Повернув направо на лесную, но удивительно для современности наезженную, дорогу, Жека сбросил скорость своей Нивы, подыскивая съезд в сторону зарослей, чтобы спрятать машину. Он всегда перестраховывался, проводил разведку, и не был намерен в этот раз поступать иначе, даже опаздывая на встречу с будущими хозяевами области. Мысль о том, что эти два паука, Глуский и Император, уживутся в регионе, позабавила Жеку, и он усмехнулся.

Уже закидывая ветками машину, прихватив свой «Вал» и разгрузку, боец бесшумно начал пробираться к деревне. Только после того, как он осмотрится, даже не поймет, а скорее почувствует, что все в норме, только тогда он выйдет на пустырь в центре поселка, где сейчас стояло множество разнообразной техники.

Но планам Жеки не суждено было сбыться – в двух километрах от него с юго-запада от деревни он услышал звук от прилета 82-миллиметровых мин. Разрывов было с десяток. Он знал, что в личной гвардии императора, среди прочей швали, были опытные бойцы, поэтому даже не удивился, что ни одного пристрелочного выстрела не было. Видимо, сразу накрыли цель, так как и через минуту, и через пять, больше прилетов не было. Жека поспешил достать красную тряпку и привязать ее к первой попавшейся палке. Не время для эффектных появлений, могут и пристрелить, нужно действовать по договоренности.

- О, наконец-то! – прорычал император, выходящий из дома, который некогда был зданием администрации сельской общины. – Ты должен был быть раньше, это неуважение?

Два громилы, держащие Жеку за заломленные руки, усилили давление настолько, что могли еще чуть-чуть и сломать конечности. Боец стоически снес боль и не стал вступать в дискуссию с императором, которого Жека считал очень продуманным и хитрым человеком, что мог сыграть и приступ гнева за незначительное нарушение, только чтобы держать в напряжении свою свиту.

- Говори, почему тут твои черти появились, они же должны были выйти только завтра и не сюда, я отдавал им…- император запнулся, осознав, что чуть не сболтнул лишнего.

Две группы лучших бойцов вместе с их главным воякой Видоком должны были разгромить схрон одного из баронов, который посчитал, что самый умный и может воровать из налогов, принадлежащих императору. Вот и пришло решение «убить двух зайцев»: и приманку подсунуть Видоку, ну и наказать зарвавшегося подданного. У этого барона было немало ништяков, и в какой-то мере было жалко их отдавать общине Асобиста, но эта же община уже очень скоро вольется в империю, так чего горевать!

Видока император опасался, но и только. Никакого звериного страха. Другое дело - Асобист, пристрелить которого удалось людям Глуского. Император ощущал озноб только при упоминании о бывшем главе Подольской общины, поэтому люто того ненавидел. Император чувствовал, как может только дикое животное, что бывший глава «подольских» был ему не по зубам. Видок же был военным лидером, который мог переломить прямое столкновение. Бывший зек, который из колонии пошел на контракт в армию и прослужил там чуть ли не десять лет, побывав в таких переплетах, о которых имперские воины только могли догадываться, поистине был тяжелым противником, но фатальным.

- Мой император, я опоздал, потому что нужна была информация, а как только узнал, что группы ушли раньше в неизвестном направлении, сразу к тебе, - Жека специально обратился к властному человеку напротив как «мой император», показывая, что принял его полностью и подчинился, чего раньше не было.

- Группу накрыли и уже берут, - действительно в лесу раздавались пулеметные очереди по два-три патрона, после чего, в ответ, лес оглашала многоголосая трель из автоматов и пулеметов.

Жека понял, что группа не полегла, и есть, кому отстреливаться, первый пулеметчик по доносящимся звукам показался опытному солдату хорошим стрелком, в котором угадывалась манера ведения боя Гномом. Они уже как год вместе проводили время на стрельбах и учениях, Жека чувствовал каждого бойца в спецназе поселения, так и не влившись ни в одну группу, больше по психологии, и руководя начальной военной подготовкой крестьян и ремесленников.

Через минут десять выстрелы смолкли, а еще через минут двадцать показались первые фигуры имперцев, выходящих из леса. Странное чувство гордости Жека ощутил за своих бывших сослуживцев после первого доклада, свидетелем которого стал. Император все еще не отпускал его. Двое бойцов общины положили наглухо пятерых воинов элиты имперских войск и еще легионеры императора получили под дюжину трехсотых. Остальные бойцы группы общинников ушли.

Какое удивление было на лице Жеки, когда из леса вынесли двоих бойцов, одна из которых угадывалась грациозными очертаниями женской фигуры. Это могла быть только Афина. Поняв, кого связанную и бесчувственную на плечах несет имперский гвардеец, не забывая щупать задницу, Жека расплылся в улыбке. Когда же увидел в таком же положении и своего закадычного «друга», чуть сдержался, чтобы не рассмеяться в голос, так как император орал и уже лично перерезал горло раненому командиру своей гвардии. Потерять треть гвардейцев в бою с двумя воинами, так и до падения авторитета недалеко, тем более, что глава Альянса Глуский внимательно наблюдал на всеми действиями спектакля.

- Это Афина, а дохлый пулеметчик - кто? – обратился к Жеке император, глаза которого пылали яростью, похоже, в этот раз тот действительно впал в бешенство, а не отыгрывал роль.

- Мой император! Пулеметчик с позывным «Гном», он в группе с Видоком, а третий – Стас. Его некоторые называли «Ромео», некоторые «Учеником», этого Асобист готовил себе на замену, - доложился своему господину Жека.

- Вот как! Все же Видок вышел со своей группой! А этот парень, он может быть интересным, - император слегка задумался, а потом, как будто решившись, обратился к стоящему неподалеку Глускому. - План нуждается в доработке, по крайней мере, выдвигаться нужно быстрее. Четыре часа на прочесывание местности. И еще, Николай Дмитриевич, может, хватит нам в дипломатов играть да письками меряться? Не уберем сегодня городских, не сядем на области завтра.

- Я с вами полностью согласен, ваше императорское величество, - поддел императора глава Альянса, но сразу же начал отдавать указания своим людям по прочесыванию леса.

А Грек был уже далеко. Он слышал взрывы, но только приказал увеличить темп, вряд ли у императора есть серьезные ищейки с высокой выносливостью – полчаса форы, да оставленные несколько растяжек заставят преследователей быть осторожными и потерять темп.

А в поселении уже были расконсервированы два дрона «Охотник 2», на которые навесили ракеты. Техника заправлена, подходы к городу заминированы, усилены патрули, операторы птичек без зазрения совести тратили зарядки аккумуляторов для разведки с воздуха. Подтянули и три стареньких гаубицы Д-30, несмотря на то, что снарядов к ним было чуть больше трех десятков.

Три часа назад Видок с тремя верными офицерами перебил преторианцев Зама и арестовал предателя. Экспресс-допрос оказался даже не нужен. Зам запел так, что только успевай слушать. Видок брезгливо взирал на никчёмного человека и корил Асобиста, который вовремя не назначил приемника, а нужно было, время такое, когда человеческая жизнь ничто. Все слова Зама писались на камеру, чтобы ни у кого не возникло сомнений в правильности того, что произойдет – Видок просто пристрелит обсосавшегося приспособленца и предателя. Информации имел Зам удивительно много, все же стратегам противника явно не хватало опыта, раз позволили быть столь информативным тому, кто находился под постоянным риском быть раскрытым.

Подольской район города готовился к войне. Главный защитник поселения даже не рассчитывает на помощь групп диверсантов, разрабатывая план разгрома объединенного войска имеющимися силами. Прекратились любые работы в мастерских, крестьяне не вышли на огороды и поля, все подняты под ружье.

Очнулся я, как показалось, через мгновенье, вот только был уже не в лесу, а лежал связанный и в крайне неудобной позе. Затекла правая нога и рука и я их практически не чувствовал. Инги и Гнома рядом не было. Слышал я звуки, будто они раздавались как бы вдали, но понимал, что нечто происходит буквально в той же комнате, где я лежал, а для того, чтобы увидеть, что именно творится, нужно было лишь перевернуться. Глаза, в отличие от слуха, были в норме.