— Это еще не конец, — прошипел он, больше самому себе, чем Долохову.

— О, конечно, — Антонин улыбнулся. — Это только начало твоего великого пути. Советую начать с уроков равновесия, кстати.

Артур Уизли, не в силах больше терпеть насмешки, резко развернулся и зашагал прочь, под гогот и свист толпы. Но мужчина уже как-будто забыл о нем. Он повернулся к Лиссе, которая все это время наблюдала за разворачивающимся фарсом с едва сдерживаемой улыбкой, и сказал:

— Простите, мадемуазель. Я совершенно забыл представиться. Антонин Долохов. Вечно вмешиваюсь не в свое дело. Особенно когда вижу благородную даму в беде.

Он обернулся через плечо, глянул на неспешно подходящего к ним мистера Реддла и добавил:

— А вот и мой друг. Позвольте представить — Том Реддл.

Лисса сделала небольшую реверанс, собираясь с мыслями. Ее голос звучал ровно, хотя пальцы непроизвольно сжали складки юбки:

— Лисса Пруэтт. Очень признательна за вмешательство, мистер Долохов. Позвольте представить моих подруг — Элис Макмиллан, Аманду Шафик и Виолетту Тики.

Толпа, поняв, что основное представление закончилось, начала расходиться. Кто-то еще бросал любопытные взгляды, но большинство потеряло интерес — в Косом переулке всегда хватало зрелищ и без рыжего юнца, опозорившегося на глазах у всех. Тем более, что теперь можно было обсудить этот инцидент со знакомыми, дополняя его все новыми и новыми подробностями. Не было никаких сомнений, что к неудачливому Уизли совсем скоро полетят первые вопиллеры, а к отцу благородной девицы Пруэтт — осторожные письма с вежливым сочувствием и описанием всех ужасов сегодняшнего дня.

Том Реддл, между тем, сделал изящный полупоклон и произнес:

— Очарован. Надеюсь, эта неприятность не омрачила вашу прогулку?

Мужчина обратился ко всем, но взгляд его скользнул по каждой из девушек по очереди, и каждая чувствовала, что этот вопрос был адресован именно ей.

— О-о нет, — глупо захлопала ресницами Элис. — Все в порядке. Совсем. Абсолютно.

— Действительно, все хорошо, — добавила Аманда, внезапно позабыв, как говорить предложениями длиннее трех слов.

Том произнес всего пару вежливых слов, и этого оказалось достаточно, чтобы в глазах Элис блеснули звезды, а Аманда зарделась до кончиков ушей. Впрочем, кто бы их упрекнул? Мистер Реддл выглядел как воплощение того самого идеального джентльмена, о котором мечтают юные волшебницы, просматривая втайне от родителей страницы «Прорицательницы сердец».

— Мисс Пруэтт, — произнес мужчина, — признаться, я рад, что Антонин вмешался до того, как вы будете вынуждены применить боевые чары. Хотя, судя по вашей реакции, от юного мистера Уизли в этом случае остались бы только воспоминания…

— Не сомневайтесь, мистер Реддл, — Лисса позволила себе тонкую улыбку. — Так бы и было.

Хладнокровная Виолетта задумчиво прикусила губу и слегка наклонила голову, изучая мужчину с необычным для нее интересом.

— Вы… вы ведь тот самый Том Реддл? Из «Общества консервативных реформ»?

Он мягко кивнул.

— Тот самый. Хотя, смею заверить, мои политические взгляды не столь уж радикальны, как их иногда представляют.

— Ваши речи в Визенгамоте просто потрясающие! — воскликнула Аманда, и Лисса едва не подняла бровь — она никогда не слышала, чтобы Шафик так восторженно отзывалась о политиках. Да честно-то говоря, она вообще не слышала, чтобы Шафик в принципе увлекалась политикой настолько, чтобы перечитывать стенограммы выступлений Визенгамота, которые и публиковались-то только в специализированном журнале!

Реддл скромно опустил глаза, но уголки его губ дрогнули — он явно привык к такому эффекту.

— Вы слишком добры. Я всего лишь высказываю то, во что верю.

Лисса наблюдала за этой сценой с легким внутренним диссонансом. В ее памяти — той ее части, что была из несостоявшегося будущего — Том Реддл был фигурой почти мифической: человеком, которого Дамблдор называл «опасным», но о котором мало кто знал конкретные подробности. Директор видел в Томе угрозу существующему порядку, но… но кто вообще сказал, что это так на самом деле и было? Кто сказал, что Альбус Дамблдор был прав?

Том Реддл. Политик, консерватор, фигура, вызывавшая многочисленные споры. Многие в Ордене Феникса (и особенно Артур) были убеждены: он — одна из ключевых фигур, то ли поддерживающих Темного Лорда, то ли самолично выдвинутая оным на передний план. Предвестник хаоса, идеолог чистокровного возвышения, маг, после политического падения которого гражданская война перешла в физическую плоскость и разгорелась с невероятной силой.

Но Лисса смотрела на него сейчас и ничего ужасного не видела. Мужчина, стоящий перед ней, был блистателен. Не просто вежлив, а искусно тактичен. Не просто остроумен, а умен до ужаса. Сдержан, расчетлив, но обволакивающе обаятелен. В его движениях сквозила грация, в словах — яд. И если бы мисс Пруэтт не знала ничего о возможном будущем, то вполне возможно она, как сейчас ее подруги, была бы восхищена и очарована.

«Интересно, — подумала девушка. — Поддерживает ли Реддл Темного Лорда? Есть ли на его руке темная метка? И появился ли уже в Британии сам Лорд? Или пока еще слишком рано?»

Как бы так невзначай рассмотреть предплечья левых рук Долохова и Реддла мисс Пруэтт придумать сходу не смогла.

— Вы ратуете за усиление Статута, не так ли? — неожиданно для себя спросила Лисса у Тома. — И возврат некоторых запрещенных дисциплин. Я читала ваши статьи в «Пророке».

Мужчина слегка приподнял бровь, его губы тронула едва заметная улыбка:

— Как приятно встретить образованную молодую леди. Да, я действительно придерживаюсь определенных взглядов на будущее нашего общества, — он сделал паузу, изучающе глядя на Моллиссию. — Хотя, должен признаться, ваша осведомленность удивляет. Большинство девушек вашего возраста интересуются несколько другими вещами.

— Лисса всегда была необычной, — вдруг вступила в диалог Виолетта.

— Это качество я особенно ценю в людях, — кивнул ей Реддл и снова повернулся к Пруэтт. — Необычность. Умение мыслить… не так, как все.

Долохов, до этого наблюдавший за разговором со стороны и с легкой усмешкой, наконец вмешался:

— Том, ты, как всегда, очаровываешь дам. Но, боюсь, мы задерживаем этих прекрасных леди, — он галантно поклонился. — Было приятно познакомиться, мисс Пруэтт, мисс Макмиллан, мисс Шафик и мисс Тики. Надеюсь, остаток дня пройдет для вас более спокойно.

Реддл кивнул и добавил, прощаясь:

— Возможно, наши пути еще неоднократно пересекутся. Мир волшебников, как известно, тесен.

Лисса стояла, глядя вслед удаляющимся фигурам Долохова и Реддла, пока они не скрылись за тяжелыми дверями «Тайного кабинета». В голове у нее крутилась одна мысль: «Что я только что сделала?»

Она машинально попрощалась с подругами, сославшись на усталость. Элис, Аманда и Виолетта, все еще под впечатлением от встречи, даже не стали уговаривать ее остаться — они слишком торопились обсудить только что произошедшее между собой.

Когда девушки наконец ушли, Лисса Пруэтт почувствовала странное беспокойство. Какое-то необъяснимое чувство тянуло ее обратно к «Тайному кабинету».

«Это безумие», — подумала она, но ноги уже несли ее к зданию.

Швейцар, пропустивший Долохова и Реддла, сейчас куда-то отлучился. Лисса, затаив дыхание, проскользнула внутрь. Просторный холл был почти пуст. Вдалеке слышались голоса — мужчины остановились поговорить с кем-то, не торопясь входить в кабинет, к которому, по всей видимости, и направлялись изначально.

Лисса, ловко миновав поворот, одним стремительным движением юркнула в дверь и скользнула внутрь полутемного помещения. Сердце билось как бешеное, но какая-то сила настойчиво влекла ее вперед. Только заскочив внутрь и прижавшись спиной к стене, она осознала, что сделала.

«Что ты творишь, Пруэтт?!» — в ужасе подумала девушка, понимая, что выбраться теперь будет непросто.

Комната оказалась достаточно просторной, но уютной. В центре стоял массивный стол для бриджа, вокруг — удобные кожаные кресла. Небольшой диванчик, несколько стульев с резными спинками, еще кресла (на этот раз — стоящие у камина). Словом, для каждого нашлось бы место по душе.