От облегчения в голове у Димки зашумело, ноги ослабли, он даже испугался, что сейчас позорно сядет на зад. При мысли, ЧТО тогда могло бы быть, его словно варом опалило. Сейчас мы, как бараны, мчались бы по степи, подумал он. В никуда, на самом-то деле. А Сашка был бы здесь - один, ничего не понимающий, в полной власти этой самозваной коронованной дуры... И быстро попал бы в ссылку на остров или на лесоповал, как вот я - а Макс с Верасеной попал бы в засаду банды Метиса и на этом всё кончилось бы...

На берег, между тем, явилась и сама "Алла Сергеевна" - к счастью, без флага, но зато с "гвардией королевы" и Вадимом. Смотрелась она, правда, довольно обалдело. Должно быть, не ждала от нас такого вот сюрприза, с усмешкой подумал Димка.

- Семенов, это ЧТО? - обратилась она к капитану "Бойкого", веснушчатому, рыжеволосому мальчишке. Он был из одного отряда с Вадимом - но вовсе не такой угрюмый.

- Это Квинсы, Алла Сергеевна! - бодро отрапортовал мальчишка. - Раскаялись и явились с чистосердечным признанием!

Чистосердечное признание облегчает участь, но удлиняет срок, - подумал Димка и невольно хихикнул. Квинсы вдруг тоже смутились - в основном наверное потому, что ничего, кроме "портупей", на них не было, а девчонок вокруг собралась уже едва ли не сотня - и все вполне бесстыдно смотрели на пришельцев. Оказаться на их месте Димка сейчас точно не хотел бы...

"Алла Сергеевна" нахмурилась. По её лицу было видно, что ей до смерти хочется повелеть высечь наглых Квинсов прямо на месте, а потом и в самом деле подвесить их за пальцы на ногах, где-нибудь над выгребной ямой, - но это, так сказать, не соответствовало текущему политическому моменту. Дурой она всё же не была и потому размышляла недолго.

- Племя Квинсов отныне упраздняется, - наконец, постановила она. - Все его члены принимаются в племя Волков, - было видно, что говорить это ей совершенно не хочется, но и сказать что-то другое в такой вот ситуации было уже совершенно невозможно. Она помолчала и всё же добавила: - с испытательным сроком в три месяца. В случае любого нарушения виновные понесут всю предусмотренную законом ответственность, - она посмотрела на Сашку, очевидно, вспоминая, как его зовут. Аглая тут же сунулась к ней и что-то зашептала на ухо. "Алла Сергеевна" кивнула. - Александру Колтакову за проявленную инициативу и мужество объявляется благодарность перед строем.

- Я здесь не затем, чтобы благодарности получать, - неожиданно хмуро сказал Сашка. Было видно, что и ему страшно не хочется говорить дальше, но и промолчать он уже тоже совершенно не мог... - Я здесь потому, что нам всем нужна ваша помощь. Максим и племя Воронов во главе с Верасеной пошли бить Хорунов и освобождать рабов. Эдик пошел к Куницам, поднимать их на войну. Неужели вы все останетесь в стороне?

Брови "Аллы Сергеевны" удивленно приподнялись - верно, такого вот демарша она никак не ожидала. Впрочем, растерянность её длилась недолго.

- Мы уже направили отряд из тридцати наших лучших ребят во главе с моим первым заместителем, Антоном Палановым, на борьбу с Хорунами, - наконец, заявила она. - Ещё неделю назад.

Сашка удивленно заморгал. Верно и он такого вот не ожидал услышать, - а потом на его лице возникло вдруг явное выражение обиды. В самом деле, мало радости спешить, не жалея ног, чудом избежать расправы со стороны разбойного племени, чтобы узнать, что всё, ради чего ты проделал этот вот путь, все эти подвиги, уже давно сделано, подумал Димка. Да только ни черта тут ни сделано - и даже совсем наоборот... Именно эта обида на лице друга и послужила тем камешком, который сорвал всю лавину...

- Врешь, дура! - неожиданно даже для себя заорал он. - Ты хахаля своего не ребятам помогать послала, а Хорунов своих любимых спасать! - Димка понимал, что его, как говорится, "понесло", но поделать ничего уже не мог. Все его мучительные бесконечные размышления, весь гнев, всё отвращение к местному крючкотворству, к интригам, прорвались в этом крике. - Потому, что ты дура, дура и трусиха, тебе надо только, чтобы все тут тебе в пояс кланялись, а на ребят, которые мучаются в рабстве, тебе плевать, плевать, плевать!.. - Димка захлебнулся гневом и замолк.

Как писал про один похожий случай Гоголь, наступила немая сцена. Все молча уставились на Димку с выражением крайнего потрясения на лице. Глаза самой "Аллы Сергеевны" начали буквально лезть на лоб - похоже, что такого вот ей не приходилось слышать за всё время своего правления. А может, и вообще никогда. Тишина становилась оглушающей, звенящей, убийственной. Все ждали, что в ней прозвучат какие-то оправдания, объяснения, извинения...

Но они не прозвучали.

Мне конец - не подумал даже, а совершенно точно понял Димка. Но страшно ему сейчас не было. Напротив, он ощущал едва представимый восторг. Блин, какое же это счастье - знать, что ты поступил ПРАВИЛЬНО, как-то уже совсем отстранено, словно и не о себе даже, подумал он. И наплевать, что она со мной сделает... а ЧТО она со мной теперь сделает? Выговор перед строем влепит? На остров какой-то сошлет? Ну-ну, пусть только попробует...

Между тем, лица собравшегося на пристани народа пока что не выражали никакого революционного восторга - только полное и окончательное обалдение. Девчонки из "гвардии королевы" сунулись вперед. Видно было, что они ждут только приказа, чтобы показательно отлупить наглеца. Лицо Вадима почернело, его рука, лежавшая на рукояти тесака, кинжала или как там эта штука называлась, побелела.

Ну-ну, подумал Димка. Давай, попробуй. Это тебе не пуделем домашним бегать, не кофе в постель этой дуре подавать, не запугивать местных баранов такими вот копеечными трюками и страшным выкатыванием глаз...

Тем не менее, Димка чувствовал себя сейчас, словно Остап Бендер в шахматном клубе - он понимал, что сейчас его будут бить, и, возможно, ногами. Спасти его могло только чудо.

И оно случилось.

Над водой вдруг вспыхнуло фиолетовое электрическое пламя. Димка ещё успел заметить сияющие очертания человеческой фигуры, потом его глаза рефлекторно зажмурились. По ушам ударил резкий треск, потом что-то большое шумно бултыхнулось в воду. Мальчишка замер, ослепленный. В глазах плавали радужные пятна, но уши его пострадали всё же меньше и он услышал, как кто-то, отфыркиваясь, выбирается на берег. По толпе пронесся коллективный "ах!" и Димка осторожно приподнял ресницы. И тут же замер, словно его с размаху треснули по лбу.

На берегу, отряхиваясь, стоял ни кто иной, как Льяти - весь мокрый, растрепанный, но в остальном вполне комплектный, с луком, копьем и сумкой на боку. Вид у него был тоже обалделый. Он растерянно моргал, словно не веря своим собственным глазам, потом схватил себя за правый бок, посмотрел на него, глубоко вздохнул и выпрямился.

Димка начал, наконец, понимать, что случилось. Он уже видел, как исчезают тут убитые, а теперь вот увидел, как появляются воскрешенные. Эффектно появляются, честно говоря. Льяти между тем ошалело помотал головой, очевидно, стараясь окончательно прийти в себя, и осмотрелся. При виде обалдевших Квинсов глаза его удивленно расширились. Потом он очень даже бодро потянулся за стрелой. Удивленный или нет, но соображал он тоже быстро.

- Нет, нет! - крикнул Сашка. - Квинсы - теперь друзья!

- Как это? - лицо у Льяти снова стало обалдевшим.

- Что случилось? - перебил Димка. Сейчас всё решали буквально секунды - и тратить их на лекции не стоило.

- Хоруны, суки, меня убили, - мрачно сказал Льяти, снова щупая свой бок - совершенно целый, насколько видел Димка. - Стрелой в печень. Ребят в долину успел вывести - и всё, ласты склеил. Чуть Серой Хозяйке не попался, боялся, что меня вообще черт знает куда теперь забросит - а повезло так, что и представить себе нельзя. А у вас тут что?

- "Аллу Сергеевну" свергаем, - деловито сказал Димка. - Она, сука, Метиса своего на помощь Хорунам отправила, чтобы Макса с Верасеной перехватить. Войны ей, понимаешь, не хочется. Пусть две сотни ребят и дальше в рабстве гниют, лишь бы ей сладко спалось.