Он был огромнее, чем казался на видео. Чешуя переливалась тёмной зеленью, почти чёрной, крылья — рваные, со старыми шрамами. Глаза горели жёлтым, и когда он посмотрел на нас, я почувствовал, как по спине пробежал холод. Не от страха — от того, что эта тварь была умной. Она не просто реагировала на угрозу. Она нас оценивала.

— Всем лечь! — заорал Никифор.

Дракон сложил крылья и пошёл вниз. Я успел активировать Щит, почувствовал, как по нему скользнула волна чужой магии — плотная, почти осязаемая. Тварь попыталась взять нас на испуг, подавить волю.

Не вышло.

— Первый рубеж! — скомандовал я, чисто на всякий случай.

Подрыв нескольких МОН-200 грохнул так, что заложило уши. Дракон дёрнулся в воздухе, пытаясь уйти вверх, но второй взрыв накрыл его сбоку, третий — спереди. Ещё три мины сработали без видимого результата. Осколки забарабанили по Щитам, один из новичков вскрикнул — пробило защиту, задело плечо. А нечего вылазить.

Тварь закричала. Крик был низким, тягучим, похожим на гудение мощного трансформатора. Она рухнула на землю, подмяв под себя кустарник, но почти сразу встала — хромая, с пробитым крылом, из которого хлестала тёмная, густая кровь.

— Пулемёты, огонь!

Два «Корда» и два «Утёса» ударили одновременно. Пули калибра 12,7 мм впивались в чешую, и лишь иногда выбивали снопы искр, рикошетя от чешуи. Дракон попятился, попытался взлететь — второе крыло заработало, но левое висело плетью. Он развернулся, метнулся в сторону, пытаясь уйти к ближайшему холму.

— РПГ!

Первый выстрел лёг впереди твари, взметнув фонтан земли и камней. Дракон шарахнулся, побежал в другую сторону — туда, где мы его и ждали.

— Второй рубеж, давай!

Зря кричу. Хук лучше меня знает, когда и что подрывать, но удержаться я не могу. Азарт душит.

МОН-200 сработали снова. Осколки ударили прямо в брюхо дракону, и он закричал уже по-другому — больно, жалобно, как раненый зверь. Я видел, как Пашка с Серёгой выскочили из-за укрытия и одновременно бросили двойные Сети. Те накрыли морду твари, она замолотила головой, пытаясь разорвать магические путы и дохнуть Огнём, но Сети держали.

— Третий рубеж готов! — крикнул Никифор.

— В Клеть его, в Клеть! — заорал я, активируя артефакт принудительной телепортации.

Иглы вонзились в дракона с трех сторон — те, что мы загодя положили в землю на путях его отхода. Телепорт ударил синей вспышкой, пахнуло озоном и горелой плотью. Тварь дёрнулась, забилась в конвульсиях — и исчезла.

На той стороне, у выхода из Пробоя, грохнула Клеть. Я не видел, но слышал — металлический лязг, звон прутьев, и снова этот жуткий, низкий крик.

— Закрыта, — выдохнул Хуго в наушник. — Клеть запечатана. Артефакты подавления работают.

Я опустился на одно колено, не чувствуя ног. Рядом кто-то смеялся — нервно, со всхлипами. Витька стоял на четвереньках и блевал, уткнувшись лицом в траву. Пашка с Серёгой обнимались и танцевали, как пьяные бабы на вокзале.

Никифор подошёл, протянул руку, помогая встать.

— Живой?

— Живой, — сказал я. А потом добавил то, что крутилось на языке с самого начала: — Мы сделали это. Твою ж мать, Никифор, мы это сделали!

Он усмехнулся — впервые за последние две недели.

— Ещё нет. Теперь надо этого гада вывезти. И продать. А там — посмотрим.

Мы пошли к выходу из Пробоя, туда, где в Клети билась, рычала и плевалась тёмной кровью Тварь, которую раньше никто в мире и никогда не брал живьём.

Телефоны запиликали одновременно у всех — премия за покушение от Триады капнула на счёт отряда и была автоматически поделена. Я посмотрел на сумму. А неплохо. Пусть дальше тренируются.

— «Они уже сделали ставки на следующий раз», — сообщил Хуго. — «По котировкам — ваша смерть теперь оценивается в семьсот тысяч».

— А моя жизнь?

— «В бесконечность», — ответил он, и как мне показалось, радостно. — «Как и положено. Я посылаю к ним дрона со взрывчаткой»?

— Конечно. Ставки же сделаны.

— «К кому?»

— Выбери сам, но чтобы наверняка. Пусть поймут, что мы не шутим.

— «Принял».

Блиновой я позвонил сам. Посоветовал ей сильно поторопиться, чтобы первой успеть заснять вертолёт с клеткой на подвесе, который сейчас летит в Уссурийск на дозаправку. Эксклюзив, как никак! Дракон, впервые добытый живьём!

— Александр, спасибо! Мы уже выезжаем! Когда встретимся? — защебетала она так, словно и не отшивала меня не так давно.

— Созвонимся, пока дел невпроворот, — ответил я вполне дипломатично, хотя про себя подумал, что вряд ли.

Свято место пусто не бывает… А две старательные блонды всяко лучше, чем одна журналистка, которая ещё и предательница.

— «Хм, а ведь всё-таки сильно меня её отлуп задел», — признался я сам себе, но закрыл эту тему.

Нет так нет. И не я это начал.

Новосибирцы просто красавцы! Мы ещё до Пирамиды не успели доехать, а они уже первый платёж отправили. А там и Тамара подключилась, прислав мне на согласование распределение премий. Одобрил. И телефоны у бойцов снова запиликали, сигнализируя ещё об одном поступлении денег. На этот раз, весьма существенном.

Говоря просто, в Уссурийск сегодня уже въезжали не бывшие детдомовцы, а весьма состоятельные граждане, с солидными накоплениями на личных картах.

— Хук, организуй мне громкую связь со всеми нашими транспортами, — отдал я команду перевозному «младшему брату».

— «Готово».

— Бойцы! Поздравляю всех с выдающейся победой. Как вы заметили, наш финансовый отдел сработал выше всяких похвал! Практически, моментально! Хочу лишь предупредить — не торопитесь совершать необдуманные покупки! Совет Отряда на днях предложит вам такие бонусы, которых посторонние никогда не увидят! Рекомендую вам вкладывать деньги в себя! И спасибо вам всем за то, что вы есть! — завершил я разговор так, чтобы он не превратился в нотацию.

— «Нормально приняли», — доложил Хук, у которого есть средства наблюдения в каждом нашем транспортном средстве, — «Теперь гадают, что будет предложено — какие-то новые артефакты или более крутое жильё в Пирамиде».

— Хм, я становлюсь предсказуемым, — подосадовал я вслух, и связался с Хуго, объясняя ситуацию и подключая его к поиску альтернативных вариантов.

— «Коррекция внешности», — заявил он, первым делом.

— Ну, для девчонок сойдёт, а для парней?

— «Я про них и говорю. В Отряде многие парни комплексуют из-за внешности».

— И как я понимаю, эти правки нужно делать тайно и анонимно, равно, как и предложения по ним?

— «Именно так».

— Похоже, я знаю специалистов в этом деле. И я им помогу. Обеим, — определил я для двух блонд новый фронт работы.

Эти точно справятся. Разве, что насчёт расценок немного поспорят.

На следующий день все новостные ленты мира открывались новостью о пленении Твари ранга К — 7! Думаю, телестудия Блиновой и она сама сделали за день пару годовых планов по прибыли, продавая Ольгин репортаж из аэропорта Уссурийска.

Блинова и ко мне пыталась пробиться, чтобы по старой памяти взять интервью, но с ней разговаривала Тамара, и она чисто по-деловому оценила десять минут разговора со мной всего лишь в полмиллиона вечнозелёных енотов. Не, ну а чо такого? Все вокруг хотят на мне заработать, а ведь Бог велел делиться.

Мои расценки на интервью смутили даже Первый канал Центрального телевидения, но когда они узнали, что к интервью будут предложены оригинальные кадры сражения в Пробое, то крепко призадумались и попытались забронировать за собой это право. Как бы не так. Дураков нет. Кто успел, тот и съел!

А вот кто реально ликовал и даже примчался от души поздравить, так это наш губернатор! Понятное дело, под камеры, но всё равно приятно. Мы оба наговорили друг другу кучу положенных слов. Он, про то, что даже не ожидал, как высоко взлетят первенцы его проекта, а я про неоценимую помощь с его стороны, и лишь когда удалились от камер, то оба расхохотались и пошли пить кто кофе, а кто чай.