Ладно - по крайней мере первая часть их плана благополучно удалась: они без всяких приключений доплыли до западного края моря. Теперь только разбить здесь надежный лагерь - и, оставив в нем девчонок, можно выступать в поход. Но быть вождем оказалось совсем не так здорово, как думалось мальчишке. С одной стороны, чувствовать себя главным у ребят, готовых ради него на всё, было очень приятно и чувство творимой ими Справедливости Димке тоже очень нравилось - оно здорово добавляло самоуважения. Но отношения с Волками у мальчишки не складывались - точнее, не в той степени, в какой ему бы хотелось. Дома - да и здесь тоже - он привык, что всегда и обо всём можно поговорить с Серым или с Борькой, а при разговорах с Волками ему становилось скучно. Нет, слу­шать их ему было очень интересно - их рассказы о здешней вольной жизни звучали... увлекательно. Но вот с инициативой у них оказалось плохо. Никто не пытался, как Серый или Антон, подхватить его планы, развить их и дополнить - обо всём приходилось думать самому. Нет, Льяти, Игорь или Сашка тоже далеко не дураки - но, свет, как же тяжело им иметь дело с этой ждущей распоряжений толпой!.. Никто не хочет делать что-то сам - все ждут, что им укажут, да ещё потом и объяснят, как. Вроде бы и удобно, но... противно. Чувствуешь себя каким-то воспитателем для умственно отсталых. Вот же гадство!.. Хоть власть "Аллы Сергеевны" и свергнута, с наследием её придется разбираться ещё долго - слишком уж основательно она отучила своё племя думать, вернее, приучила думать в стиле "сиди и жди, чего придумают вожди!" И времени заниматься перевоспитанием уже нет - в поход он пойдет с теми Волками, какие есть, а оптимизма это не внушало...

Мальчишка вздохнул и поворошил палочкой сложенный от скуки костерок, который точно не получилось бы разжечь в здешней сплошной сырости. Ещё в детстве - то есть в младших классах - он взялся воспитывать в себе силу воли, но избавиться от мучительных сомнений не выходило никак. Наверное надо подождать, пока не стукнет тридцать, чтобы считать себя взрослым, печально подумал он.

На землю упала чья-то тень. Повернув голову, Димка без особого удивления увидел Льяти. Он с хмурым видом смотрел на зловеще блестевшие мокрые стволы деревьев.

- Не любишь этот лес? - безразлично спросил Димка.

- Нет, - Льяти даже передернул плечами. - Сейчас вот смотрю - волосы стынут в жилах, на ушах отрастает шерсть, а на спине митингует стадо мурашек. Брр!

- Решил уже, куда пойдем? Прямо к Хорунам, в их город - или на север сперва, к этим Маахисам?

Льяти вздохнул.

- Нет.

- А что так? Ты же рассказывал, что они их враги и вообще бойцы очень серьёзные...

- Рассказывал. Не всё, правда. Я ведь у них даже жил пару месяцев.

- И что?

- А то, что сначала-то словно в рай живьём попал, а вот потом... это не говори, туда не садись...

- ...фигни не неси, - ядовито закончил Димка.

- Фигню нести там можно - но только в местах положенных, где компетентные специалисты будут её записывать и разносить по статьям Уголовного Кодекса, - фыркнул Льяти. - В общем, Маахисы настолько любят порядок, что от любви этой зайцы пишут письма Богу...

- Ну и что? Рабов не держат же, - Димка вновь потыкал палочкой в неразгоревшийся костерок. - Ну да - законы, наверное, дурацкие у них. Но лучше уж так, чем...

Льяти присел рядом с ним на корточки.

- Законы пишутся людьми, для выгоды этих самых людей, только и всего.

- И что? У Хорунов вообще рабы.

- Им, по крайней мере, не запрещают говорить, как они любят хозяев.

- Свобода слова, - буркнул Димка. Ему совсем перестал нравиться этот явно бесцельный разговор - но и прогнать Льяти было как-то неловко. В конце концов, без него они не знали даже толком, куда именно в этом лесу идти.

Льяти хмыкнул.

- Только у слова там свобода и есть. Ну, у тех, кому язык пока что не отрезали.

- А что - отрезают?

- Не, - Льяти вздохнул. - Зачем? Рабы там и в самом деле хозяев своих любят. Не по своей воле, но всё же...

- Ну вот, - Димка сломал палочку и бросил обломки в несостоявшийся костерок. - А ты мне про Маахисов...

- Они, знаешь, не совсем люди. Или даже совсем не.

- Когда на Земле плохо с разумом, его ищут во Вселенной... - буркнул Димка. - Ну, чего ты ко мне прицепился? Ну - обидели они тебя, в морду дали или что ещё там - так это не повод ещё в позу вставать. Мы тут ребят из рабства спасаем - а ты прямо как девчонка: "ах, а что они смотрят на меня так, а вдруг обидят?" Тьфу!

Льяти упруго поднялся, глядя на него уже нехорошо.

- Злой ты стал. У меня, может, тоже на душе погано - а ты...

Димка тоже поднялся, в упор глядя на Льяти.

- Ты мужчина, а не... - он замялся, подбирая слово, - артист какой-то. А комедию ломаешь.

- Я тебе сейчас что-нибудь сломаю, - хмуро предупредил Льяти.

Димка привычно подался вперед.

- Мощи святого Сульпиция есть? А если найду?

Льяти отчаянно сморщил физию, очевидно, пытаясь понять смысл этой фразы, потом вдруг рассмеялся, хлопнул мальчишку по плечу и побрел назад, к лагерю.

Димка какое-то время смотрел ему вслед, потом повернулся к лесу - и вздрогнул. Там, в зарослях, белело лицо. Именно белело - оно было совсем светлое, словно молоко. Успей зайти солнце - он бы вообще принял его за привидение и испугался до икоты. Теперь же он смог разглядеть такое же светлое плечо и часть груди - это был просто мальчишка, всего на год или два старше его, стоявший в зарослях. Его волосы удивили Димку. Длинные густые чёрные лохмы, тяжелые от вплетенных в них ниток радужных бус. Он рассматривал его пристально и... безразлично. Словно смотрел на жука или на попавшийся под ногу камень - и от этого безразличного взгляда становилось не по себе...

Димка рывком обернулся к уходящему Льяти - тот бодро шагал прочь - потом повернулся назад, к лесу. Там никого уже не было и мальчишка не смог понять, показалось ему это или нет. Лишь кровавое солнце, да склонившиеся под тяжестью мокрой листвы ветки деревьев были единственными свидетелями этого странного события.

Младые девы

Пёстрым хороводом

Ласкают слух,

А также тешат глаз.

Всё это в сумме

Дышит кислородом,

А выдыхает - углекислый газ.

- продекламировал Игорь и сидевшие у костра мальчишки зааплодировали. Девчонки и в самом деле танцевали вокруг другого костра, побольше, и смотреть на них было... приятно. Уже стемнело, но костры всё же удалось разжечь - и с ними мир сразу стал уютнее. Мрачный лес и болота утонули в темноте, никаких орд гиен и шакалов из них после наступление ночи к облегчению Димки не вышло - в общем, жить было можно, хотя, как сказал Льяти, никто не жил в этих местах - что ничуть не удивляло мальчишку. Но вечерняя встреча не шла у него из головы. Галлюцинациями Димка никогда не страдал и был твердо уверен, что ему не показалось. Рассказывать о ней ему правда не очень-то хотелось - в основном потому, что рассказать он мог только Льяти, а с ним он расстался не очень хорошо... о чем теперь отчаянно жалел. В других обстоятельствах он и близко не подошел бы к нему - но это дело касалось вовсе не его одного, так что сейчас мальчишка засунул свои чувства подальше и таки рассказал о странном наблюдателе. К счастью, Льяти не стал над ним смеяться - но и прояснить ничего не смог.

- Это точно был не шпион Хорунов, - наконец сказал он к громадному облегчению Димки. - Они все, как ты знаешь, смуглые и черноглазые.

- Может, это их раб был, - предположил Юрка.

- Нет, - Льяти даже отрицательно мотнул головой. - Рабы у них не шпионят.

- А почему? - не унимался Юрка.

- Слишком сложное задание. Ну и отпускать рабов в лес Хоруны всё же боятся. Гипноз гипнозом, но в душе-то человек рабом не становится же. А если его на волю отпустить, он в конце концов думать начнет, и...