— Конфисковано в качестве вещественного доказательства! — победно рявкнул Архилич.

Наступила кульминация. Белые, полыхающие глаза журналистки внезапно расширились до предела, а затем с оглушительным звоном разлетевшегося стекла погасли.

Из открытого рта Ирэн Гаджи, издавая невыносимый, режущий уши предсмертный визг, начала вырываться густая, похожая на кипящую смолу черная тень. Высший демон отчаянно сопротивлялся, цепляясь эфирными когтями за нейронные связи своего любимого сосуда, но гравитация Истинного Гримуара оказалась сильнее.

Тетрадь сработала как колоссальный магический пылесос. Черная субстанция, завывая от боли и бессилия, была грубо, неотвратимо вырвана из тела девушки и втянута прямо между расчерченных в клеточку страниц.

Как только последний клочок мрака скрылся в недрах канцелярии, картонная обложка с пушистым котенком захлопнулась с таким чудовищным грохотом, словно закрылась многотонная гермодверь ядерного бункера. Из-под страниц пошел легкий, пахнущий серой дымок. А у нарисованного розового питомца на обложке появились крошечные, аккуратные черные рожки.

Пробой пространства мгновенно схлопнулся.

Аномалия перестала существовать. Черная вода, до этого игнорирующая законы физики, с тяжелым, мокрым плеском рухнула с потолка на платформу, окатив героев грязными брызгами. Куски арматуры и битые бутылки с грохотом посыпались на бетон. Гравитация Омска вернула себе законные права на эту территорию.

В наступившей, звенящей тишине недостроенного метрополитена слышалось лишь тяжелое дыхание Ады и мерное капание воды.

Крид медленно, с грацией сытого тигра, разжал стальной захват. Бессмертный воин плавно поднялся на ноги, отряхнул колени черных спортивных штанов от цементной пыли и скрестил руки на широкой груди. Задача была выполнена безукоризненно — сосуд остался цел и невредим.

Ирэн лежала на грязном бетоне, раскинув руки. Идеальный деловой костюм был безвозвратно испорчен, прическа растрепалась, а лицо перемазалось в пыли.

Спустя минуту девушка тихо, болезненно застонала. Длинные ресницы дрогнули. Журналистка медленно, с трудом разлепила веки.

Вместо мертвого, арктического огня Бездны на мир смотрели совершенно нормальные, потрясающе красивые человеческие глаза глубокого голубого цвета. В этих глазах плескалось абсолютное, кристально чистое осознание происходящего. В отличие от обычных жертв одержимости, мозг которых стирал травмирующий опыт, телезвезда помнила каждую секунду.

Она помнила, как ее тело двигалось само по себе. Помнила нечеловеческий холод, запах чужой крови, омерзительный вкус сырого мяса мутантов, угрозы поварам, вызов демонического голема и сумасшедший говорящий череп, рассуждающий про сериалы.

Осознание накрыло красавицу с головой, грозя раздавить хрупкую психику.

Девушка судорожно села, обхватив плечи дрожащими руками. Взгляд Ирэн заметался по разрушенной станции, пока не уперся в возвышающуюся над ней монументальную фигуру Мясника.

Виктор смотрел на спасенную душу спокойно и без малейшей тени сочувствия. Для тысячелетнего тактика она была лишь спасенной единицей ресурса, не более.

— Добро пожаловать обратно в легальное правовое поле, гражданка Гаджа, — глубоким, ровным баритоном произнес исполин, слегка склонив голову. — Полагаю, наше эксклюзивное интервью теперь можно считать окончательно закрытым.

Ада, тяжело дыша, подошла ближе. Су-шеф брезгливо держала двумя пальцами дымящуюся тетрадь с запечатанным внутри высшим демоном.

— Поднимайся, звезда экрана, — устало, но с доброй усмешкой сказала повариха, протягивая сидящей на полу журналистке свободную руку. — Бетон здесь ледяной, застудишься. Пойдем наверх. Нам предстоит очень долгий разговор о том, как правильно писать опровержения для вечерних новостей, чтобы Роспотребнадзор отстал от нашего ресторана. И да, с тебя новый пуховик.

Эхо захлопнувшейся картонной обложки, поглотившей тысячелетнее зло, медленно растворилось в сыром воздухе заброшенного омского метрополитена. Лиминальное пространство недостроенной станции начало стремительно терять свой потусторонний лоск, возвращаясь к унылой, промерзшей бетонной реальности. Черная вода на потолке окончательно подчинилась законам земной гравитации и с гулким плеском обрушилась вниз, оставив после себя лишь грязные лужи.

Ирэн Гаджа сидела прямо на ледяном полу.

Дорогущий брендовый костюм безнадежно испачкался в цементной пыли, идеальная укладка превратилась в воронье гнездо, но телезвезду сейчас волновал отнюдь не внешний вид. Осознание всего пережитого ужаса обрушилось на хрупкую человеческую психику бетонной плитой. В отличие от киношных жертв одержимости, чья память милосердно стирала кошмарные эпизоды, журналистка помнила всё. Каждую секунду.

Девушка помнила ледяной холод чужого разума в своей голове. Помнила, как ее собственными губами произносились древние проклятия, а руки плели заклинания, призывая из небытия костяных монстров.

Внезапно фарфоровое, аристократично бледное лицо красавицы залилось густой, пунцовой краской. Щеки вспыхнули так ярко, что в полумраке подземелья это выглядело как температурная аномалия. Ирэн закрыла лицо дрожащими ладонями, плечи судорожно затряслись, и под своды пустой платформы ворвались громкие, истеричные рыдания.

— Боже мой… — всхлипывала спасенная душа, раскачиваясь из стороны в сторону. Слезы ручьями текли сквозь тонкие пальцы с идеальным маникюром, оставляя грязные дорожки. — Мне так дико, невыносимо стыдно!

Ада, убирающая дымящуюся тетрадь обратно в рюкзак, удивленно вскинула брови. Повариха ожидала истерики, шока, панических атак или даже обморока, но никак не мук совести.

— Я вела себя как последняя, законченная стерва! — продолжала причитать телеведущая, давясь слезами и шмыгая точеным носом. — Натравила на вас целую мафиозную группировку! Пыталась закрыть ваш чудесный ресторан лживыми проверками и санитарными инспекциями! Использовала эфирное время в личных целях! Это… это же так непрофессионально! Грязная, желтая журналистика! Я разрушила стандарты собственной профессии!

Абсурдность ситуации зашкаливала. Красивая, успешная женщина, только что избавленная от многовекового инфернального паразита, искренне, до глубины души сокрушалась не о демонах и магии, а о нарушении профессиональной журналистской этики и некрасивом поведении.

Крид, молча возвышающийся над рыдающей девушкой, озадаченно нахмурился.

Бывший главнокомандующий легионов мрака расчленил за свою долгую жизнь бесчисленное множество врагов. Великий тактик без содрогания шагал по колено в кипящей крови, принимал капитуляции поверженных королей и слушал предсмертные хрипы драконов. Но сталкиваться с банальными, искренними женскими слезами на почве профессионального выгорания воителю еще не доводилось. Инструкций для подобных ситуаций в военных трактатах Бездны не предусматривалось.

Гигант тяжело вздохнул, медленно опустился на одно колено, чтобы оказаться на одном уровне с телезвездой, и протянул огромную, покрытую мозолями ладонь.

Бессмертный убийца неловко, крайне сурово и угловато погладил рыдающую журналистку по макушке двумя массивными пальцами. Жест напоминал попытку боевого медведя погладить испуганного котенка.

— Успокойся, человеческая женщина, — глубоким, вибрирующим баритоном произнес богатырь, пытаясь подобрать слова утешения из своего богатого тактического лексикона. — В твоих действиях не было ни капли непрофессионализма. Напротив. Твои ментальные атаки через телевизионный эфир оказались весьма жестокими, расчетливыми и невероятно эффективными. Натравить государственную машину на вражеский форпост — это достойный уровень осады. Можешь гордиться.

Ирэн замерла. Девушка убрала руки от зареванного лица и посмотрела на исполина снизу вверх. Абсолютная, железобетонная серьезность, с которой двухметровый рубщик мяса оценивал ее попытки уничтожить его жизнь, произвела неожиданный терапевтический эффект.