– Садист! Истинный садист, Келли! Убей его! Очисти мир!

Келли повисла на плечах Варэка. Спину девушки сотрясали рыдания.

– Ну, не так же, по-подлому! Мы что с тобой, палачи?

Тучи уже наползали на луну, а безветренная погода в любую минуту могла закончиться. Время для меткого выстрела стремительно сокращалось.

Мысленно попросив у Келли прощения, Варэк оттолкнул её и сказал, вложив как можно грубости в свой голос:

– Ты просто не любишь своего брата! Признайся, ты просто его не любишь!

Это подействовало. Келли уняла рыдания, подобрала лук и стала взбираться на башню, которая только людям нижнего мира казалась неприступной, а по круштанской пятибалльной шкале сложности это было «препятствие на троечку». В сравнении со скалой, которую штурмовал в Авии Варэк, так ещё меньше. Поэтому дело у Келли продвигалось быстро. Когда она оказалась на крыше и вложила стрелу в тетиву, Варэк отвёл взгляд. И вздрогнул, увидев рядом Бартоломео.

– Привет, круштан! Давненько не встречались, правда?

Варэк приготовился к схватке.

– Успокойся, я по-прежнему существую только в твоей голове! – усмехнулся ненавистный учитель Миртару.

– Раньше я слышал только твой голос, с чего бы тебе обрести форму видения? – спросил Варэк.

– Повод достойный! – воскликнул Бартоломео. – Наконец-то ты полностью отверг законы своего глупого неба и принял нашу грешную землю! Теперь у тебя из круштанского лишь ботинки, хотя… и они сейчас не при тебе!

И мерзавец захохотал. Варэк отвернулся к стене, чтобы его не видеть. Но не слышать не мог.

– Твой Миртару завершён. Ты уже нашёл настоящего себя. И нечего нос воротить – никто не обещал, что результаты поиска тебя порадуют. Ха-ха-ха!

Варэк долго молчал, а потом спросил, будет ли Бартоломео мучить только его за этот поступок, или и Келли тоже.

– Нет, у неё своя голова, свои навязчивые воспоминания.

– Но она… будет мучиться в любом случае?

– Не так, как ты. У неё есть возможность всё списать на тебя. Ты взял на себя всю ответственность.

Варэк вжал ладони в мох на башне и уткнулся в её камни лбом.

– Время всё лечит. Мы поженимся, и в счастливой совместной жизни растворится всё дурное.

– Не поженитесь. Круштаны благосклонны к равнинным невестам, но им неизвестны равнинные женихи.

– Что ты несёшь, жалкий голос из моей головы?!

– Именно потому, что я в твоей голове, я знаю, что ты думаешь. Что сделки с совестью, выбор меньшего зла останется на земле, а в небе всё опять будет просто и ясно. Но ты плохо меня слушал, сынок. В небе нет места таким, как ты. Ты останешься в нижнем мире.

Варэк обернулся. Видение уже начало таять в воздухе, хотя и не пропало полностью. Чем тише билось сердце подростка, тем менее чёткими становились контуры Бартоломео – с каждым спокойным глубоким выдохом ненавистный учитель словно терял кусок плоти.

– А вот возьму и не останусь, хотя бы назло тебе.

Лицо Бартоломео исказила злость. Прежде чем окончательно растаять, он успел произнести выразительную речь:

– Нет, глупый мальчишка, как раз из-за меня ты и останешься! Только из-за меня ты отвергнешь любовь прекраснейшей девушки и потеряешь возможность вернуться к родителям и обнять родных! Не спеши поднимать флаг Миртару с приближением холодов. Подумай, не осталось ли у тебя нерешённых дел в нижнем мире. Вспомни наши беседы и поразмысли, почему именно я? Как я устал от твоей недогадливости! Ты уже получил прямой ответ здесь, в Верогае, и всё равно ничего не понял! Дальше – сам. Это наш последний разговор. Прощай!

Где-то вдали продолжали выть собаки. Над ухом пел унылую песню ветер. Варэк стоял неподвижно, и не мог понять, рад ли он тому, что избавился навсегда от своего фантома. Он сдвинулся с места, только когда Келли спустилась с башни.

– Я не слышал свиста стрелы.

– Потому что его не было. Говори мне любые, самые ужасные слова, но я не смогла. Просто не смогла.

Варэк обнял девушку и тихо, готовясь принять любой её ответ, как волю Птицы Судьбы, спросил, что дальше.

– Последнее свидание. Твой приятель вроде, хоть и простой стеклодув, но имеет какие-то знакомства в городе. Пусть устроит нам прощание.

Родж действительно сумел устроить свидание Келли и Келчи. Варэк на него не пошёл. Он чувствовал себя виноватым перед обоими. И уже решил, что не будет, несмотря на заботливое приглашение Септиума, смотреть на казнь. Лучше потратит это время на подготовку к выстрелу, который не смогла сделать Келли, но сделает он. Не вышло спасти друга, так хотя бы отомсти за него!

Шипованные ботинки так и остались у Келли, поэтому восхождение на башню заняло много времени. Но Варэк не торопился. В любом случае раньше, чем за две недели он не научится бить стрелой в цель за семьсот шагов, как Келли.

Для подготовки к идеальному выстрелу Варэк нашёл идеальное время: момент развода караула – больше шансов, что десяток стрел останутся незамеченными.

Выбрав в качестве ориентировочной цели статую на том самом балконе, где по ночам любил сидеть Септиум Гарай, он приготовился к первой тренировке, как вдруг чуть не поскользнулся на куске мела.

Когда Варэк прочёл слова, которые им начертали, то проклял всё на свете.

«Невиновный не должен страдать!» – гласил Крум.

Варэк успел хорошо изучить Келли, поэтому быстро понял, что она задумала. И теперь молился об одном: только бы успеть.

– Я не ожидал, что ты успеешь, – задумчиво протянул Родж.

– Я не ожидал, что вообще приду! – сплёвывая в ладонь кровь, зло ответил Варзк.

Лицо и руки парня болели после схватки с охранниками. Конечно, пронести оружие отдавало безумием, но он должен был попытаться.

– Что ты, простой стеклодув, здесь делаешь? На Котёл с костями разве не ходят одни богачи?

– Сто билетов раздают случайно простым горожанам. Разумеется, в случае со мной случайность была запланированная – связи решают.

Варэк хотел сказать, что грош цена связям, которые не могут даже вытащить человека из тюрьмы, но потом решил прояснить один вопрос:

– Меня сюда привело отчаяние, а тебя что? Неужели тебе тоже приятно смотреть, как мучается человек?

Родж, чьё угрюмое лицо и без того резко констатировало с весельем, царящим на трибунах, сделался ещё мрачнее.

– Плохо слушаешь. Я тебе, помнится, говорил, что Котёл с костями – единственное, за что можно ненавидеть Верогай. Хотя местные и заверяют, что он нужен городу, как устрашение для его врагов.

– Что нужно городу, мне неинтересно, мне интересно, что нужно здесь тебе.

Ответа Роджа Варэк не услышал. Он наконец нашёл глазами того, кого искал. Парень кутался в плащ, но Варэк всё равно его узнал. И моментально забыл про Роджа.

– Сволочь, как ты мог? – сказал он, схватив парня за горло. – Она же твоя сестра, родная сестра!

– Думаешь, я бы согласился? – прохрипел паренёк. – Она подсыпала мне сонного зелья!

Это было похоже на Келли. Варэк резко отпустил Келчи, хотя извиняться перед ним не стал.

– Я всё понял, только когда очнулся в другой одежде в караулке! – потирая горло, продолжал рассказ спасшийся узник.

– Сержант ещё смеялся, что посещение смертников не для таких, чуть что падающих в обморок мальчишек. Прости меня, Варзк. Ты рассказывал, что она носит платье, а тут она снова в мужском… я должен был догадаться!

В следующие секунды оба подростка чуть не оглохли от рёва труб, возвещавших начало казни, доставшейся Верогаю от варварских племён, когда-то населявших эти земли. А затем всё потонуло в грохоте, с которым рабочие с помощью системы цепей отодвигали крышку Котла с костями.

По форме это был скорее не котёл, а сковородка с высокими бортами. Арену диаметром в двести локтей окружала гладкая металлическая стена высотой в двенадцать футов. Тем же материалом была обита и поверхность арены.

На вороненом металле особенно жутко смотрелись бесчисленные кости – ни одной целой, все переломанные, местами раздробленные. И человеческие черепа со следами сильных повреждений.