Это была примитивная, но жизнеспособная система обороны. И главное — она включала всех, давая каждому чувство ответственности и причастности.

После собрания ко мне подошла Катя, ее глаза горели решимостью.

— Саш, мы уже знаем, — прошептала она мне на ухо, знаком подсказав, чтобы я наклонился.

— Что знаете?

— Про ту девчонку, которая сбегала вчера вечером через дыру в заборе у котельной. Мы всё видели. Она к телефонной будке бежала.

Я похолодел внутри. Котельная была в самом глухом углу территории. Идеальное место для контактов.

— Кто?

— Та, что с работы в цехе ушла. Говорила, что живот болит. Оля.

Оля. Одна из старших, из «правой» комнаты. Та самая, что когда-то была на побегушках у Светки. Тихая, незаметная.

Я поблагодарил Катю, дав ей задание продолжать наблюдение, но ни в коем случае не приближаться ни к кому и не провоцировать. Потом вызвал к себе Сергея.

— Серёга, будет деликатная работа. Надо проследить за одной нашей девахой из старших. Олей. Незаметно. Узнать, куда и к кому она ходит. Но если она выйдет за территорию — не преследовать. Просто доложи. Я разберусь сам.

Он кивнул, без лишних вопросов. Доверие было полным.

А я тем временем ушел в свою подвальную лабораторию. Мне нужно было не просто защищаться. Мне нужно было оружие. Не для нападения на бандитов — с ними, в крайнем случае, справлюсь и так. Оружие для войны другого рода. Для войны внутри Пробоев.

Мои мысли вернулись к простейшим артефактам. К тем, что не требуют колоссальной энергии, но могут быть невероятно полезны в специфических условиях. Я взял со стола один из многочисленных осколков Сердца Пробоя и кварц, вынутый из старой советской детали, небольшой, размером с ноготь. Я не стал создавать батарею или преобразователь. Я решил сделать маяк. И подавитель.

Работа закипела. Я сплавил медь и кварц в единую каплевидную заготовку, используя магию тепла с ювелирной точностью. В сердцевину впаял осколок Сердца. Затем, под микроскопом, начал наносить руническую цепь. Не сложную, а простую, даже примитивную. Её задача была лишь в одном: резонировать на определенной, очень узкой частоте магического фона Пробоя и, резонируя, создавать вокруг себя зону стабильности. Небольшую, радиусом в метр, но внутри которой хаотичные выбросы энергии аномалии гасли, как рябь на воде от брошенного камня.

Это был «Якорь». Примитивный, одноразовый (кристалл вряд ли выдержит более часа работы по моей оценке), но бесценный для разведчика в Пробое. Поставил такой — и у тебя есть островок безопасности, где можно передохнуть, проверить карту, перезарядить оружие, не опасаясь, что электроника взорвется в руках.

Второе устройство было его противоположностью. Я взял иглу от одноразового шприца, очистил её и, используя ту же технику, вплёл в металл иную руническую цепь. Её задача была не стабилизировать, а наоборот — создавать кратковременный, точечный всплеск искажения. «Шип». Воткнёшь такой «шип» в стену пещеры или в грунт болота — и на несколько секунд вокруг воцарится дикий хаос, маскирующий твоё присутствие и сбивающий с толку Тварей, чувствительных к магическому фону.

К утру у меня на столе лежали десяток «Якорей» и два десятка «Шипов». Примитивные, дешёвые в производстве (если считать дешёвыми часы концентрации и осколки Сердца), но способные спасти жизнь в Аномалии.

Я устало вытер лицо. За окном светало. Тело ныло, но на душе стало спокойнее. Я не просто прятался за стенами. Я готовился. К войне, которая неизбежно начнется, когда я выйду за пределы своей цитадели. Но теперь у меня было не только знание и сила. У меня были инструменты. Пусть простые. Но свои.

А утром Сергей доложил: Оля, воспользовавшись суматохой с разгрузкой новых тканей для цеха, снова ушла к той же будке. И там ее уже ждала какая-то неприметная серая легковушка.

Время разговоров подходило к концу. Пора было переходить к активным действиям. Но сначала — хорошенько выспаться. И подготовить для незваных гостей особый, «гостеприимный» прием. Не смертельный. Но очень, очень убедительный. Такой, чтобы раз и навсегда запомнили, а вспоминая, ссались от страха.

Нереально? Ну, вы просто не всё про физиологию знаете. Если что — интересная отрасль науки, которая многое объясняет. По крайней мере с теми трактатами, которые удалось найти в свободном доступе Сети, я ознакомился с превеликим удовольствием. А магическое воздействие на мочевой пузырь — это всего лишь результат практической проверки изученного. Проверил. Работает.

Я не успел даже как следует отойти от последствий «прокачки» и закончить свои «шипы» с «якорями», как мне позвонил «абонент Всеволод». Голос его звучал не просто официально, а торжественно, что было тревожным знаком.

— Александр, завтра утром в девять ко мне в отдел. Приезжай сам. Без помощников. И прихвати все образцы своих… изделий. Все, что можешь взять и продемонстрировать.

— Что случилось? — насторожился я.

— Случилось то, чего ты добивался. Высокое начальство из Москвы заинтересовалось твоими фонарями и, особенно, «бездонным» поясом. Завтра будет совещание. Прилетят военные, представители НИИ, изучающих Пробои. Твоя демонстрация изделий — наш козырь! Не подведи! А сейчас давай быстренько сообщи мне, что мы завтра, после обеда, будем показывать?

В трубке повисла пауза, которую я не стал заполнять. Такое стоит обдумать не спеша.

— И учти, — добавил Всеволод уже пониженным тоном, — Здесь уже не про деньги речь. Пожалуй, про стратегические интересы. Блеснёшь — получишь всё. Обломишься… Лучше не обломись.

Он положил трубку. Я остался стоять посреди своей лаборатории, ощущая, как адреналин начинает смывать остатки усталости. Это был шанс. Тот самый, о котором я мечтал. Выход на самый высокий уровень. Но и риск — колоссальный. Одно дело — договариваться с капитаном ФСБ на месте. Совсем другое — показывать свои «фокусы» столичным генералам и учёным. У них взгляд острее, вопросы жёстче, а аппетиты… могут быть безграничными. И им плевать на мои возможности. У них свои игры.

Я заперся в лаборатории на всю ночь. Не для создания нового. Для подготовки. Я отобрал самые удачные образцы: три фонаря разных поколений (включая тот, что побывал в «Болоте-12»), два пояса с разным количеством ячеек, и совершенно новую вещь — прототип компактного блока питания на рубиновом кристалле. Он был размером с пару пачек сигарет и мог выдавать стабильные двенадцать вольт при токе до шести ампер — достаточно, чтобы зарядить рацию или небольшой ноутбук в полевых условиях. Это была демонстрация не просто защиты, а новой энергетики.

Я подготовил короткий, ёмкий доклад. Без терминов магия и руны. Только «новая физика», «стабилизация полей», «аномальные материалы» и «уникальные способности оператора». Легенда должна была быть пусть и научно-фантастической, но убедительной.

Утром я надел свой самый строгий и неброский камуфляж, собрал образцы в прочный кейс и на такси поехал в здание ФСБ. Успел, чуть ли не минута в минуту. Меня встречали.

Внутри царила атмосфера сдержанной деловитости. Меня проводили в небольшой, но оснащенный по последнему слову техники конференц-зал. За столом сидело десять человек. Всеволод Степанович, несколько военных в форме с погонами полковников и генералов, и двое штатских — мужчина и женщина лет пятидесяти, с лицами ученых-практиков, уставшими от бюрократии, но живыми глазами.

— Александр Соколов, — представил меня Всеволод. — Тот самый изобретатель.

На меня уставилось десяток оценивающих взглядов. Я почувствовал себя лабораторным животным, но внутренне собрался в тугой узел. Страх? Нет. Азарт. Вызов.

— Показывайте, что умеете, — без предисловий сказал один из генералов, с орденскими планками на груди.

Я начал с фонарей. Включил обычный, незащищенный, и поднес к работающему высокочастотному генератору (его специально притащили). Фонарь погас. Затем включил свой, с защитой. Луч оставался стабильным даже когда стрелка прибора зашкаливала. Потом продемонстрировал пояс, быстро загружая и выгружая из него цинки с патронами и пятилитровый мешок с водой.