Уже через полчаса были установлены фугасы на съезде с шоссе. Эта колонна, которую мы ждали, могла проехать и по трассе дальше, поэтому всех крушить и подставляться не следовало.

- Поворачивают! – доложил оператор БПЛА.

- Ждем! – скомандовал я. – Еще… жми!

Череда взрывов разносила колону в хлам, терзала внутренняя жаба, кричала: «Идиот! Столько техники!».

- Танк поворачивает башню на нас! – кричал один из бойцов группы Кефира.

- Так жги его корнетом! – кричал и я.

Тем временем, из машин, только частично уцелевшим, стали выпрыгивать люди. Многие были ранены, иные тянули своих уже умерших товарищей. Начался стрелковый бой.

- Уходим! – прокричал Кефир.

- Стоять! – скомандовал я за спину, где находился командир группы.

Выстрел. Обожгло плечо, я заваливаюсь на землю.

- Асобист просил передать, что вырастит твоего ребенка, как своего. И ничего личного, но власть должна быть сконцентрированной в одних руках. Ты не можешь быть замом, полковник привык работать с иными по типажу людьми, - говорил Кефир, словно в дешевом боевике, когда злодей старается выговориться перед главным героем.

Только я сильно сомневался, что мне удастся выдраться из положения, в котором я оказался, как это всегда получается у боевитого героя.

- Кефир! Так нельзя! – прокричал один из группы и сразу же получил очередь из автомата.

- Вот и у меня в группе потери, чтобы меньше было подозрений. Прости и прощай! – сказал Кефир и выжал спусковой крючок.

- Марина! – успел сказать я.

Темнота, полет!

- ЛЕНА? – заорал я, когда очнулся. – Год какой?

- Ну, так это… Две тысячи двадцать шестой, - сказала Лена.