Но больше молчаливого дуболома хозяина башни пугала девчонка.

Рыжая катастрофа не кричала от экзистенциального ужаса, глядя на выпотрошенные руины миров. Не молилась местным богам о спасении.

Некромант своими глазами видел, как во время кислотного шторма, пока спутник буквально плавился заживо, прикрывая ее плащом, девчонка возмущалась духотой и запахом жженой резины. А когда путники проходили сквозь грудную клетку Древнего Левиафана…

Морок содрогнулся, насколько вообще может содрогнуться скелет.

Святилище Павших Титанов было местом, где даже самые стойкие умы ломались пополам от осознания собственной ничтожности перед ликом вечности. А эта кухарка стояла посреди сакральных мощей, меланхолично жевала сушеное мясо и рассуждала о том, какой наваристый бульон можно было бы сварить из этих костей. Бульон! Из священных останков! С добавлением двух вагонов соли!

Владыка мертвых перевел взгляд на призрачного Визиря, дрожащего в углу кабинета.

— Доложи еще раз данные звуковой разведки, — сухо, со скрежетом приказал Архилич. Пламя в глазницах вспыхнуло ядовито-зеленым. — Их истинные мотивы. Они хотят бессмертия? Жаждут подчинить себе легионы проклятых?

— Н-никак нет, Владыка, — пропищал эктоплазменный сгусток, сжимаясь от ужаса. — Анализ их бесед подтвердил первоначальные выводы. Объекту номер один, гиганту, вообще ничего не нужно. Он просто идет следом, потому что объект номер два… кормит его. Регулярно и вкусно.

Костяная челюсть некроманта слегка отвисла. Тысячелетний монстр, истреблявший миры, работает телохранителем за трехразовое питание?

— А объект номер два? — процедил Морок, постукивая счетами.

— Самка планирует изъять ваш Черный Гримуар. Главный артефакт пространственной магии.

— Чтобы стать повелительницей измерений? Разорвать ткань реальности и впустить Хаос⁈ — с надеждой в голосе уточнил педант. Это хотя бы звучало логично и вписывалось в рамки поведения злодеев.

— Никак нет. Чтобы использовать высшие формулы Пространственного Разрыва как… как проездной билет до какого-то «Омска». Там у нее однокомнатная пещера на окраине и конфликт с неким «Шеф-поваром». А еще она угрожала стучать в наши обсидиановые ворота чугунной сковородкой, если ей быстро не откроют.

Архилич тяжело, обреченно потер гладкий череп.

Впервые за всю историю посмертия холодный рассудок гениального мага дал трещину. Ситуация выходила за рамки любых протоколов безопасности. Как воевать с врагом, который не боится твоей магии, потому что не понимает ее пафоса? Как напугать человека, для которого армия зомби — это просто вонючий суповой набор, нарушающий санитарные нормы?

Владыка перевел взгляд на центральную сферу.

Двое стояли у самого края моста. Гигант что-то коротко сказал, кивнув на ворота, а рыжая девчонка решительно поправила лямки баула и шагнула на подвесную конструкцию.

— Поднять драконов? Активировать ловушки с кислотой? Выпустить Стражей Праха? — робко подал голос Визирь, готовясь исполнять приказ.

Морок бросил взгляд на сводную таблицу расходов. Бюджет некрополя трещал по швам. Одна только реставрация обсидиановых врат обойдется в годовой запас некро-энергии. А если выпустить элитных Стражей… этот ненормальный бродяга просто переломает им позвоночники голыми руками, а девчонка пустит костяной мозг на соус.

Древний колдун медленно поднялся из-за стола. Шелковый балахон зашуршал в абсолютной тишине кабинета.

Двери неожиданно распахнулись…

Единственный маршрут к парящей над озером кислоты цитадели выглядел как злая архитектурная шутка.

Переправа представляла собой жутковатую, нестабильную гирлянду. Исполинские, отбеленные ядовитыми ветрами позвонки неизвестного доисторического змея плотно примыкали друг к другу. Костяные диски размером с фермерский фургон намертво скреплялись толстыми пучками окаменевших сухожилий и ржавыми якорными цепями. Никаких перил. Никаких стальных тросов или спасительных ограждений. Конструкция угрожающе раскачивалась под порывами ледяного сквозняка, издавая протяжный, жалобный скрип.

Внизу, в сотнях футов под ногами, бешено бурлил ядовито-зеленый бульон. Токсичные испарения лениво поднимались вверх, разъедая слизистую носа и заставляя слезиться глаза. Одно неверное движение — и падение в радиоактивную кислоту гарантировано.

— Шикарный дизайн, — мрачно оценила сибирячка.

Девушка осторожно попробовала ближайший позвонок носком кроссовка. Кость противно пружинила, покрытая липким слоем токсичного конденсата.

— У нас в Омске по весне дороги тоже не сахар. Но там дорожники хотя бы песком посыпают. А местный дед-бюрократ явно экономил на смете. Никакого соблюдения техники безопасности. Если я навернусь, Виктор, завещаю тебе свою метеоритную сковородку. Только пауков на ней не жарь.

Крид проигнорировал сарказм. Ветеран молча ступил на раскачивающуюся дорогу. Тяжелые латные сапоги гулко, уверенно застучали по древнему хребту. Равновесие гигант держал безупречно, словно всю жизнь прослужил на палубе пиратского брига во время жестокого шторма.

Кухарка тяжело вздохнула. Повариха плотнее перехватила лямки пространственного баула и послушно потащилась следом. Передвигаться приходилось короткими, дергаными шажками, стараясь лишний раз не смотреть в булькающую бездну.

Тихая, напряженная прогулка закончилась ровно на трети маршрута.

Древние охранные контуры цитадели работали безупречно. Стоило чужакам пересечь невидимую границу безопасности над рвом, как архитектура некрополя мгновенно отреагировала на незаконное вторжение.

На острых обсидиановых шпилях башни, пронзающих низкие тучи, синхронно вспыхнули яркие, пульсирующие сигнальные маяки. Только вместо обычного пламени там разгорались ядовито-зеленые сгустки концентрированной некротической энергии. Над ущельем прокатился низкий, вибрирующий стон тысяч замученных душ, заменяющий здесь вой сирены. Сигнал бил прямо по нервам, вызывая острую зубную боль.

Архилич уловил присутствие живой, теплой плоти на своей территории.

Массивные, покрытые ржавыми шипами створки главных ворот дрогнули. С оглушительным скрежетом, от которого заложило уши, металл медленно пополз в стороны, открывая темный, пропитанный тысячелетней смертью зев крепости.

На узкий мост плотным, чеканным строем вывалилась элитная таможенная служба.

Никакой дешевой пушечной кости вроде рассыпающихся скелетов в лохмотьях, которых обычно поднимают бездарные деревенские некроманты. Навстречу нарушителям неслась тяжелая, глубоко модернизированная пехота. Четырехрукие големы. Трехметровые махины, спаянные темной магией из самых крепких берцовых костей троллей и жестко проклепанные воронеными стальными пластинами.

В каждой из четырех конечностей твари сжимали длинные ржавые алебарды. Оружие выглядело паршиво, но бритвенная заточка не вызывала сомнений. Пустые глазницы големов полыхали фанатичным зеленым светом. Костяной батальон перестроился в глухую фалангу, полностью перекрывая ширину прохода, и перешел на тяжелый бег, сотрясая мост.

— Таможенный контроль, — сухо констатировал наемник.

Бродяга не стал тратить время на оценку сил противника или придумывать хитрые тактические маневры. Ширина переправы исключала любые обходные пути. Для подобных прямолинейных ситуаций у ветерана имелся только один рабочий алгоритм. Режим бронированного ледокола на максимальной мощности.

Правая рука привычно ушла за спину. Короткий, злой лязг — и колоссальный валирийский двуручник покинул ножны.

Убийца тяжело разбежался прямо по скрипящим позвонкам, навстречу ощетинившемуся лезвиями строю. Мечник не уклонялся. Мужчина просто врезался в первую шеренгу големов, как сорвавшийся с тормозов товарный состав в кирпичную стену.

Удар двуручника пришелся сбоку, снося разом троих четырехруких скелетов. Кости разлетелись в труху, зачарованное железо лопнуло с сухим треском. Свист клинка. Влажный, сочный хруст пробиваемой брони. Следующий голем лишился сразу всех верхних конечностей и половины туловища.