынул из него душу.

— Идёт, — сказал он. — Когда сможете передать?

— Завтра. Приезжайте со специалистами и клетками. Мои люди помогут с погрузкой.

— Договорились. Но, Александр Сергеевич…

— Что ещё?

— Вы действительно патриот?

Я усмехнулся.

— Профессор, я — лидер детдома, глава охотничьего отряда и производитель артефактов. Если это не патриотизм, то я не знаю, что им ещё называть. Или вы предлагаете мне каждый день на площади флаг державы целовать?

Он хмыкнул и отключился.

Я положил телефон на стол, потянулся. Разговор был трудным, но результат того стоил. Четыре новых вида — это не просто деньги, это репутация. Теперь о нас узнают не только в Гильдии и в университете, но и в научных кругах. А значит, новые заказы, новые контакты, новые возможности.

В дверь постучали. Вошёл Гришка.

— Ну что, договорился?

— Договорился, — кивнул я. — Завтра приезжают. Подготовь клетки и транспорт. И скажи Савельичу — пусть готовит лабораторию. Синий лист мы оставляем себе.

— А смысл? — Гришка почесал затылок. — Трава и трава.

— Эта трава, — я встал, подошёл к нему, — Через месяц сделает наших магов сильнее на четверть. А это, Гриша, спасённые жизни. Твои, мои, наших пацанов.

Он посмотрел на меня, потом кивнул, и вышел.

Я остался один, размышляя о том, что мир меняется. Ещё год назад я торговался за каждую копейку, выпрашивая кредиты на оборудование. А теперь — торговался за тварей и растения, которые никто, кроме меня, не мог добыть. И это было правильно. Потому что в этом новом мире побеждали не те, у кого больше денег или связей, а те, кто умел думать, рисковать и не бояться идти туда, куда другие боялись сунуться.

Я посмотрел на планшет, где Хуго выводил графики продаж, и улыбнулся.

— Хуго, готовь контракт. Завтра будем подписывать.

— «Уже готов», — ответила нейросеть. И добавила: «Вы хороший переговорщик, Александр Сергеевич. Я проанализировала тональность вашего голоса в диалоге. Профессор Мезенцев был близок к панике».

— Он всегда близок к панике, когда речь идёт о деньгах, — усмехнулся я. — Но это не мои проблемы.

Я откинулся на спинку кресла, закрыл глаза. Завтра будет новый день. Новые переговоры. Но сегодня я мог позволить себе минуту покоя. Потому что сегодня я выиграл. Не битву — раунд. Но это уже было победой.

Хрен я угадал!

Блонды припёрлись, а глаза хитрющие…

— Санчес, мы пришли тебя пригласить на празднование нашего официального, полного совершеннолетия! До него ещё месяц, но ты готовься…

И пусть живых растений мы вынесли не так уж и много, и не потому, что лень, а чтобы цены не ронять, но веников на том лугу накосили изрядно.

Часть мы с Савельичем, который стал в деле зельеварения моим главным помощников, уже рассортировали, прикинув, что будем сушить, что в морозилку отправим, а что на сок пустим.

К моему удивлению, добрую половину трав я не знал, да и остальные были сильно видоизменены.

На всё про всё ушло два дня, и тридцать шесть глубоких Анализов, по три самых разных на каждый образец. Особо я никуда не торопился, каждый результат тщательно диктовал на текстовый редактор, переводя его в записи, и попутно распечатывая их на принтере.

Савельич, хоть и слышал, что я говорю, но листы выхватывал, как горячие пирожки.

Все веники у меня лежат в пространственном кармане и сохраняются там так, словно их минуту назад собрали.

Что же касается несоответствия образцов из разных Пробоев, так на это у меня есть своя теория, которую я даже в кругу друзей — приятелей не оглашал, чтобы не уйти в бессмысленные и ненужные мне споры.

Если коротко — то и на планете моего прошлого мира, и на Земле — Пробои существовали всегда.

И свидетельством тому — большие пласты мела и мрамора, где иногда находят отпечатки растений, ракушек и даже следы динозавров. Откуда они взялись? Ладно, допустим, сами каким-то загадочным образом образовались, но… Дальше наступает Ледниковый период и тут, откуда ни возьмись, появляются мамонты, мастодонты и саблезубые тигры. На минуточку — это вам не амёбы и не растения… Ну, и так далее, вплоть до людей.

Так вот моя теория, если бы я её когда-нибудь опубликовал, говорила бы о том, что Пробои были всегда, пусть и не с такой частотой, как они возникают нынче. Отчего стали сейчас чаще возникать? Так конкуренция. К примеру, один одуванчик, способен за очень короткое время заполонить весь дачный участок. Это я к тому, что раньше, недалеко от Земли и нашей звёздной системы может и были несколько заселённых планет, но теперь их не несколько, а может сотни или многие тысячи, и все они на каком-то этапе развития проводят свою экспансию, отправляя в путешествие своих представителей. Оттого и появляются у нас в Приморье Пробои в изрядном количестве. Пока рекорд поставлен в мае прошлого года — тридцать восемь Пробоев за месяц!

Смысл в создании Пробоя? А какой смысл имеет пушинка одуванчика, прилетевшая на соседний участок, всего лишь один — продолжение своего вида. По крайней мере я сильно надеюсь, что это цель.

Если что, то этими философскими рассуждениями я занимаюсь в перерывах между изготовлением снадобий. Вот и сейчас одно уже подошло к той готовности, когда, помешивая, нужно будет вливать Силу. И в изрядном количестве. Эликсиры мы начали готовить массово, а график варки сам Хуго составлял. Там всё учтено, и мне даже по пять минут передышки после каждой перезарядки предусмотрено. Да, раз по пятнадцать за день восстанавливаю себе Резерв, и выкачиваю его почти в ноль.

Для чего нужны такие жертвы? Во-первых, для резкого роста бойцов отряда, а во-вторых, лично для меня. Так-то — шикарная прокачка! Я из последнего Пробоя, если что, вполне серьёзного уровня, столько процентов роста не принёс, сколько за два дня беспрестанной варки снадобий заполучил.

— Санчес, а вот под самый конец ты что такое фиолетовенькое в котёл запустил? — отмерла Катюха, которая уже полтора часа сидела в углу тихой мышкой, когда увидела, что я встал, и помахав руками для разминки, пошёл к кофе-машине.

Угу. Терпеть детских слёз не могу! И мелкая использовала это тайное оружие во всю силу, пока не выпросила себе разрешение на «всего лишь посмотреть».

Надо же. Она видит магию, да ещё в цветах!

— Хочешь сказать, что ты всё видела, а то и вовсе, что-то запомнила? — обернулся я к ней под фырчанье кофе-машины.

— Давай я перечислю, а ты меня поправишь, — предложила мелкая, и быстренько, пока лился напиток, назвала все этапы.

— Так… — снял я чашку с подставки, и задумчиво добавил туда ложку сахара, — А повторить сможешь?

— Смогу, если ты меня научишь. Я не всё поняла.

О как! Она ещё и понять что-то смогла!

— У меня сейчас передышка. Всего лишь пять минут, а потом запустим следующую партию. Садись ко мне на колени, так мне будет проще установить контакт, и ты увидишь, что и как я делаю.

На мне спортивные шорты, на Катюхе — короткая юбка. Почти идеально. Можно создать максимально большое контактное пятно, которое не потребует большого расхода Силы, при передаче обзора процесса.