Последний оппонент, который еще никак до этого не обозначился действием, рванул в сторону, куда ушла Марина с Железновым. Расстояние не большое, но уйти за ним не успевал. В этот бросок элетрошокера я вложил все: и силу и злость и неимоверное желание защитить свою женщину. Прибор с огромной скоростью пролетел половину небольшой площади, достиг головы противника и тот упал навзничь. Выстрел и пуля срезает кусок коры на большом дереве, которое находится внизу каменной лестницы и своими кронами накрывает уютную скамейку, где так было бы приятно посидеть и отдохнуть от всего напряжения, когда все закончится. Но не суждено.

Противник, тот самый, кого я посчитал нерешительным, недавно и не помышлявший об атаке, как его напарники до этого, решается на глупый поступок. Обнажив нож, с криком бросается на меня. Захват кисти, разворот руки и новое оружие у меня в руках, а противник получает удар в затылок и расстилается на камнях.

Стрелок не спешит сделать очередную попытку достать меня и это небольшой шанс. Бежать, нужно бежать! Оставаться на одном месте неминуемое поражение. Но куда? Догонять Марину? Или же устремиться вслед за командиром и Греком, но они-то как раз и должны были настичь Мару? Нет, приведу угрозу своим, нужно уводить за собой. Все, кроме одного выключены из борьбы, а с этим стрелком мои друзья, да – именно друзья, разберутся, если тот станет их преследовать. Эх, товарищ Колядин, Вам одному справляться! И завещание не написал, так бы все в Фонд и отписал, да только что у меня сейчас есть. Только что квартира.

И тут повезло, как утопленнику! Стрелок рванул за мной, а не за Мариной. Я же устремился в сторону одной из улочек Старого города, которая должна была вывести к элитному отелю, в противоположную сторону от вектора движения моей группы.

Люди, обыватели, что были до этого на площади, упавшие на камни после первого выстрела, так же начали подыматься и разбегаться в разные стороны, чем помогли мне, сбивая внимание стрелка. Особенно туристы помогли, когда я бежал по узкой улочке и расталкивал их в разные стороны. Преследователь не стрелял, наверняка были указания по тихому захвату, а тут уже нашумели. Отдыхающие полусонные, полупьяные туристы, которые не были на площади, мало обратили внимание на звуки выстрелов и выражали крайнее недовольство, когда я бесцеремонно их расталкивал. На меня обиженные мужики не успевали среагировать, но вот преследователя тормозили изрядно. Краем сознания я слышал русский и итальянский мат и звуки возни. Стрелок отставал, погрязая в дрязгах с потревоженными озлобленными туристами.

Услышав над головой звук работающего коптера, я сбавил темп и достал прибор, все еще находящийся у меня в кармане. Увеличение мощности и вещица превращается в устройство радиоэлектронной борьбы, способное перехватить низколетящий малый дрон, что и происходит.

Узкая улочка закончилась как-то неожиданно, и я оказался на просторах, в раз десять больших, чем площадь внутри замка. Быстро оценив обстановку, я, виляя, устремился прямо на две машины, небрежно припаркованные возле входа в отель. Там стояло восемь человек, и они внушали опасение, было видно опытных бойцов. Вот только бежать в стороны не получалось – сзади преследователь, который начнет стрелять на открытом пространстве, сбоку небольшое кафе со множеством столиков и стульев, не говоря о людях.

- Ноу шит, - прокричал невысокого роста лысый человек.

Он не производил впечатления бойца, но опасность от мужчины исходила на каком-то метафизическом уровне.

Он и командовал головорезами вокруг. Вспомнил, что в левом кармане у меня был шприц с «лекарством». Нет, не тем ядом, что укололи Железнова, а наркотик схожий по действию, но не убивающий. Они были у всех членов группы, как для усыпления объекта, если он начнет приходить в себя, так и для нейтрализации потенциальных противников. Красильников постоянно твердил, чтобы не устраивали бойню в Черногории в случае обнаружения. Пистолет был только у Видока и он его использовать мог только, наверное, чтобы застрелиться, ну или у командира были отдельные задачи.

Повелеваясь приказу не стрелять, бойцы замешкались, им нужно было решать прятать ли пистолеты и доставать, к примеру, ножи или спецсредства, если такие были, или же надежнее держать на мушке всего-то одного беглеца.

И это замешательство дало мне время. Сбив с ног одного из охранников, я в прыжке рванул к главному и успел произвести тому захват шеи с преставлением шприца к горлу. Удар мощной руки, который предназначался мне, попал в голову командиру, ответный удар от меня неизвестному рукомахателю попадает в цель, удается перехватить обмякшее тело главного. Организм выдавал запредельные возможности – я смог приподнять в хвате заложника и при этом не ощущал тяжести. В тренировочных, учебных условиях подобного было не повторить, но я уже шел на смерть и выгадывал только время для группы. Пока этот враг у меня в руках, его парни будут в растерянности и не смогут предпринять адекватных действий, так я думал, наблюдая, как без команды все бойцы отступили от меня на несколько метров. В этот момент я был уверен, что этот человек и есть тот, кто принимает решения и пришел по наши души, что нет других групп, командиров, а только этот. Чуйка, подсознательный анализ? Уж точно не до этого, сейчас я зверь, действую больше не на разуме, а на инстинктах.

- Move away? I kill him, - пригрозил я убить заложника на английском языке, не желая давать наводку, что русский.

А акцент у меня не значительный, можно принять и за серба и за болгарина. Конечно, главная версия будет, что я русский, но тут уже можно и усомниться, не доказуемо. В конечно итоге, на русском говорят и на постсоветском пространстве.

Уж не знаю, что это был за кеск у меня на руках, но страх в глазах головорезов давал надежду на то, что еще не все кончилось. Еще живу и забрезжил лучик надежды.

- Окей, - проговорил один из них и поднял руку, в жесте «всем стоять».

Я же бедром нащупал кобуру у своего пленника и раздумывал сменить оружие, но все же решил, что это пока не рационально, могу не успеть, да и оружие может быть сразу не распознанное мной. Где предохранитель, заряжен ли? Нет, вот в машине, можно и осмотреться.

Я медленно пятился к автомобилю, дверь у которого была открыта. Была надежда, что и ключ зажигания будет в ней, если нет, то придется вести переговоры. А общаться никак не хотелось, чтобы не выдать себя больше, чем уже это сделал.

Господи! Ты читер! Играешь мной, как персонажем, подкидываешь ништяки, выручаешь из безвыходных ситуаций! Вот только спасибо говорить еще рановато, впереди новые локации и боссы. Вот и сейчас дал возможность завести машину.

Автомобиль был со всевозможными наворотами и заводился с кнопки. Вначале меня испугало присутствие на кнопке зажигания определителя отпечаток пальцев, но я быстро уверил себя же, что главный из противников явно имел доступ к автомобилю, а его палец у меня, как и все остальное тело. Но этого не потребовалось – кнопка не спросила настоящих хозяев и двигатель завелся.

Когда я уже смог сесть на водительское сиденье шикарного джипа, краем глаза увидел, что на площадке возле отеля стали собираться еще люди, очень похожие на ту группу, которая нас обнаружила на площади в Старом городе. Это вызвало у меня улыбку, так как я смог притянуть к себе внимание и собрать если не всех людей, пришедших за группой, которая выкрала русского террориста, то многих, да и выстрелов, дополнительного шевеления не слышно и не видно, значит мои ушли. Такое стечение обстоятельств объяснялось тем, что я взял в заложники командира, модератора, кто имел право отдавать приказы, и облавы на ушедшую девушку с Железновым не было организовано. А это значит, что задача все же будет выполнена и Марина останется жить. Надеюсь, хватит у Колесникова здравомыслия не ликвидировать группу, если я попаду в плен. Но и мне в застенках неродной конторы делать нечего, как, впрочем, не горю желание и осваивать подвалы своей. «Смерть – это не страшно!»