Сотни блестящих фасеточных глаз одновременно сфокусировались на новой, крайне аппетитной цели. Незнакомка пахла страхом, сладкой ванилью и свежей, горячей кровью, быстро пульсирующей под тонкой кожей. Идеальный, мягкий десерт после жесткого, жилистого мяса местных жителей.

Ближайший арахнид плотоядно облизнулся длинным, раздвоенным языком. Широкие жвала сладострастно заклацали, напоминая звук работы гигантских садовых ножниц. Кольцо из сотен покрытых щетиной лап пришло в движение, начав неумолимо сужаться. Сухой, хитиновый скрежет слился в единый, монолитный гул. Твари приготовились к финальному прыжку, предвкушая сытный, теплый пир.

Пауза неприлично затянулась. Ответа не последовало. Ни взбешенным мутантам, жаждущим немедленной кровавой сатисфакции, ни ошарашенной гостье из другого измерения, пытающейся наладить нелепый социальный контакт.

Слова Ады бесследно потонули в многоголосом, плотоядном шипении. Арахнидам было глубоко плевать на тонкости человеческих имен, равно как и на любые формы дипломатии. Чудовищный предводитель стаи даже не удостоил кулинара взглядом, полностью сосредоточившись на своей главной, ненавистной цели.

Пепельноволосый спаситель проигнорировал как яростные вопли мутантов, так и абсурдный вопрос сибирячки. На изрубцованном, бледно-мраморном лице гиганта не дрогнул абсолютно ни один мускул. Ни тени страха. Ни малейшего намека на предбоевой мандраж перед лицом превосходящих сил противника. Лишь монументальная, глухая, почти осязаемая отстраненность.

Воин медленно, до скрипа зубов неторопливо прикрыл глаза цвета вымороженного льда. Широкая, закованная в потертую броню грудь тяжело поднялась, втягивая пропитанный запахом смерти и озона воздух.

А затем раздался звук.

Это совершенно не походило на яростный боевой клич. И уж тем более не напоминало прерывистое дыхание загнанного в угол, обреченного героя. Из глотки исполина вырвался невероятно глубокий, искренний и бесконечно тяжелый вздох. В этом коротком, сиплом выдохе сконцентрировалась вся мировая скорбь ветерана тысячи войн, желающего только одного — чтобы сумасшедшая Вселенная наконец-то оставила вояку в покое. Хотя бы на пять жалких минут.

Так вздыхает уставший до полусмерти прораб, обнаружив, что бригада залила бетоном не тот фундамент за час до сдачи объекта. Так выдыхает профессионал, осознавший, что этот безумный мир окончательно слетел с катушек, и убирать весь текущий бардак снова придется именно ему. Бесплатно и сверхурочно.

Вопреки всем законам героического жанра, мечник не стал аккуратно ставить спасенную даму на твердую землю, чтобы гордо заслонить хрупкую фигуру своей широкой спиной. Безопасной брусчатки здесь просто не существовало. Выпускать ситуацию из-под контроля прагматичный наемник тоже категорически не собирался.

Вместо этого могучая левая рука пришла в движение. Жесткий, отработанный веками и абсолютно безжалостный перехват.

Воздух со свистом покинул легкие Ады. Девушка сдавленно пискнула, когда закованная в сталь конечность намертво прижала повариху к жесткому реберному панцирю доспеха. Омичка оказалась зафиксирована под мышкой у сурового великана на манер рулона дорогого, но слегка мешающего ковра. Или, скорее, как ценный мешок с картошкой, который жалко бросить в грязь, но чертовски неудобно тащить.

Хватка оказалась стальной, безапелляционной. Ребра жалобно хрустнули, встретившись с холодным металлом нагрудника. Ноги в дешевых кроссовках беспомощно повисли над землей, а нос уткнулся прямиком в переплетение задубевших кожаных ремней на чужой талии. Статус чудесно спасенной мгновенно сменился на унизительное положение ручной клади.

— Эй! Полегче! — попыталась было возмутиться пленница, барахтаясь в железном капкане, но слабый голос потонул в оглушительном реве.

Время переговоров закончилось. Началась чистая кинетика.

Арахнидо-кентавры сорвались с места. Сотни мохнатых лап одновременно оттолкнулись от древних плит. Воздух наполнился тошнотворным свистом рассекающих пространство зазубренных тесаков. Визг вожака разорвал пепельную мглу, отдавая стае команду растерзать наглецов на мелкие, удобоваримые куски.

Правая ладонь наемника плавно, без малейшей суеты скользнула за спину. Пространство разрезал пронзительный, звенящий лязг, от которого немедленно заныли коренные зубы.

Из потертых, обитых потемневшей бронзой ножен на тусклый свет появился меч. Назвать этот колоссальный кусок стали просто оружием язык не поворачивался. Двуручный эспадон выглядел под стать своему владельцу: тяжелый, невероятно широкий, испещренный глубокими рунами и царапинами, лишенный всяких декоративных излишеств. Полоса металла пугающей толщины тускло поглощала скудный свет пепельного неба. Кусок чистой, сконцентрированной смерти длиной почти в человеческий рост.

В руках обычного человека подобная рельса не сдвинулась бы и на миллиметр, но загадочный гигант держал чудовищный клинок одной правой, играючи перехватывая ребристую рукоять.

То, что произошло в следующую секунду, навсегда перевернуло представления сибирского кулинара о законах физики, анатомии и способах экспресс-нарезки свежего мяса.

Никакой хаотичной, грязной драки не случилось. Никакого отчаянного махания железом вслепую, свойственного дешевым боевикам. На залитой черной жижей площади начался балет. Кровавая, безжалостная, математически выверенная хореография тотального уничтожения.

Для висящей под мышкой Ады окружающая реальность моментально превратилась в сумасшедшую, тошнотворную карусель. Мир стремительно завертелся волчком. Серые готические шпили, багровые лужи, перекошенные от ярости морды мутантов — все смешалось в сплошную мельтешащую ленту. Центробежная сила безжалостно вжала девушку в холодную кирасу.

Голосовые связки работницы общепита выдали полноценную сирену воздушной тревоги. Омичка истошно визжала на каждом резком повороте, инстинктивно вжимаясь лицом во влажную кожу чужой портупеи. Вестибулярный аппарат умолял о пощаде, грозя немедленно вернуть обратно скудный утренний завтрак.

Однако сквозь плотную пелену панического, первобытного ужаса мозг повара начал фиксировать немыслимые, парадоксальные детали. Перед расширенными глазами разворачивалось высокое, недосягаемое искусство. Работа гениального мясника-виртуоза, наконец-то дорвавшегося до свежих туш.

Двуручный клинок, вес которого явно нарушал базовые законы мироздания, порхал в воздухе с легкостью невесомого хирургического скальпеля. Черная сталь выписывала сложнейшие геометрические фигуры, не оставляя противникам ни единого шанса на спасение.

Короткий горизонтальный взмах. Спертый воздух жалобно, утробно гуднул.

Авангард атакующих даже не успел понять, что именно пошло не так. Широкая дуга матовой стали перечеркнула пространство. Три уродливые паучьи головы, всё ещё щелкающие жвалами, с влажным хрустом отделились от плеч, отправляясь в самостоятельный полет над брусчаткой. Куски плоти с тошнотворным чавканьем рухнули на камни.

Короткий шаг вперед. Неуловимый пируэт, разворот на пятке.

Толстый хитиновый панцирь нападающего со спины арахнида разлетается надвое, словно перезрелый арбуз, брошенный под асфальтоукладчик. Внутренности дымящимся водопадом вываливаются на гранит, плавя старую брусчатку и щедро орошая камни фонтаном густого ихора.

Машина для убийств, к которой сибирячка оказалась пристегнута живым багажом, двигалась с феноменальной, пугающей грацией. Никакой лишней суеты. Ни одного бесцельного шага. Никакой грубой силы ради самой силы. Расчет смертоносных траекторий производился на уровне базовых инстинктов, отточенных столетиями непрерывной резни.

Шаг в сторону. Скупой блок. Уклон от летящего ржавого тесака. Неуловимое смещение корпуса. Удар снизу вверх. Скрежет разрубаемого пополам зазубренного клинка мутанта, за которым следует отвратительный хруст вскрываемой грудной клетки.

Перед лицом визжащей пассажирки мелькали кадры откровенной расчлененки, смазанные бешеной скоростью. Вот гигантская когтистая лапа тянется прямо к капюшону куртки, обещая выцарапать глаза. Сердце останавливается, пропуская удар. Но в тот же миг стальное лезвие небрежно, мимоходом отсекает толстую конечность по самый сустав, превращая смертельную угрозу в безобидный кусок падающего мусора.