И все-таки это красиво. Обязательно выберусь сюда когда-нибудь, чтобы еще раз, но уже вдумчиво, не крадясь на маленьком катерке, осмотреть открывающиеся виды. Чистейшая голубая вода, прозрачная, что можно наблюдать за большими рыбами, сопровождающими наше судно, изящными деревьями, ниспускающие свои кроны к воде…

- Мажор, контроль, - прорычал Видок и поучительно добавил. – Мальчишка-романтик.

Марина чуть улыбнулась, но внимание не ослабила. Еще полчаса мы шли по протокам, пока не встретились с другим похожим корабликом и Видок решил вывести наше судно на просторы Скадара.

- Быстро переодеваемся, оружие в воду, - отдал приказ командир.

На борту кораблика была одежда, резко контрастирующая с тем камуфляжем, в который мы были одеты. Мне достались шорты и футболка с надписью на сербском «Черные горы». Марина быстро преобразилась в легкое воздушное платье, как бы подчеркивающее ее молодость и красоту с нотками распущенности. В этот раз девушка так быстро и незаметно переоделась, даже для меня любопытствующего, что я задумался, а не было ли переодевание ночью стриптизом для верного зрителя. Оптимист я не исправимый, особенно в том, что уверен, что все умрем, а большинство людей уже очень скоро.

- Ну, включаем актеров! Сейчас швартуемся, там арендованные машины. Мара – все еще Йована, ты тот же русский мажор, все еще дурящий голову красивой, но легкомысленной сербской девушке, объект – пьяный русский турист, с которым вы познакомились и решили не бросать, а завести в отель. Но никому так подробно не следует рассказывать, играйте. Мы на подхвате, маршрут вы изучили хорошо? – сказал командир вроде бы всем, но при этом смотрел пристально именно на меня, и я, конечно же, кивнул головой.

Говорят, что план любой операции идеален только до начала самой операции, и я ждал еще раньше, что что-то пойдет не так, но пока, если и не идеально, то все шло, вопреки всем сложностям, хорошо, если не считать чуть больше потраченного времени на бой. Когда столько мелочей и людей, от которых зависит синхронизация действий, есть огромное количество рисков, но все сработало. Мало того, мы по всем расчетам выиграли еще и немного времени у запланированного.

И сейчас влюбленная интернациональная пара грузила своего пьяного друга в арендованный другими людьми автомобиль. Нам машину пригнали, вероятно, еще вчера, и оставили.

Будва – замечательный городок. На один квадратный метр здесь один серб, один итальянец или немец и, как минимум, трое русских. После того, как в маленькой, но гордой Черногории три года назад сменилось правительство на пророссийское, строительный бум в стране побил все рекорды. Для россиянина иметь квартиру в живописных местах на берегу Адриатического моря при том, что большинство европейских стран закрылись от русских туристов, стало выгодно и престижно. И поэтому затесаться тут среди соотечественников не сложно.

Включив прибор, блокирующий электронные устройства в радиусе пятидесяти метров, чтобы ни одна камера не засветила наши лица, мы шли по средневековой венецианской крепости, которая в Будве называется «Старый город» вектор движения был в сторону пляжа «Ричардова Глава». Я вел «пьяного» друга, а моя «девушка Йована» высказывала мне, что нужно товарища было отправить на такси в отель, а нам пора бы поговорить о скорой свадьбе. О свадьбе… впервые это слово не вызывает у меня отторжения. Союз с Ингой в условиях постапокалипсиса был как само собой разумеющееся – два одиноких человека сошлись, а смерть так близко, что об обязательствах никто не заморачивается. А вот тут прямо таки до икоты хочется росписи в ЗАГСе, гостей и чтобы во все горло гости кричали «Горько!»…

Мы вынырнули из одной из многих узких улочек, на которых приходилось ужиматься и тесниться даже нам троим, не говоря уже о том, сколько маневров приходилось совершать при необходимости разминуться со встреченными людьми, от которых чаще всего можно было услышать «бля…», «понастроили черти, что… не пройти».

Наша троица прямо вывалилась на относительно небольшую площадь, на которой стояла церквушка и лестница, ведущая на стену, где некогда стояли рыцари, сражающиеся с османскими ордами.

- Трое на три часа, два на лестнице, отвернись, не свети лицом, - прошептал я, продолжая улыбаться.

Нас вели и, судя по тому, как оживились выявленные мной пятеро мужчин, мило общавшиеся до этого друг с другом, видимо, отыгрывая нетрадиционно ориентированных, они нас вычислили. Прибор, что был в моем кармане, от чего я сильно волновался о будущем своем мужском здоровье, вывел из строя телефоны этих мужчин, и мы были раскрыты, так как сбой сразу у всех невозможен. Грек с Видоком должны быть поблизости. Если начинать контакт с ищейками, которым можно поаплодировать за расторопность, если бы так не хотелось убить, мы проиграем. Столько сил, столько средств вбухано в операцию… И дело не столько в чести и гордости государства, которому служу – я имел зуб и на страну, которая допустила или допустит свое уничтожение. Дело в том, что тут люди, которые были мне друзьями в другой реальности, становятся ими и в этой. И…

- Ты выйдешь за меня замуж? – задал я, казалось бы, самый неуместный вопрос в данной ситуации, но я начинал ловить кураж.

«Я уже умер!» - я ждал ответа от Марины, но в голове крутилось «я уже умер!». «Смерти больше нет, была, да вся вышла!»

Быстро надев балаклаву на голову, так и не дождавшись ответа, я быстрым шагом направился в сторону троицы, которая была ближе всего к нам и мужики ожидаемо начали шевеление, одновременно разговаривая между собой, как будто ничего не происходит. Сейчас здесь будет не протолкнуться.

Марина так же одела бейсболку, скрывающую большую часть лица и стала заходить обратно в узкую улочку, из которой мы только что вышли.

- Выйду! Выживи! - прошептала она чуть дрогнувшим голосом и истерично рассмеялась, отыгрывая толи хмельную девушку со своим еще более пьяным спутником.

Железнов все еще оставался невменяемым.

Показавшиеся из другой улочки Видок и Грек, которые что-то весело обсуждали, отыгрывая свои роли, смогли быстро оценить обстановку и я только уловил осуждающий взгляд своего командира, но тот повел своего «друга» обратно в глубь замкового лабиринта, удаляясь от центральной площади.

- Эй, мистер, гив ми, плиз, уан сигаретс, - обратился я к мужику, который уже шел мне наперерез.

Странно было слышать почти издевательскую английскую реплику, особенно от мужика в шапке с прорезанными глазами. Странно для всех, но передо мной были те, которым уже были не важны мои слова. Зачем я это сказал, так и не понял, я накручивал себя, входил в кураж, пытался переработать то огромное количество адреналина, что прямо сейчас бурлящим водопадом выделял мой организм. Я был наркоманом на передозе.

Рывок к первому мужику, который уже выдернул, скорее всего, из-за спины электрошокер, без всяких эпических эффектов бью в висок. Противник валится, но я успеваю перехватить у бойца тот самый прибор, от которого я уже должен был валяться на средневековых камнях крепости. Второй противник замешкался, увлекаемый интересом к судьбе своего напарника, за что поплатился – получил разряд.

Выстрел, обжег плечо, но я не замечаю касательного ранения, начинаю рваным темпом настигать третьего противника, который не стал со мной сближаться и был сейчас стеснен в выборе путей отхода. Один из двух мужчин, что стояли на лестнице и стал стрелять, будучи в прикрытии. Мелькнула мысль, что нас могли предать, так как подготовленная группа с подобным разделением задач именно в этом месте, за исключительно малый отрезок времени, заставляет задуматься. Но наметившиеся мысли смыла волной новая порция адреналина.

Третий противник оказался не боевитым, видя, что двое его подельников уже в непонятном состоянии, тот не торопился вступать в схватку, давая возможность поупражняться в стрельбе другому. Нет, не такие и профессионалы, мало все же времени было у тех, кто нам противостоит, что бы подтянуть спецов! Может, и не было предательства, а проработка противником возможных вариантов?