— Отпусти, дурак, задушишь! — рассмеялась она, пытаясь вырваться.

— Дайте же и мне сестренку поприветствовать! — с преувеличенной обидой в голосе протянул Гидеон и, отпихнув брата, крепко обнял Лиссу, прижав к себе. — Выглядишь уставшей, птенчик. Мы тебя совсем замучили?

Прямо в прихожей обнаружился и Дугал Пруэтт.

— Дочка, — он просто раскрыл объятия, и Лисса прильнула к его груди, на секунду закрыв глаза.

— Хватит душить ребенка, — раздался немного язвительный голос Мюриэль. Тетка стояла в комнате у камина, в котором весело потрескивали поленья, и оценивающе посмотрела на племянницу, стоило той подойти ближе. — Выглядишь неважно, девочка. Надеюсь, ты хотя бы немного поспала после своих ночных подвигов?

Девушка кивнула, стараясь сохранять беззаботное выражение лица.

— Немного, — коротко ответила она, встречая пронзительный взгляд тетки и думая о том, когда бы рассказать семье о проблеме с именем Артур Уизли.

«Сейчас не время, — решила наконец Пруэтт. — Позже. Сначала дело».

Как будто угадав ее мысли, Дугал хлопнул в ладоши.

— Что ж, нежности нежностями, но, полагаю, мы собрались здесь не только для этого. Дочка, ты говорила о прорыве.

Все устроились в гостиной, и Лисса развернула на большом дубовом столе свою карту. Шесть светящихся точек по-прежнему мерцали на пергаменте.

— Шесть, — мрачно констатировал Дугал, вглядываясь в отметки. — Это не укладывается в голове. Ни один разумный маг не способен так надругаться над собственной душой.

— Если он вообще ее имел к началу процесса, — язвительно заметила Мюриэль.

— Возможно ли, — высказала свою мысль девушка, — что эти крестражи принадлежат разным людям?

— Вполне, — кивнул Дугал, а Мюриэль добавила: — Я склонна согласиться с тобой, дорогая. Шесть крестражей для одного человека — это явно перебор.

— И вот тут нам помогут наши находки, — вступил в разговор Гидеон. Он достал из сумки старый, потрепанный свиток. — В Сорбонне мы наткнулись на один очень любопытный трактат. Очень древний, еще со времен, когда крестражи не были такой уж запретной темой, и некоторые маги увлекались их созданием, не ведая о последствиях.

— Потом, когда пришлось чистить авгиевы конюшни, — подхватил Фабиан, — возникла проблема: как определить, кому принадлежат найденные крестражи? Особенно если их несколько, и они от разных создателей. Этот ритуал как раз и был создан для такой сортировки. Он не покажет имен, но разделит крестражи по… скажем так, по «магическому почерку» создателя.

Взгляды всех присутствующих встретились. Логика была безупречной. Если шесть крестражей принадлежат шести разным безумцам — это один, пусть и пугающий, расклад. Если все шестеро — одному… это был уже апокалипсис.

— Лисса начинала первый ритуал, — решительно сказала Мюриэль. — Пусть она же проводит и второй. Менять ведущего в середине процесса — лишний и неоправданный риск.

— Мы с Мюриэль и мальчишками подпитаем тебя силой, — добавил Дугал Пруэтт, ободряюще кивнув дочери.

Девушка быстро ознакомилась с текстом из свитка. Ритуал был действительно простым в исполнении, но требовал значительных затрат энергии. Он заключался в наложении второго, диагностического, слоя магии на уже существующую карту-основу.

Все встали у стола, и Лисса прижала ладони к карте, снова ощущая под пальцами шероховатость пергамента и слабую пульсацию магии в точках. Дугал, Мюриэль, Гидеон и Фабиан положили руки ей на плечи, и Пруэтт почувствовала, как через нее хлынула мощная, теплая волна их объединенной силы.

Нашептывая древние слова из свитка и вкладывая в них свою силу и волю, Лисса ощутила, как карта под ее руками вздрогнула. Светящиеся точки замерцали, а затем начали менять цвет. Одна из них, та самая, что находилась в Хогвартсе или его окрестностях, вспыхнула холодным, серебристо-синим огоньком, сияя как одинокий маяк в ночи.

Остальные пять точек — в Пруэтт-холле, в Лондоне, в Уэльсе, у побережья и на севере — синхронно залились зловещим, ядовито-зеленым светом.

В комнате воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием Лиссы.

— Пять… — тихо сказала Мюриэль. — Пять крестражей у одного человека.

Все взгляды устремились на точку в Пруэтт-холле, где находился дневник Тома Реддла. Точка светилась зеленым.

— Пять, — задумчиво повторил Дугал. — Выходит, Том Реддл уже почти и не человек.

Гидеон присвистнул.

— Ну и монстра мы нашли. И как теперь отыскать его крестражи? Точки на карте — это хорошо, конечно, но надо бы как-то поконкретнее.

— А синий? — обратила внимание Мюриэль, тыча палочкой в одинокий огонек у Хогвартса. — Чей? Есть еще маг, с одним-единственным крестражем. Кто бы это мог быть?

— Неизвестный игрок, — мрачно резюмировал Дугал.

— И если этот крестраж в Хогвартсе, мы его можем искать до скончания времен, — добавил Фабиан. — Вон, тут за века даже Тайную комнату Слизерина никто найти не смог, а это, между прочим, аж целая комната, а не какой-то небольшой предмет! О, кстати! А вдруг это крестраж Слизерина и есть, и он в Тайной комнате?

Все недоуменно переглянулись. Такой вариант тоже был вполне реальным.

— Мы хотя бы знаем, за кем охотимся в первую очередь, — прагматично заметила Лисса, с трудом отрывая руки от карты. — Том Реддл сейчас всяко поопасней будет.

В этот момент в оконное стекло с настойчивым стуком постучала серая сова. Фабиан запустил птицу в комнату, и она, сделав круг, деловито опустилась прямо перед Дугалом Пруэттом, протягивая ему лапку с привязанным к ней письмом.

Дугал сломал печать, пробежал глазами по тексту, и его лицо просветлело.

— От Долохова, — объявил он. — Жив-здоров, мерзавец! Оповещает, что вернулся в Британию.

— Слава Мерлину, — проворчал Гидеон. — А мы уж думали, он сгинул.

— Наконец-то! — Мюриэль с облегчением выдохнула, но тут же нахмурилась. — Хотя мог бы и предупредить, что куда-то собирается! Мы ведь предполагали, что его Реддл вычислил и устранил!

— Он пишет, что нашел то, что мы искали, — продолжал Дугал, читая письмо. — Предлагает встретиться в ближайшее время.

После шока от известия о пяти крестражах Реддла и загадочном шестом крестраже неизвестного, весть о возвращении Долохова и его находке была как глоток свежего воздуха. Антонин не подвел. Возможно, его открытие станет тем самым ключом, которого им не хватало.

Лисса решила, что момент настал: пока все были настроены благодушно, нужно было рассказать.

— Папа, тетя, Гидеон, Фабиан… — начала она, и все взгляды устремились на нее. — Есть еще кое-что. Тут у меня возникла одна небольшая проблема.

Она глубоко вздохнула, собираясь с духом.

— Вы помните Артура Уизли?

— Этого рыжего зануду? — фыркнул Гидеон. — Еще бы.

— Стэнли Линч, мой однокурсник, предупреждал меня. Говорил, что у Уизли… нездоровая фиксация на мне. Что он следит, ведет дневник, выстраивает в голове какую-то свою реальность, где мы с ним… — она с отвращением поморщилась, — где у нас роман.

Лисса коротко пересказала родным беседу со Стэнли Линчем и описала события последних недель, когда стала подмечать то, о чем ей говорил сосед Уизли по комнате. Остановилась она лишь дойдя до событий сегодняшнего дня, взяв небольшую паузу.

— Я же говорила! Надо было его прибить еще в Косом переулке, когда он посмел к тебе приставать! Паразит! — фыркнула Мюриэль, воспользовавшись заминкой.

— Так вот, — продолжила свой рассказ девушка. — Он выследил меня сегодня утром, когда я выходила из Запретной секции. Поймал с поличным.

Мюриэль прищурилась.

— Он шантажировал меня, — выдохнула Лисса. — Угрожал немедленно отправить воспоминания Дамблдору, если я не соглашусь на его условия. У меня не было выбора. Мне нужно было выиграть время, чтобы передать вам карту. Чтобы все это… — она махнула рукой в сторону стола, — не пошло прахом. Я была вынуждена дать Непреложный Обет.

Гидеон с силой ударил кулаком по столу.

— Да я его…! Совсем охренел, гаденыш!