— Ты вообще в своем уме, Уизли?! — ее голос был полон яда. — Очухайся! С чего ты взял, что я… что это вообще…

Артур не отступил. Напротив, его лицо озарила странная, просветленная улыбка. Он тоже держал палочку наготове, но не нападал, а скорее был готов защищаться.

— Подожди, Молли, подожди! — заговорил он быстро и сбивчиво. — Ты не так поняла! Я не о… не о том! Я говорю о серьезных намерениях! Я хочу на тебе жениться!

От этих слов Лиссу чуть не вывернуло наизнанку. Воспоминания о неслучившемся прошлом-будущем, о долгих годах, прожитых с этим человеком в бедности и борьбе с проклятием, без какой-либо помощи или хотя бы понимания с его стороны, нахлынули на нее с такой силой, что в глазах потемнело. Нет. Только не это. Снова? Никогда!

— Чего? — выдохнула она, и в голосе ее слышались уже не только гнев, но и отвращение. — Ты сейчас, шантажируя меня отчислением, которое закроет мне двери ко всем мастерам и лишит любых дальнейших перспектив, пытаешься сделать мне предложение? Ты вообще понимаешь, что говоришь?!

— Нет, нет, послушай! Я же не дурак, я же все вижу! — настаивал Артур. — Я замечал твои взгляды! Последние недели… ты постоянно на меня смотришь. Я знаю, ты тоже ко мне неравнодушна! Но я все понимаю! Это твои родители, твои братья… они тебе запретили, да? Они тебя запугали, наговорили про меня? Но ты-то, ты-то ведь понимаешь, что мы предназначены друг для друга!

Лисса Пруэтт слушала, и гнев медленно сменялся леденящим душу осознанием. Стэнли был прав. Этот человек жил в собственной реальности, где любое ее случайное движение он интерпретировал как знак страстной взаимности. Каждый ее настороженный, полный неприязни взгляд, который она бросала на него, он интерпретировал как знак тайной симпатии. Каждая ее попытка держать дистанцию в его воспаленном сознании превращалась в вынужденную игру, навязанную волей злобной родни. Он не слышал ее «нет». Он его отрицал, заменяя удобной для себя фантазией.

— Я буду тебе хорошим мужем, — продолжал Уизли, и в его голосе зазвучали умоляющие нотки. — Я все устрою! Я знаю, я сейчас не самый выгодный жених для Пруэттов, но я все исправлю! Мы поженимся, и твои родители меня примут, увидев, как я о тебе забочусь! И… и я могу тебе помочь! — он с жаром указал на дверь Запретной секции. — В том, что ты ищешь! Вместе мы справимся!

Мысль о том, что Артур Уизли может быть как-то вовлечен в охоту за крестражами, была настолько чудовищно абсурдной, что у Лиссы вырвался короткий, истерический смешок. Но именно этот смешок, видимо, он счел за смущенное одобрение.

«Время. У меня нет времени», — судорожно обдумывала ситуацию Лисса.

С каждой минутой рос риск, что Прингл, мучающийся бессонницей Дамблдор или просто какой-то случайный профессор или студент появится у библиотеки. Карта с обозначением шести крестражей жгла карман — первые и такие важные результаты! Долохов пропал, братья пока ничего не нашли в своей Сорбонне. Ей нужно было срочно связаться с Мюриэль, а этот… этот сумасшедший стоял на ее пути!

Мысли закрутились с лихорадочной скоростью. В конце концов, обещать — не значит жениться. Сейчас нужно было просто успокоить Уизли, усыпить его бдительность.

«А там… там разберемся. Тетушка сильный менталист. Она что-нибудь придумает. Сотрет память, внушит что-нибудь. Или… или мы найдем другой способ заставить его молчать. Главное — не дать ему все испортить сейчас».

Пруэтт медленно выдохнула и опустила палочку, хотя и не убрала вовсе. Выражение ее лица смягчилось, став неопределенным.

— Хорошо, — кивнула она. — Хорошо, Артур. Да, ты во всем прав, ты сделал правильные выводы. Я согласна на твое предложение. И раз уж мы во всем разобрались, то давай уже уйдем отсюда.

Артур просиял.

— Я знал, что я не ошибаюсь! Обещаю, ты не пожалеешь! Конечно, пойдем. Только вначале… Поклянись магически! Непреложный Обет! Не думай, я не то, чтобы не доверяю тебе, но я знаю твою семью.

Лисса скрипнула зубами: просто заболтать его не удалось.

— Ладно, — немного подумав сказала она. — Только тогда и ты принесешь клятвы.

— Какие? Я на все согласен!

— Я поклянусь… что выйду за тебя замуж. Ты — что передашь мне все воспоминания о моих посещениях Запретной секции, и что там у тебя еще есть, как только мы вернемся в гостиную, и никогда и никому ни словом, ни намеком не обмолвишься об этом.

Артур Уизли не раздумывал и секунды, по его лицу разлилось блаженство. Это было именно то, чего он хотел.

— Да! Конечно! Я согласен!

— Я, Моллиссия Вирджиния Пруэтт, клянусь своей магией, что даю согласие вступить в брак с Артуром Уизли, — произнесла Лисса, когда они с Артуром взялись за руки для скрепления Обета.

— Свидетельствую! — радостно подтвердил Уизли, махнув палочкой и быстро и восторженно выпалил свою часть клятвы.

«Удивительно! — подумала девушка. — Он даже не заметил, что я не оговорила никаких своих сроков, да и в целом просто высказала согласие, не более того. Хотя… магия и такое словоблудие может воспринять неоднозначно. Нужно узнать у семьи, как снять с себя эту дрянь!»

Обратный путь в гостиную Гриффиндора стал для Пруэтт сущим адом. Артур не умолкал ни на секунду, сбивчиво и восторженно описывая их будущую жизнь — дом, детей, свои проекты, которые он обязательно реализует. Лисса молчала, изредка кивая, ее разум был занят совсем другим.

В гостиной Гриффиндора, у подножия лестницы, ведущей в спальни, она остановилась.

— Я подожду здесь. Принеси свой компромат, которым ты меня шантажировал.

Артур Уизли кивнул и пулей взлетел вверх по лестнице. Вернулся он так же быстро, сжимая в руке пару небольших хрустальных флаконов, в которых переливался серебристый туман.

— Все здесь, — произнес он. — Я… я так счастлив, Молли.

Лисса взяла флаконы и сунула в карман мантии, не глядя.

— Мне нужно отдохнуть.

Она развернулась и ушла на женскую половину, спиной чувствуя его восторженный взгляд. Дверь спальни закрылась за ней с тихим щелчком.

Устроившись на кровати, девушка дрожащими руками достала сквозное зеркало. Изображение проступило почти мгновенно. Мюриэль, вопреки раннему часу, выглядела бодрой и собранной.

— Лисса? Дорогая, что случилось? Ты бледная как полотно!

— Тетя, слушай, у нас прорыв, — Пруэтт говорила быстро, почти не переводя дух. — Я нашла ритуал. Не совсем тот, что мы искали, но рабочий! Я провела его. У меня есть карта… На ней крестражи. И их, тетя… их шесть.

— Шесть? — удивилась Мюриэль. — Мерлин… Это же…

— Я знаю! — перебила ее Лисса. — Но это еще не все. Нужно встретиться. Срочно.

— Это прекрасно! Наши желания совпадают! — воскликнула тетушка и довольно улыбнулась. — Гидеон и Фабиан вернулись ночью из Сорбонны! Они тоже кое-что отыскали. Не то, что ты, но, возможно, ваши ритуалы можно будет совместить. Встретимся в Хогсмиде. Сегодня. Собирайся, завтракай, я обо всем договорюсь и сообщу, где именно и во сколько мы будем тебя ждать.

— Хорошо. Я буду на связи, — кивнула Лисса.

Изображение погасло. Пруэтт опустила зеркало и, устроившись на кровати поудобнее, прямо как есть, в одежде, прикрыла глаза — пару часов, оставшихся до завтрака, можно было и поспать.

Лисса, закутавшись в теплую мантию, шла по знакомой улочке, выискивая взглядом нужный дом. Поскольку каникулы были в самом разгаре, деревушка была не так многолюдна, как в учебное время, когда студентов выпускали на выходные за пределы замка, но все же и не пустовала. Изредка девушка встречала знакомые лица, а один раз даже была вынуждена остановиться и переброситься парой слов с шедшей ей навстречу мадам Розмертой.

Дом, который сняли Пруэтты, оказался уютным двухэтажным коттеджем с резными ставнями, одним из тех, что обычно арендовали приезжие мастера для занятий с личными учениками. Дверь открылась, едва она подняла руку, чтобы постучать.

— Лисс!

Первым на нее набросился Фабиан, подхватил на руки и закрутил, словно она была не семнадцатилетней выпускницей, а маленькой девочкой.