— Земля? — она покачала головой. — Лисса, Лисса. Я прожила много лет, я видела магов, которые могли сворачивать горы одним щелчком пальцев. Да я и сама сворачивала. А как давно о существовании древней магии узнала ты? Не пытайся бороться со мной на том поле, где я сильнее.

— Тогда я найду другое поле, — выдохнула Пруэтт, выхватывая палочку и выпуская ей веер серебристых нитей, которые потянулись к Моргане, стремясь обвить ее, сковать и обездвижить.

— Красиво, но бесполезно, — прокомментировала ле Фей, взглядом пережигая летящие в нее нити, — Я же сказала, — Моргана шагнула вперед, отбрасывая Пруэтт к стене невидимой волной. — Ты не справишься. Ты сильный маг, Лисса, но по сравнению со мной ты — дитя. Не тебе, ритуалистке, сражаться с тысячелетними.

Лисса ударилась спиной о камень, но удержалась на ногах. Перед глазами поплыло, но она не позволила себе упасть.

«Портал, — мелькнуло у нее в голове. — Мне нужно добраться до портала».

Такой желанный проход в Большой мир был всего лишь в десятке шагов! Вот только между Пруэтт и порталом стояла Моргана — спокойная, уверенная и, казалось, абсолютно неуязвимая. Лисса вдохнула, снова вскинула палочку, и воздух вокруг начал пульсировать. Невидимые волны расходились во все стороны, и каменный пол пошел трещинами, с потолка посыпалась пыль, а саму Моргану все же отбросило в сторону на несколько шагов.

— Что ты делаешь? — леди ле Фей нахмурилась, впервые проявив беспокойство. — Остановись! Ты можешь разрушить весь комплекс!

— Мне плевать, — честно ответила Лисса.

Она рванула к порталу, уже размеченному рунами, уже готовому к активации. Оставалось всего ничего, но Моргана вновь оказалась быстрее! Пруэтт не поняла, что произошло, но в один миг леди ле Фей превратилась в серебристую птицу, метнувшуюся к ней быстрее мысли, а в следующую секунду уже снова стояла перед порталом, преграждая путь. Моргана щелкнула пальцами, и пространство вокруг успокоилось, а воздух вокруг Лиссы, наоборот, сгустился, стал вязким, как патока. Пруэтт почувствовала, что каждое движение дается ей с трудом.

— Ты ничего не знаешь о древней магии, девочка, — леди ле Фей приблизилась к замершей на месте Лиссе вплотную. — Вы, современные волшебники, даже не представляете, что потеряли.

Пруэтт была с ней согласна. Она пыталась снова и снова, но сражаться с существом, которое практиковало эту магию тысячелетие было чистым безумием. Все, что она, Лисса, умела до прибытия на Авалон, и все, чему она научилась уже здесь, было против этой женщины абсолютно бесполезно. Моргана была старше, опытнее и, увы, намного сильнее.

— Хватит, — сказала ле Фей. — Твоя настойчивость достойна уважения, но ты устала. Давай закончим этот бессмысленный бой.

Моргана повела рукой, и Пруэтт почувствовала, что ее тело снова сковывают путы, но на этот раз куда более сильные, чем наложенные Тристаном. Они сжимали грудь, мешая дышать; они опутывали горло, лишая голоса; они прижимали ее к полу, не давая пошевелиться.

— Прости. Я не хотела прибегать к таким методам, но ты сама не оставила мне выбора.

Моргана ле Фей присела рядом с Лиссой и заглянула ей в глаза.

— Ты обвиняла меня во лжи. Что ж, я действительно не открыла тебе всей правды. Поэтому я расскажу тебе все сейчас. А ты… ты просто слушай. И когда я закончу — ты решишь, помогать мне или нет. Но я очень надеюсь, что ты выберешь первое. Тысячу лет, — начала Моргана, поднимаясь и начиная медленно ходить по подвалу. — Тысячу лет я пытаюсь вернуть Авалон. Но не потому, что скучаю по Большому миру и вовсе не оттого, что мне жаль здешних обитателей, большинству из которых вполне неплохо и на острове. Все началось в Камланне. Ты знаешь эту историю, я сама ее тебе рассказывала, но да — действительно не всю и не так. Это была правда и неправда одновременно. Артур… мой брат… он был хорошим человеком, но, увы, абсолютно не разбирался в людях. Он верил Мерлину, доверял ему. А Мерлин, как ты уже знаешь, оказался тем еще змеем и использовал Артура, чтобы править Британией. Когда Мордред это понял, он поднял восстание. Не против собственного дяди, нет, но против кукловода. В этой части моих слов не было лжи. Затем… затем была битва. Кровавая, страшная битва. Мой брат был тяжело ранен. Мой сын — еще тяжелее. Я думала, что умру сама, когда увидела их обоих на поле боя. Мордред был при смерти, Лисса, он умирал у меня на руках. Артур — тоже.

Леди ле Фей обернулась, и Пруэтт увидела ее лицо — усталое, печальное, но абсолютно не злое.

— Ты представляешь, что такое держать душу собственного ребенка, когда она пытается ускользнуть, Лисса? — голос Морганы дрогнул. — Я не могла позволить ему умереть. Не могла. И вот тебе та правда, которую я скрыла: в Камланне я, именно я, а не Мерлин, провела ритуал. Огромный, чудовищной силы ритуал, который высосал энергию смерти из тысяч павших воинов. Это я запечатала Авалон, но вовсе не для того, чтобы изолировать остров. Я хотела лишь удержать на этом свете брата и сына, а для этого мне требовалось время. Я думала, что смогу их исцелить, а потом все вернуть на круги своя.

«Очевидно, не смогла», — подумала Пруэтт.

— Но не смогла, — эхом отозвалась леди ле Фей. — Ритуал сработал не так, как я планировала. Он не просто сохранил их жизни, он вырвал Авалон из временной петли. Я не знала, что так случится. Я не предполагала, что остров исчезнет из Большого мира навсегда. Это была моя ошибка, Лисса. Чудовищная ошибка, которую я не могу исправить уже много-много лет. Авалон оторвался от реальности не сразу, у меня было несколько недель, и я успела добраться до острова, разместить Артура в целительной роще, а Мордреда — в крипте под Каэр Идрис.

Она замолчала, собираясь с силами.

— Мой сын не умер, но вместе с тем и не жив. Я излечила его тело и удержала душу, но он не приходит в себя, потому что Авалон находится не в том времени, не в том месте, не в той реальности. Мой мальчик очнется лишь тогда, когда остров вернется в свою нормальную временную петлю. Он мучается, Лисса. Бесконечность времен его душа страдает в «нигде», а вместе с ним страдаю и я.

Пруэтт молчала. Она не могла говорить, но даже если бы могла — не стала бы. Она слушала.

— Я искала выход, — продолжала Моргана. — И не только я. Но время шло, а результата все не было, и тогда я пошла другим путем. Знаю, сейчас в вашем времени обо мне существуют многочисленные легенды, и в некоторых даже говорится, что я могла видеть будущее и даже влиять на него. Это действительно так, Лисса. Я вижу разные ветви развития, и могу предпринимать какие-то действия, чтобы реализовалась именно та параллель, которая мне нужна. Среди всех просматриваемых мною вариантов, было не так-то много параллелей, в которых Авалон возвращался в свою временную петлю. Вот только для того, чтобы это случилось, нужно было очень и очень постараться: определенные люди должны были сделать конкретные вещи. Да вот незадача — они попросту не знали, что им нужно предпринять! И я никак не могла им подсказать… Впрочем, есть у меня и еще одна способность: иногда я могу путешествовать во снах. Именно через сны я и стала выстраивать нужное мне развитие событий. К сожалению, я не смогла попасть во сны большинства ключевых игроков, и многие возможности возврата Авалона были бездарно упущены. Было также несколько случаев, когда люди отказывались прислушиваться ко мне, не доверяли своим снам или попросту забывали о них. А когда все же шли намеченным мною путем, что-то срывалось буквально в последний момент. Вот, например, Гриндевальд. Я входила в его сны и говорила с ним. Я видела ветку будущего, в которой его война заканчивается возвращением Авалона, но что-то пошло не так. Он проиграл, Дамблдор оказался сильнее. Или, к примеру, Том Реддл. Приютский мальчишка, гениальный, амбициозный. Я видела и его ветку — кровавую, страшную, но ведущую к цели. Я о многом рассказала ему во снах: о крестражах, о бессмертии, о власти. Он понял все сам, развил и приумножил. Но и его планы разрушились. И в этот раз — из-за тебя, Лисса.