С большим трудом мне все же удалось перекрутиться на другой бок.

Я перестал дышать, а сердце забилось в десять раз быстрее. Хотелось заорать, но я только смог безмолвно пошевелить сухими, потрескавшимися губами. Три урода ржали и придерживали Ингу, когда еще одно животное ее насиловало.

Вот только держать Ингу не было нужды, она не сопротивлялась. Пустые глаза неосознанно, без эмоций смотрели в мою сторону. Сознание девушки встретилось с главным страхом ее жизни и теперь просто отключилось.

Вдруг, буквально на пару секунд взгляд наполнился болью и пониманием, по щеке Инги медленно потекла слеза, и вновь отрешение. Я почувствовал, как и мои слезные железы наполнились влагой. И я тоже потерял сознание.

Следующее пробуждение было такое же неожиданное и резкое. Вот только я уже был подвязан за руки к потолку так, чтобы мог казаться только носками ног поверхности пола. Меня окатили водой, и я понял, что на удивление чувствую себя сносно и слышу все вполне отчетливо.

- Привели в чувство, гниду! – прошипел урод, который насиловал Ингу в первое мое пробуждение. Его я запомню навсегда.

- Слышь, сколько вас было, где остальные, почему вы здесь? – Начал спрашивать второй гад, которого также запомню – он держал Ингу.

- Я тебя на лоскуты резать буду, тварь, - заорал третий подельник и достал из-за пояса тесак. Как же примитивно играют!

- Вначале я отрежу тебе член, - начал я говорить замогильным голосом обращаясь то к одному, то к другому имперцу. – А потом засуну тебе в жопу. Нет, не радуйся пидор, совать стану не его член, ты своим рабочим корытом даже не почувствуешь его маленький отросток, раскаленную кочергу…

Мою тираду прервал урод, который вначале хотел играть «хорошего полицейского», он бил меня с упоением, зло, не страшась убить.

- Да стой ты, - кричал его напарник, пытаясь оттащить конченного от меня. – Сами же обезболивающее ему ввели, да и контуженный он, ранен и крови много потерял.

Я прислушался к себе и понял, что ранен в ту самую ногу, которую «отлежал».

Дальше была попытка допроса, с моими оскорблениями в ответ на любой вопрос. Я не цеплялся за жизнь, а у них было очень мало времени. Может быть, профи и смог бы что-нибудь узнать, но не эти, которые, как оказалось, были главными «мстителями» за всех тварей, перебитых Гном и Ингой. Они там чуть ли жребий не тянули, кто будет над нами измываться.

- Мой император! – дверь в комнату отворилась и двое палачей низко в пояс поклонились, не делая попыток выпрямиться.

- Что он сказал? – повелительным тоном спросил император.

- Может ты мне скажешь, главный урод, где Инга? – обратился я к императору и двое его сопровождающих выдернули ножи, устремляясь ко мне, но были остановлены повелительным жестом.

- Мертва! Она сошла с ума, и я ее пристрелил, удостоил чести, как воительницу. Кто бы мог подумать, что Афина потеряет рассудок от парочки мужиков, - император рассмеялся и его смех подхватили прихвостни.

Я же видел, что это лишь бездарная актерская игра. Но было уже все равно. Мне было уже вообще все равно. Только Инга делала меня человеком, который может чувствовать, сейчас же пришло понимание, что здесь я и останусь, не выйду из сарая. Но злорадствовал я от понимания того, что удалось переиграть императора, как и Альянс – Видок будет хорошим правителем, или пусть ставит Сан Саныча, а сам воюет. Общине жить!

Что же по жалости к Инге – так нет его. И дело не только в том, что мы все давно свыклись с мыслью, что смерть всегда рядом, стали по большей части циничными и жестокими, а скорее в том, что я искренне считал: смерть для девушки не наказание, а избавление. Она столько пережила с грузом психологических проблем, только начала открываться и в этот еще только затянувшийся рубец от прошлой раны прилетел не менее сильный удар. Что было бы, выживи Инга, боюсь представить, а так… Скоро встретимся!

- Смысла со мной говорить нет, я буду только ронять твой авторитет, боли почти не чувствую – твои дебилы напичкали меня такими обезболивающими, да еще и морфин укололи, к тому же я научился терпеть боль, время такое. Можно и меня разговорить, но потребуется время, - выпалил я и уставился на императора, вблизи тот действительно казался властным, и даже ненавидя его лютой ненавистью, больше не было желания оскорблять этого человека.

- Жека, чего стоишь за дверью, иди сюда, ты же просил поговорить, - чуть более повысил голос император и отошел в сторону, а в комнату вошел мой друг.

- И ты, Брут! – отшутился я, так как хотелось просто орать, а за юмором иногда можно спрятать многие эмоции.

Как же я не смог этого гниду вычислить? И поведение Оксаны, его малолетки, и пытки над пленными, и притворное отношение ко мне. Правы те, кто говорит про незаметное бревно в собственном глазу. Но я всегда гнал от себя мысли с подозрением Жеки. Мы вместе встретили апокалипсис и выживали, я чувствовал себя должным ему.

- Ну, привет, Стасик! У тебя вопрос почему? – спросил бывший друг, который принялся объяснять мне, что никакой он и не друг, а вовсе враг.

Все дело было в его жене Ленке, с которой до катастрофы у меня были разные отношения. Знакомство с Жекой состоялось по причине как раз Лены, когда он смог уговориться с братом одной обиженной мной девушки и избить мажористого ловеласа Стаса Мирного, то есть меня. Тогда изрядно пострадало мое морда-лицо, которое в то время я называл исключительно «личиком» и гордился своей смазливостью, на что так падки были девчонки, а в купе с деньгами, я был неотразим. Вот только тот заступник за сестру не обладал маниакальным терпением и не дождался меня под подъездом Лены, а бил только Жека. Я же не стал заявлять и сам в полицейском участке замял дело, «отблагодарив» капитана пятью тысячами рублей, благо понтовался я тогда знатно.

Лена встречалась с Жекой периодически, а тот никак не собирался отступать, и быть с девушкой стало навязчивой его идеей. Он же был запасным аэродромом, когда не срабатывали иные матримониальные планы Лены в отношении других мужчин, так как сама она учебу в университете забросила и видела выход для себя только в замужестве. Однако, в красивой кукле все «женихи» видели не мать и хранительницу очага, а нечто иное. И, после очередного фиаско, Лена возвращалась к своему Женечке, тот многое понимал о сути своей зазнобы, но ничего не мог с собой сделать.

Мы с Леной иногда встречались, она умела следить за собой и действительно притягивала мужчин, была эффектной блондинкой с великолепной фигурой. Я же мог устроить вечер, после которого женщины, схожие по поведению с Леной считают, что отказать в продолжении общения не имеют права.

Жека был призван в армию и пошел на контракт, а потом находился в постоянных командировках, чтобы Ленка могла жить в достатке. Она была его роком, крестом, наказанием. И я стал далеко не единственным мужчиной в ее любвеобильной жизни, но зациклился Жека на том, что я и есть ее постоянный любовник. Он узнал, что через постель Ленка «заработала» у меня, на тот момент директора филиала Банка Развития Регионов, должность для своего муженька. Старый знакомый стал начальником охраны банка с приличной зарплатой. Тогда же и состоялся разговор супружеской пары, где Лена заявила о том, что готова прибежать ко мне, если только пальцами щелкну, а он, Жека может идти лесом. Воину, ветерану многих конфликтов пришлось смириться и первому идти на примирение, но это унижение только обострило ненависть ко мне.

По роковому стечению обстоятельств, в тот день, когда первая ракета прилетела в город, я был в постели с Леной – это был как раз тот «один раз в год», а любящий муж прибежал спасать свою ненаглядную. Лена грозилась покончить с собой, когда Жека навел на меня свой пистолет, который был положен ему как начальнику охраны филиала банка. Он вновь смирился.

Да знал бы я тогда, что будет такая хрень и не посмотрел бы в сторону Лены. Пусть она и была хороша внешностью, откровенна и искусна в постели, но таких особ вокруг меня крутилось более, чем достаточно, и обходились они дешевле. Я искренне думал, что помогаю им, так сказать, облагодетельствовал, и нечего страшного в том нет, что иногда с Леной «общаюсь».