Пруэтт слушала, и внутри нее разрасталось недоумение.

— Но… как же так? — спросила она. — Я слышала совсем другое. Тристан говорил, что Авалон — тюрьма. Моргана — что она хочет вернуть остров в нормальную временную петлю. Корбин и другие ученые бьются над загадками магии, пытаясь пробить барьер…

— Потому что они — меньшинство, — перебила Ингрид. — Тристан хочет вернуться, да. Но он — один из немногих. Большинству же здесь хорошо. Или, по крайней мере, неплохо. Тристан хочет вернуться, потому что считает, что там, в Большом мире, его ждет что-то большее, и я, в целом, понимаю его недовольство, но оно идет от того, что он изначально ожидал от Авалона чего-то другого, вот и все. Ты пойми, Лисса, недовольные будут всегда. Просто потому, что все люди разные, и всем не угодишь никогда.

— А Моргана? — не унималась Пруэтт. — Она же…

— Моргана — особый случай, — вздохнула Хильда. — У нее комплекс вины. Ей кажется, что она виновата в том, что случилось с Авалоном. Хотя на самом деле… ну, тут не нам судить. Мы ее и не виним. Никто из нас не винит. Но она не может себе этого простить. Поэтому и пытается что-то сделать. Исправить. Искупить.

— А ученые? А Элрик? А Корбин и остальные?

— Элрику и здесь хорошо. А остальным просто интересно, — улыбнулась Ингрид. — Они же ученые. Они не столько хотят вернуть Авалон в Большой мир, сколько разгадать загадку. Понять, что произошло, как это работает, можно ли это повторить. Знаешь, есть люди, для которых процесс важнее результата. Они могут всю жизнь решать одну головоломку и быть счастливыми.

Лисса молчала, переваривая услышанное. Выходит, все, что она знала об Авалоне, было… ну, не совсем ложью, но и не совсем правдой. Оказывается, большинству здесь… нравилось. Или, по крайней мере, их все устраивало.

— Но есть же и те, кто хочет вернуться? — спросила она наконец.

— Единицы, — честно ответила Ингрид. — Многие, как я уже сказала, просто хотят разгадать загадку. Я не знаю, что они будут делать, когда (или, вернее, если) это случится. Возможно, останутся. Возможно, уплывут. Но в любом случае, Лисса… не все разделяют планы Морганы. И не все о них знают.

Пруэтт поблагодарила сестер за откровенность, попрощалась и вышла в коридор.

К себе она шла, мысленно прокручивая в голове все услышанное. С одной стороны — ничего страшного не случилось. Просто ее представление об Авалоне оказалось неполным. С другой — это меняло дело. Если большинство не хочет возвращаться, что будет, когда ритуал сработает? Как они воспримут насильственное возвращение в мир, от которого бежали?

Пруэтт остановилась, вздохнула и покачала головой. В любом случае, процесс уже запущен. Ритуал готов, Линч ждет подтверждения, фон Хаазе закончил расчеты. И, если честно, ей было плевать на большинство. Она хотела вернуться домой. К семье. К Антонину. К своей жизни. В конце концов, своя рубашка — ближе к телу. Она решила, что после возвращения Авалона в нормальную временную петлю сумеет защитить Ингрид и Хильду. Если, конечно, их еще будет от чего защищать — столько лет прошло, возможно, те, кто охотился за ними, давно о близняшках и думать забыли, а то и вовсе — умерли! Успокоив себя этим, Лисса отправилась дальше.

Ждать Моргану просто так, сидя в четырех стенах, было бессмысленно. И, к счастью, у Пруэтт имелось дело, которое не требовало присутствия хозяйки Каэр Идрис. Дело, связанное с Аркой Смерти, находящейся в Министерстве магии Британии, зеркальным лабиринтом и порталом в заброшенных лабораториях.

И Лисса отправилась в библиотеку, где и провела следующие несколько дней, продираясь сквозь горы пыльных фолиантов, свитков и обрывков пергамента. Информация, как это часто бывает, была разрозненной, иногда противоречивой, но, сложив кусочки воедино, Пруэтт смогла восстановить примерную картину.

Арка Смерти и зеркальный лабиринт были частями одной системы. В древности — задолго до Разрыва, задолго даже до прихода римлян — маги, называвшие себя Стражами Перекрестков, создали механизм, позволяющий путешествовать между реальностями. Не физически. Вернее, изначально не физически.

Принцип был таков: маг входил в зеркальный лабиринт. Там, среди бесконечных отражений, он мог увидеть другие версии себя — те, что жили в параллельных ветвях реальности. Если он находил двойника, с которым его душа резонировала достаточно сильно, он мог «перепрыгнуть» — оставить свое тело и переселиться в тело двойника в другой реальности.

Позже — уже в эпоху Мерлина и Артура — систему доработали. Теперь можно было также перетащить душу своего двойника (с накопленными ею знаниями и памятью) к себе. Причем, не только к себе в настоящее время, но и к себе в любой момент прошлого! Конечно, это было сопряжено с некоторыми рисками. Перемещалась душа в отраженной реальности зеркального лабиринта, — в Зазеркалье, — и могла выбрать для себя любое из воплощений, которые видела. Вот тут и появилась Арка. Просто Арка, а уж никак не Смерти. Она действовала в комплексе с лабиринтом и направляла заблудшую душу именно туда, куда нужно. В принципе, можно было и просто откровенно поговорить с двойником, но маги, не раз обжегшиеся на нарушенных договоренностях, не хотели больше рисковать и оставляли своему протеже лишь иллюзию выбора. Душа из Зазеркалья, независимо от своего решения, перемещалась в нужную реальность. Точка входа — зеркало, точка выхода — Арка.

На словах все вроде выходило прекрасно, но как это все можно было организовать на самом деле, Лисса и не представляла! Даже поверхностное изучение принципов работы всей этой чудовищной системы вызывало оторопь. Похоже, возможности магов прошлого были несоразмерно велики!

Итак, как бы то ни было, но Арка была создана и несколько позже обнаружился один побочный эффект: после активации Арку можно было использовать и для физических перемещений. Но для этого нужно, чтобы через нее сначала прошла душа — «протоптала дорожку», как мысленно окрестила этот процесс Пруэтт. После активации Арка становилась порталом, через который маг, в тело которого попала душа двойника, теперь мог перемещаться вполне себе физически.

Изначально Арок было две — вход и выход. Но одна из них была то ли утеряна, то ли разрушена. Маги из исследовательской группы, работавшие в лабораторном комплексе, видимо, нашли информацию об Арках, но не знали всей механики. Вероятно, они решили, что Арки — это просто обычные порталы. С учетом того, что среди исследователей были и невыразимцы, они вполне могли видеть Арку Смерти в Министерстве магии, а быть может, даже изучали ее! Вот и решили: выход найден! И сосредоточились на создании аналога второй Арки, который позволил бы пробить брешь в барьере, отделяющем Авалон от остального мира.

В принципе, у них получилось: связь между их порталом и Аркой смерти образовалась, но работала она нестабильно и хаотично. Кроме того, не поняв до конца всю суть процесса перемещения, волшебники просто не сообразили, что для того, чтобы портал работал корректно, им недостает основного «ингредиента» — души двойника. А может, знали, и планировали этот вопрос решить позже, но созданный ими проход внезапно активировался и затянул в себя всех, кто был поблизости. Как бы то ни было, но ученые исчезли в «нигде» навсегда.

«Потому что они не прошли через лабиринт, — решила Пруэтт. — Их души не были готовы к переходу, не прошли инициализацию».

Но Лисса-то — прошла! Молли Уизли, которая бежала по зеркальному коридору, спасаясь от одной реальности и попадая в другую была тем самым «первым» переходом. Она активировала Арку Смерти для физического перемещения. Сама того не зная, подготовила путь для себя же — для той, кем стала теперь.

Значит, для нее, Лиссы Пруэтт, портал должен работать! Пусть второй Арки больше нет, но ведь и у исследовательской группы что-то получилось. Нужно только все правильно рассчитать и доработать процесс перехода! Лисса пододвинула к себе тетрадь со всеми данными по порталу и принялась писать формулы.