Развернувшись на каблуках форменных ботинок, инспектор покинул нехорошую квартиру. Идя по облупленной лестнице, майор подсознательно, где-то на глубоком уровне животных инстинктов чувствовал, что только что непостижимым образом избежал очень странной, жестокой и необъяснимой смерти.

Как только тяжелые шаги стихли этажом ниже, Ада бросилась к двери. Лязгнули два мощных замка, лязгнула металлическая задвижка. Девушка обессиленно привалилась спиной к прохладному дерматину и медленно сползла по стене на корточки, закрыв лицо дрожащими руками. Адреналин отступал, оставляя после себя лишь сосущую пустоту и слабость в коленях.

Пришелец из Бездны подошел ближе. Гигант с искренним, глубоким уважением посмотрел на запертую дверь, затем перевел взгляд на тяжело дышащую, бледную спутницу.

— Это был поистине могущественный темный маг, — торжественно и абсолютно серьезно произнес мечник. — Высший энергетический вампир. Он пришел на нашу территорию, не обнажил оружия, ушел, не пролив ни капли крови, но одним своим присутствием забрал львиную долю твоей жизненной энергии. Нам несказанно повезло пережить эту встречу без потерь.

— Это называется стресс, Витя, — слабо огрызнулась хозяйка, с трудом поднимаясь на ноги. — И последствия тесного общения с госаппаратом.

Она прошла на кухню, достала из кармана куртки потертый красный кошелек и обреченно вытряхнула его содержимое на столешницу. На пластик упали три помятые сторублевые бумажки, юбилейная десятирублевая монета и пара пуговиц.

Ада долго, не моргая смотрела на этот жалкий остаток капитала. Затем подняла суровый, решительный взгляд на возвышающегося рядом бессмертного убийцу. Бухгалтерия Апокалипсиса не сошлась.

— Значит так, Витя. Бюджет закончился от слова совсем. Завтра мы идем в «Два Гуся». Я буду падать в ноги шефу Михалычу и умолять вернуть мне должность су-шефа, иначе мы начнем есть обои. А тебя мы устроим в мясной цех. Для начала — простым рубщиком.

Девушка прищурилась, оценивая гору мышц перед собой, и с легким сомнением уточнила:

— Разделывать туши же умеешь? Топор в руках держать приходилось?

Уголок губ тысячелетнего Бродяги, собственноручно расчленившего легионы свирепых врагов, монстров и химер на бесчисленных полях сражений, едва заметно дернулся в подобии жутковатой, но гордой усмешки.

— Я знаю анатомию, — тихо, но очень веско ответил великий воин, и в его голосе лязгнула сталь. — Каждую кость. Каждое сухожилие. Мясо будет отделено от плоти безупречно.

Омск медленно, но верно погружался в вечерние сумерки, готовясь к новой рабочей неделе. Город еще даже не подозревал, какой именно специалист по прикладной анатомии завтра заступит на смену в ресторанном дворике. Экзистенциальный кризис временно отступил перед лицом банального сибирского голода.

Утро началось с лязга воображаемых клинков и подготовки к суровой социальной битве. Ада стояла перед мутным зеркалом в прихожей и сосредоточенно застегивала белоснежную поварскую куртку. Движения девушки были скупыми и отточенными. Она не просто надевала униформу — она облачалась в мифриловую броню перед грядущим крестовым походом за выживание, где главным призом являлось официальное трудоустройство, а наказанием за провал — голодная смерть в промерзшей хрущевке.

Ветеран Бездны готовился к рейду с не меньшей серьезностью. Тысячелетний убийца облачился в свой парадный, хрустящий новизной спортивный костюм семидесятого размера, аккуратно заправил черную водолазку в штаны и обулся в тяжелые зимние берцы. Великий воитель мрачно осмотрел прихожую, молча водрузил на правое плечо замотанный в серый скотч советский ковер, скрывающий внутри реликтовый двуручник, и замер в ожидании приказа выступать.

Идиллию сборов нарушил глухой, настойчивый стук, донесшийся со стороны кухни.

Ада тяжело вздохнула, подошла к старенькой «Бирюсе» и рывком распахнула дверцу. На верхней полке, среди покрытых инеем банок с соленьями, возмущенно подпрыгивал череп Архилича. Зеленое пламя в его пустых глазницах пульсировало в такт глухим ударам челюсти о пластик.

— Невежественная смертная! — гнусаво возвестил Кел-Моран, стряхивая с блестящего темени кристаллики льда. — Вы не смеете оставлять меня в этом ледяном узилище! Я требую участия в экспедиции!

— Кеша, мы идем наниматься на работу в общепит, — устало потерла переносицу хозяйка квартиры. — Тебе там делать нечего. Санитарная книжка у тебя просрочена века эдак на три, а вместо флюорографии ты можешь предъявить только свое обаяние. Сиди и охраняй майонез.

— Глупцы! — взвыл древний маг, и в его голосе прорезались нотки неподдельной тревоги. — Магический фон за пределами вашей башни начал странно вибрировать! Пространство резонирует. Если Ищейка взяла след, вы слепы и глухи без моего сенсорного восприятия. Я ваш единственный радар!

Девушка на секунду задумалась, взвешивая риски. Перспектива встретить тварь из Бездны без раннего оповещения пугала гораздо сильнее, чем риск быть пойманной с говорящим черепом в сумке.

— Ладно, уговорил, — Ада стянула с вешалки старый, выцветший спортивный рюкзак. — Но у нас жесткий договор, Ваше Костяное Величество. Сидеть тихо. Заклинания не кастовать. Из рюкзака не отсвечивать. И самое главное — строго-настрого запрещаю материться на мертвой латыни при людях! Если нас спалят, я лично сварю из тебя бульон.

Череп был бесцеремонно запихнут в пропахшее старыми кедами нутро рюкзака. Молния сухо вжикнула, отрезая древнее зло от внешнего мира.

Путь до торгового центра занял около получаса. Омск встретил путников густой, колючей метелью, которая хлестала по щекам и забивалась под воротники. Сквозь белую пелену падающего снега наконец проступили очертания серого бетонного здания. Над служебным входом ресторана, раздражающе потрескивая, мигала неоновая вывеска «Два Гуся».

Гигант остановился в пяти шагах от крыльца. Снежинки таяли на его суровом, испещренном шрамами лице. Ветеран долго, с нарастающим подозрением изучал мерцающий логотип, изображающий двух переплетенных шеями птиц на фоне скрещенных вилок.

— Двуглавая птица-химера, — философски, с нотками мрачного уважения изрек мечник, не отрывая взгляда от неона. — Классический геральдический символ Пожирательницы Душ из нижних миров. Местные культисты приносят ей кровавые жертвы в обмен на покровительство?

Ада, отряхивая снег с пуховика, невесело усмехнулась.

— Почти угадал, Витя. Только единственная тварь, которая пьет здесь кровь — это наш шеф-повар Михалыч. А в качестве кровавых жертв на алтарь этого заведения регулярно приносят исключительно нервную систему и личную жизнь младшего персонала.

Бродяга глубокомысленно кивнул. Иерархия страха этого мира казалась ему невероятно логичной, стройной и по-своему прекрасной. Сюзерен пожирает волю вассалов — классика управления империями.

Возле ржавых мусорных баков у черного входа, спасаясь от пронизывающего ветра, курили двое поварят. На них были надеты тонкие, заляпанные соусами и жиром кители. Юноши жадно затягивались дешевыми сигаретами. Под их глазами залегли глубокие, почти черные тени, а взгляды выражали ту самую высшую степень экзистенциального безразличия, которая свойственна лишь существам, отработавшим три смены подряд без права на сон.

Ветеран безошибочно узнал этот стеклянный, пустой взгляд.

Точно так же смотрела обреченная на верную смерть гоблинская пехота перед безнадежным штурмом Цитадели Черепов. В груди тысячелетнего полководца внезапно шевельнулось теплое, забытое чувство подлинного воинского братства. Эти измученные юнцы были настоящими солдатами, стоящими насмерть в окопах чужой войны.

Поварята, в свою очередь, сквозь сизую пелену дыма увидели надвигающуюся прямо из метели двухметровую скалу. Незнакомец в черном спортивном костюме, с лицом профессионального киллера и замотанным в ковер трупом на плече, шагал к ним с неотвратимостью ледника.