С ногами Владыки Смерти наемник поступил с тем же железобетонным прагматизмом. Вернулся к трону, вмял остатки таза мумии в пол тяжелым каблуком. А затем просто запихал кости глубоко под массивный каменный постамент. Сотни тонн гранита надежно зафиксировали останки, исключая любые попытки к бегству.

Оставалась самая шумная проблема.

Убийца огляделся. В дальнем углу тронного зала пылился тяжелый железный сундук, густо окованный стальными полосами. Ветеран откинул крышку, вытряхнул на пол какие-то древние свитки и золото. Без малейших колебаний зашвырнул багрово полыхающий череп внутрь.

— Вы станете гноем! Я вернусь и…

Глухой лязг железа оборвал телепатическую истерику. Бродяга захлопнул крышку, опустил толстую защелку и с силой провернул ржавый засов. Громкие вопли мгновенно превратились в приглушенное, неразборчивое бубнение из-под слоя толстого металла.

Тишина наконец-то вернулась в вымороженный зал.

Странник остался стоять посреди разгромленного помещения. Привычным жестом отряхнул закопченные латы от костной пыли. Темная броня всё еще слабо дымилась после некротического шторма. Кожа на лице и шее уже полностью восстановилась. Остались лишь свежие, розовые рубцы, которые прямо на глазах белели, органично сливаясь с бесконечной паутиной старых шрамов. Проклятие Одина отработало штатно.

Ада медленно вышла из-за спасительной колонны. Девушка нервно сглотнула, обмахиваясь чугунной сковородкой словно веером.

— Витя… — сиплым шепотом начала кулинар. — Ты же насквозь горел. Запах, конечно, специфический. Наша Зинаида за такую дымную подачу точно бы выставила за дверь без выходного пособия. Ты как вообще?

Гигант проигнорировал вопрос. Сентиментальность в Бездне — непозволительная роскошь. Выжил, значит, в пределах нормы. Великан молча подошел к напарнице. Ледяной взгляд быстро просканировал девчонку. Жива. Цела. Сковородка на месте. Бесценная книга не пострадала. Логистическая задача выполнена.

Наемник тяжело поднял руку и коротко, звонко щелкнул бронированным пальцем по обложке Гримуара. Книга недовольно загудела, но повариха только упрямо стиснула добычу.

— Билет до твоего Омска у нас, — ровным басом произнес мечник.

Кухарка выдохнула. Радость от обретенной надежды густо смешивалась с диким адреналиновым истощением.

— Значит… всё? — тихо спросила сибирячка. — Прямо сейчас читаем заклинание и прыгаем домой?

Ветеран тяжело, с хрустом в шее вздохнул. До чего же смертные любят торопиться, игнорируя базовые потребности организма.

— Нет, — отрезал бродяга тоном, не терпящим возражений. — Читать эту магическую дрянь и пробивать ткань пространства будем строго после того, как ты приготовишь нормальный ужин. У нас в бауле еще осталась добрая половина сапфирового дракона.

Дуболом кивнул на камин с весело полыхающим зеленым огнем.

— Я разобрал тысячелетнего некроманта. Пробил три линии обороны. Выдержал прямое попадание распада. И честно заслужил свой стейк. Давай, шеф. Расчехляй чугун. Еда — это святое.

Тронный зал Башни Костей, где тысячелетиями приносили кровавые жертвы и пытали неугодных королей, переживал жесточайший разрыв шаблона. Храм некромантии был безжалостно, крайне цинично перепрофилирован под нужды омского общепита.

Ритуальный алтарь из цельного куска метеорита сейчас служил идеальной, ровной подставкой для тяжелой чугунной сковороды. Под черным металлом весело гудело пламя небольшого костерка. Дровами послужили обломки древних копий и парочка магических свитков с проклятиями. Пергаменты горели отлично, давая ровный, бездымный жар.

Ада порхала вокруг импровизированной плиты с виртуозностью заправского шефа в час пиковой загрузки. Бывший работник ресторана «Два гуся» закатала перемазанные сажей рукава по самые локти. Девушка ловко переворачивала длинными щипцами последние, самые отборные и сочные куски сапфирового драконьего филе. Мясо агрессивно, громко шипело на раскаленном чугуне, покрываясь плотной золотисто-багровой корочкой. Ультрамариновая кровь рептилии карамелизовалась, смешиваясь с пряностями.

Воздух под высокими, покрытыми копотью сводами зала изменился до неузнаваемости. Густая, тошнотворная вонь многовекового тлена, плесени и застарелой смерти трусливо отступила. Местную атмосферу намертво выдавил мощный аромат каленого жира. Резкий, аппетитный запах жареного дикого мяса, щедро приправленного чесночным соком и острыми инопланетными травами, заполнял каждый дюйм пространства.

Единственное, что нарушало уютную атмосферу стихийного стейк-хауса — это приглушенное, непрерывное и крайне возмущенное клацанье зубов. Звук доносился из массивного железного сундука в углу зала. Оторванный череп Архилича Кел-Морана не желал мириться с ролью складированного мусора и продолжал транслировать телепатические проклятия сквозь толстый металл.

— Да заткнись ты уже, старый душный калькулятор! — не выдержала сибирячка, погрозив ящику кухонными щипцами. — У меня из-за твоего нытья мясо пригорает! Сиди тихо, пока люди ужинают, а то вместо борща наварю из тебя бульона!

Из сундука донесся приглушенный скрежет, но телепатический мат стал на пару тонов тише. Угроза сварить древнюю кость в кипятке подействовала отрезвляюще даже на высшую нежить.

— Готово! — звонко отрапортовала повариха, ловко скидывая шкварчащие, исходящие паром куски на деревянную доску. — Прожарка медиум-рер, как заказывали. Прошу к столу, ваше брутальное высочество. Ужин победителей подан.

Трапеза проходила в спартанских условиях. Путники уселись прямо на широкие базальтовые ступени, ведущие к пустующему трону из черепов.

Крид ел молча, сосредоточенно, орудуя только ножом. Огромная, закованная в сталь машина для убийств жевала мясо с такой отрешенной благодатью, словно вокруг не было руин некрополя, а впереди не маячил переход через ткань мироздания. Для ветерана пища всегда оставалась святым ритуалом, необходимой паузой между двумя мясорубками. И топливом высочайшего качества.

Ада, разомлевшая от горячей, потрясающе вкусной еды и внезапно нахлынувшей надежды на скорое возвращение, стала необычайно разговорчивой. Адреналин отпустил, оставив после себя светлую, щемящую слабость.

Кулинар откусила кусок стейка, зажмурилась от удовольствия и мечтательно вздохнула.

— Знаешь, Виктор, — голос сибирячки звучал тихо, доверительно, без привычной язвительности. — Как только мы откроем эту вашу хитрую дверь и я окажусь у себя в однушке на Левом берегу… Первым делом я залезу в ванну. В горячую ванну. Прямо с пеной. Буду отмокать часа три, пока не сотру с себя эту мерзкую костную пыль и запах мертвечины.

Девушка поболтала в воздухе нанизанным на кончик ножа куском мяса, обрисовывая светлые перспективы.

— А потом, когда отмою кроссовки, пойду к Михалычу и кину ему заявление прямо на стол. К черту «Два гуся». Открою свою собственную, маленькую точку. Буду жарить нормальные, понятные стейки. Из обычной земной говядины, а не из перекачанных магией синих ящериц. Никакого экстрима, никаких падающих с неба многоножек и воющих мумий. Только спокойная, скучная готовка.

Повариха перевела взгляд на угрюмый профиль великана. В голубых глазах мелькнула искренняя, затаенная грусть.

— Жаль только, что ты со мной не пойдешь. У меня бы дела в гору пошли с таким-то заготовщиком. Да и кто меня теперь будет от местной гопоты отбивать?

Изгнанник перестал жевать. Бледно-голубые, обычно вымороженные глаза бессмертного скользнули по лицу девчонки. Взгляд был долгим. Изучающим. В нем не было привычной ледяной пустоты или усталости веков. Там мелькнуло нечто теплое, почти человеческое, надежно спрятанное под толстой броней цинизма.

Гигант ничего не ответил. Лишь молча кивнул, подтверждая, что мясо действительно удалось, и снова уткнулся в свою порцию.

С ужином было покончено. Настало время логистики.

Ветеран отложил нож, брезгливо вытер губы тыльной стороной ладони и подошел к лежащему на алтаре Черному Гримуару. Тяжелый фолиант угрожающе загудел, почувствовав прикосновение живой плоти. Наемник проигнорировал магические фокусы.