И всё равно он должен был догадаться раньше, у костра.

– Только один вопрос: почему сметлив, но не умён?

– Умный бы сразу исключил деревенских. Они же принимают меня за мальчика!

Келли засмеялась, и столько очарования было в её непосредственном веселье, что Варэк не сдержался и положил ей руки на талию. Келли прекратила смеяться и положила ему руки на плечи, но отстранилась до того, как хоть что-то произошло.

Вовремя – к ним приближался Джосси. То-то бы он удивился, увидев, как мальчики-пилигримы обнимаются, словно парочка.

– Эй, Варэк! Не устал?

Широким жестом деревенский подросток пригласил кочевого подростка к костру, возле которого начались импровизированные состязания.

Варэк не мог поверить своим глазам – после такого тяжёлого дня у землепашцев оставались ещё силы на активные развлечения. И, пока он проверял себя в схватках по правилам местной борьбы, а Келли яростно за него болела, их общий друг пытался объяснить секрет такой выносливости людей земли, вырезая текст Крума на плуге.

«Чтобы работать на земле, её надо любить».

– Напоминаю, мы покинули деревню с иной целью.

– Не канючь! Не помер за десять дней, выживешь и сегодня!

Варэку было очень стыдно так говорить – староста не сумел перевести, почему знахарка бессильна, они поняли только то, что с такой травмой надо к настоящему лекарю, в замок барона. И как можно скорее. Боли по-прежнему не было, но отёк продолжал расти. Это явно был не просто перелом, они и правда не имели роскоши на задержку.

Но как можно было не задержаться, когда начался такой шикарный бой!

Оба воина в блестящих на солнце латах уже изломали все копья в конной сшибке и сейчас, к восторгу сгрудившихся у моста зрителей, повесили щиты на спину и спешились для поединка на полуторных мечах. Будто заворожённый, Варэк смотрел, как умело обращаются с этим оружием бойцы. Рубящие удары они наносили, только чтобы ошеломить противника, а для поражения использовали в основном колющие. Никогда не видевший никаких доспехов, кроме примитивных, из хитиновых пластин, поначалу Варэк не понимал, чем продиктована такая манера боя. А потом вспомнил рассказы юношей Миртару, что стальные латы невозможно разрубить мечом, только секирой.

– Они метят друг другу в стыки на латах! Ты понимаешь, Келчи? Только так они могут поразить противника. Ну, ещё в щель забрала, но это уж совсем сложно.

Келчи не ответил. Мрачный, будто на мосту бились без причины его ближайшие родственники, он сбросил со своего плеча руку парня, увязавшегося в провожатые, и отвернулся от всех. Демонстрация его настроения расстроила сына мельника, но осталась незамеченной Варэком, который был полностью поглощён схваткой латников.

Выяснилось, что полуторный меч можно использовать не только как оружие для фехтования, но и как рычаг для проведения болевых приёмов и бросков. Переведя таким манером противника на землю, один из латников обездвижил его, а затем приставил кинжал к забралу и потребовал на Странникусе:

– А теперь, уважаемый Гарлон из королевства Кверь, признаёте ли вы Матильду, леди Красной Башни, самой красивой женщиной в мире?

– Вынужден. Я не хочу оставлять своих детей сиротами.

Узнав причину столь жаркой схватки, Келчи повернулся к Варэку и выкатил глаза.

– Это рыцари, Келчи. У них так принято. Пойми.

– Не пойму. Мы не идиоты, у нас так не принято. Верните меня в Сонную Долину! Они тут точно с ума посходили в нижнем мире! Что этой леди Матильде от того, что какой-то незнакомец признает её самой красивой? Достатка в Красной Башне прибавится?

Варэк не стал спорить, а только проклял традиции свободного посещения уроков Миртару – в одном путешествии порой сходились сверстники с совершенно разными познаниями о нижнем мире.

Убедившись, что продолжения поединка не будет, Варэк решил проехать по мосту – рассказ, как найти леди Красной Башни, подростка мало интересовал. Зато одного мечника из сопровождения рыцаря-победителя очень заинтересовала его телега.

– Куда прёшь, монашек? – крикнул он на прескверном Странникусе, преграждая дорогу.

Деревенские девушки сшили им новые плащи с религиозными символами, но в рясы не переодели, поэтому обращение мечника удивило Варэка. Он попробовал объяснить, что он не монах, а всего лишь пилигрим, то есть блюдёт аскезу только на время паломничества, и ответа воина на байзерском языке он не понял, но по интонации догадался, что его знатно костерят.

– И тебя да благословят небеса, – стараясь, чтобы в его голосе не слышалась издёвка, сказал Варэк, когда поток площадной брани иссяк. – А теперь дай нам проехать, святые места ждут нас.

– И пусть ждут, – не оценил его религиозного пыла мечник.

– Мост помечен родовитым гербом, не заметил?

– Увы, я не рыцарь и не могу принять вызов твоего господина, – похвастался своими знаниями об иерархии нижнего мира Варэк.

– Да будь твоя родовая грамота хоть длиной с бороду моего папаши! Мой господин не принимает вызовы от сопляков!

Разгорающийся конфликт заставил рыцарей прервать разговор. Их позы выражали скрытое недовольство, но если бы Варэк знал почему: разозлены ли они таким отношением к пилигримам или разделяют возмущение мечника.

– О, славный воин, я не понимаю тебя, – сказал Варэк с дружелюбной улыбкой, но в глазах его блестела тревога. Он и его спутники невольно косили в сторону рыцарей, чтобы не пропустить момент, когда те решат вмешаться, – вот только интересно, на чьей стороне.

– Пошлину плати, балда! – пояснил наконец свои претензии «славный воин».

Варэк наморщил лоб. Экономику нижнего мира он знал намного слабее его социальной структуры. Зато эти уроки Миртару никогда не пропускал Келчи.

– У нас нет денег! Совсем нет!

– Не беда – у девушек, в отличие от парней, всегда найдётся, чем заплатить.

Воин попробовал облапить Келчи, но сын мельника оттолкнул его и что-то сказал на родном языке.

– Что ты несёшь, деревенщина? Какая она тебе невеста?! У неё на лице написано – гулящая. Но будь она хоть трижды добродетельна… ты поднял на меня руку в присутствии моего господина! Проси прощения на коленях!

Этой реплики мечника мальчики Миртару не поняли, а вот следующую, приняв извинения стушевавшегося героя, он произнёс на Странникусе:

– А ты, девонька, не задерживай монашка, ковыляй со мной до кустов. Постараюсь быть нежным.

Келчи побледнел как смерть и умоляюще взглянул на Варэка. Впрочем, терпение самого сильного мальчика Короля Небес уже и так закончилось. Да, его противник был намного лучше вооружён и подготовлен. Но что толку от самого лучшего меча, если ты даже не успел его обнажить? Ослеплённый плащом пилигрима, дерзкий воин совсем не ожидал сопротивления. Удар шипованным ботинком в грудь заставил его навек запомнить, что не все паломники – безобидные овечки.

– Гони лошадей, Келчи! Гони, пока его господин и его товарищи не опомнились!

Провожаемые проклятиями воинов и аплодисментами зрителей-простолюдинов, ребята Миртару и трясущийся от страха сын мельника покинули мост. Выбрался ли дерзкий мечник из воды или потонул, столкнувший его одним пинком с моста парень выяснять не собирался.

Когда лошади устали и перешли на шаг, Келчи обнаружил несколько арбалетных болтов в телеге и устроил истерику, так похожую на женскую, что Варэк поневоле вспомнил выученную у крестьян поговорку: «Назови человека сто раз свиньёй, на сто первый он захрюкает». Эту игру с переодеванием нужно было заканчивать как можно быстрее.

Через несколько часов телега оказалась перед воротами рыцарского замка. Эта постройка заставила даже Келчи присвистнуть от восхищения. Но уже во дворе он перешёл на привычное нытьё и ничем не интересовался, кроме своей ноги.

После старосты деревни и воина на мосту чистый красивый Странникус лекаря звучал как песня – правда, с очень печальным сюжетом. С первого взгляда врачеватель определил, почему нога «пациентки» так странно себя ведёт.