Лисса покачала головой, обдумывая варианты. Возвращаться в поселение однозначно не хотелось. Тем более, что у них оставалось еще одно невыполненное дело.

— Ну уж нет, — сказала она. — Актриса из меня так себе. Предлагаю отправиться туда, куда нас звали. К Моргане. Она же приглашала в гости, когда закончим с нашими исследованиями. Вот мы и закончили. Может, у нее найдутся другие идеи.

— Логично, — кивнул Тристан. — Тогда, если ты не передумала, идем к ней. Она нас ждет, и откладывать посещение не стоит — у нее своеобразное отношение ко времени. Может решить, что мы проигнорировали приглашение, а это, по правде говоря, не лучший способ начать общение с самой влиятельной персоной на острове. Если мы идем к леди Моргане, то нам в ту сторону, — он махнул рукой, указывая примерное направление.

Лисса последовала за Селвином, отмечая, что атмосфера между ними была уже иной. Опасность, которую они пережили вместе, стерла часть формальностей, но добавила легкую, едва уловимую напряженность. Она ловила на себе взгляды Тристана — оценивающие, заинтересованные, но теперь лишенные той игривой навязчивости. Он уважал ее границы, но не собирался отступать полностью. Это было… приемлемо. Пока.

— Слушай, — внезапно озаботилась Пруэтт, — а мы не слишком… неподготовленно выглядим для визита? — она жестом указала на свою походную мантию и удобные, но не слишком-то красивые сапоги. Все чистое и свежее, — хвала Мерлину, бытовые чары, позволяющие привести себя в порядок, работали без нареканий! — однако это был совершенно не тот вид, в котором полагалось ходить по гостям. — Все-таки она… легенда. Королева, по сути. Негласная, но все же.

Тристан обернулся и рассмеялся, но смех его был теплым, без тени насмешки.

— Лисса, Лисса. Ты все еще мыслишь категориями Большого Мира. Здешние правила иные. Леди Моргана… ее не волнуют наряды. Она оценивает не платье, а ум. Не манеры, а суть. Она еще тысячу лет назад видела и королей в парче, и нищих в лохмотьях. И те, и другие в ее глазах были одинаково мелки и преходящи, если за красивой оболочкой не было содержания. Я бывал у нее не раз, и никогда она не придавала значения тому, в чем я одет. Для нее главное — чтобы разговор был интересным. А ты, — он кивнул в сторону Пруэтт, — с твоими познаниями в ритуалистике, уверен, будешь для нее просто находкой.

— Кстати об этом. Могу я попросить тебя, чтобы ты не озвучивал, в какой области я получала мастерство?

Селвин удивленно приподнял бровь.

— Можешь, конечно. Но почему ты хочешь это скрыть?

— Не скрыть. Просто пока предпочту придержать информацию.

— Однако, если вы будете работать вместе… — начал Тристан, но Лисса его прервала.

— Вот если у нас найдутся точки соприкосновения, и появится совместный проект, тогда и сообщу, — категорично отрезала она. — Так я могу на тебя рассчитывать?

Селвин, замявшись на мгновение, все же уверенно кивнул:

— Можешь.

«Он бывал у Морганы не раз, — мысленно отметила Лисса. — И не просто бывал, а, судя по тону, посещал регулярно. Интересно, насколько близки их отношения? Тристан говорил о ней с тем особым, почти благоговейным уважением, которое граничило с преклонением. Умный, циничный Селвин, который ко всему относился с легкой иронией, говорил о ней без тени сарказма».

— Ты часто с ней общаешься? — осторожно спросила она.

— Стараюсь, насколько это возможно, — легко признался Тристан. — Она — практически единственный человек на этом острове, открытый для общения, с кем действительно есть о чем поговорить. Она знает то, о чем мы можем лишь догадываться. Видела вещи, которые нам даже не снились. И в ее присутствии… — он на секунду задумался, подбирая слова, — в ее присутствии забываешь, что застрял в ловушке. Кажется, что находишься в самом центре чего-то великого и древнего. Она напоминает, что магия — это не просто набор удобных трюков для выживания. Это искусство. Наука. Сила, которая когда-то двигала мирами.

— Ты, кажется, ее очень уважаешь, — заметила Лисса, начиная спуск с небольшого пригорка.

— Ее стоит уважать, — просто ответил Тристан, шагая рядом. — Она не просто старейшая из нас. Она — основа. Тот стержень, который не дал Авалону рассыпаться в прах сразу после Разрыва и в более темные времена. Она правила, судила, мирила, учила. И до сих пор не сдается. В то время как другие давно махнули на все рукой, она продолжает искать выход. Разве это не достойно уважения?

— Достойно, — согласилась Пруэтт. — Расскажи, какая она, — продолжила Лисса, решив прощупать почву. — В легендах ее изображают по-разному. То феей-целительницей, то коварной соблазнительницей, то чуть ли не злодейкой, погубившей Артура и поссорившейся с Мерлином. Где истина?

Тристан фыркнул, но, когда заговорил, в его голосе впервые прозвучала легкая, однако очень ощутимая досада.

— Истина всегда где-то рядом. И заключается она в том, что легенды, как и историю, пишут победители. Или, в данном случае, обиженные мужчины.

— Что ты имеешь ввиду? — опешила Лисса.

Тристан на мгновение задумался, пытаясь подобрать правильные слова.

— Леди Моргана… сложная. Но «злодейка» — это чушь, выдуманная плохими бардами. Легенды писали люди, которые ничего не понимали. Конфликт с Мерлином? Да был, конечно. Вот только по сути, это история о том, как гениальная ученица переросла своего наставника, а тот, будучи тщеславным человеком, не смог с этим смириться. Знаешь, Мерлин был ее учителем. Потом — любовником. А потом она его бросила, потому что переросла. Переросла в магии, в понимании мира, в чем угодно.

— Подожди, как — любовником? — изумилась Пруэтт. — Он же вроде как стариком был, нет?

— Мммм… Это тоже сильное преувеличение. Ему выгодно было поддерживать определенный образ, но вообще-то он был всего лет на пятнадцать старше леди Морганы. Вообще ерунда.

— Действительно, — согласилась Лисса. Ей ли это не знать?

— Мерлин был великим магом, никто не спорит, — продолжил Тристан. — Но он не мог смириться с тем, что его ученица, да еще и женщина, пошла дальше него. И когда она отказалась быть его тенью, он облил ее грязью на века. Все, что ты читала о «злой колдунье», «сопернице», «предательнице» — это его рук дело. Мерлин позаботился о том, чтобы в истории, которую будут рассказывать, она предстала ревнивой, мстительной колдуньей, а он — мудрым пророком, павшим жертвой женского коварства. Месть отвергнутого любовника, облаченная в форму эпической поэмы. Ревность — страшная сила, особенно когда ее подпитывает уязвленное эго и страх быть забытым.

Селвин говорил со спокойной уверенностью, и Лиссе стало интересно: откуда у него такая осведомленность? Личные беседы с Морганой? Или он настолько погрузился в историю острова, что таки смог отделить зерна от плевел?

— Значит, по-твоему, она абсолютно белая и пушистая? — не удержалась Пруэтт. — И все зло, что ей приписывают — наветы?

— Никто не идеален, — пожал плечами Тристан, но тут же добавил: — Я считаю, что она женщина, прожившая невероятно долгую жизнь в невероятно сложных обстоятельствах. Она принимала трудные решения. Не все они были… приятными. Возможно, не все были добрыми. Но у нее всегда была цель. Большая, чем просто власть или месть. Спасение магии. Сохранение знаний. А потом — спасение всех нас, застрявших здесь. Она не святая, Лисса. Но и не монстр. Она… леди Моргана ле Фей. И для Авалона она — больше, чем просто правительница. Она — наша память. Наша связь с тем, что было до того, как мы попали сюда. И наш единственный реальный шанс когда-нибудь это исправить.

Селвин проговорил последние слова с такой непоколебимой верой, что Лиссе стало немного не по себе. Вера — прекрасная вещь. Но слепая вера в кого-то, даже в живую легенду, могла ослепить и самого верующего.

Тристан молчал, и они какое-то время шли в тишине. Пруэтт переваривала услышанное. Образ Морганы ле Фей, который вырисовывался из слов Селвина, был соблазнительно простым и героическим: мудрая, сильная женщина, оклеветанная бывшим возлюбленным и взвалившая на себя бремя спасения целого мира. Слишком уж просто для кого-то, кто прожил полторы тысячи лет и правил изолированным сообществом магов. Но оспаривать это сейчас было бы глупо и опасно.