Однако стоило потенциальным грабителям перевести взор чуть левее, на двухметрового блондина с ледяным прищуром и колоссальным тесаком за спиной, как гастрономический и финансовый интерес моментально улетучивался. Аура абсолютного, неконтролируемого древнего насилия, исходящая от воителя, работала надежнее любой наемной охраны. Скиталец шагал сквозь базарную суету, словно тяжелый бронированный крейсер. Бурлящее море мутантов, демонов и ушлых контрабандистов покорно расступалось, образуя широкую зону отчуждения. Барыги умолкали, карманники прятали руки за спину, а наемники старались слиться с пестрыми декорациями. Никто не хотел проверять, насколько быстро этот хмурый гигант достает свой двуручник.

Мутировавший гопник уверенно вел процессию сквозь лабиринт торговых рядов. Троица миновала злачные прилавки, где барыжили заспиртованными глазами василисков, кусками радиоактивного янтаря, заклинившим огнестрельным оружием и амулетами из спрессованных душ. Поварские инстинкты рыжей спутницы постепенно брали верх над сковывающей паникой. Ноздри профессионала уловили знакомый, почти домашний, уютный запах. Аромат каленого масла, острых приправ, сушеных кореньев и раскаленного чугуна.

Гид резко затормозил возле самой внушительной, капитальной торговой точки на всей станции, расположенной на стратегическом перекрестке двух платформ.

Прилавок выглядел монументально, напоминая хорошо укрепленный ДОТ. Владельцы сколотили его из двух массивных дверей банковского хранилища, надежно уложенных на стопки бетонных шпал. За этой непробиваемой стойкой громоздились горы кулинарного инвентаря. Пузатые казаны размером с неплохое джакузи, отлитые из матово-черного сплава. Тяжеленные сковороды, способные выдержать прямое попадание из гранатомета и не поцарапаться. Связки кованых шампуров толщиной с арматуру.

Но главное богатство скрывалось позади. Десятки пузатых холщовых мешков, доверху набитых цветными порошками, источали удушливый, невероятно аппетитный пряный аромат. Кроваво-красная паприка, золотистая куркума из погибших миров, мерцающие серебристые соли и густые пучки сушеных трав свисали с потолка плотным ковром.

Хозяевами этого гастрономического рая оказались тролли.

Но не те туповатые сказочные деревенщины, живущие под сырыми мостами и требующие мелкую пошлину за проход. Перед героями стояли матерые, прожженные коммерсанты. Монополисты кулинарного рынка. Три огромные, кряжистые туши, покрытые грубой зеленовато-серой кожей, фактурой напоминающей старую брезентовую палатку. Массивные, выпирающие вперед челюсти усеивали пожелтевшие клыки размером с хороший кухонный шеф-нож. На могучих, испещренных застарелыми шрамами плечах были наброшены до смешного крошечные, заляпанные сажей, кровью и въевшимся жиром белые фартуки мясников.

Один из громил, мерно помешивающий половником в огромном чане варево, похожее на кипящий гудрон, поднял маленькие, налитые кровью глазки на подошедших покупателей. Взгляд зеленокожего барыги профессионально просканировал тщедушного шамана, скользнул по невозмутимому, бледному лицу ветерана и намертво вцепился в пульсирующее сапфировое филе.

Широкая, клыкастая пасть мгновенно растянулась в профессиональной коммерческой улыбке. От этого показного радушия кровь стыла в жилах. Торговец бросил пудовый черпак, тщательно вытер грязные когтистые лапы о засаленный фартук и подался вперед. Монстр оперся узловатыми костяшками на банковскую дверь, отчего бронированный прилавок жалобно, надсадно скрипнул под неимоверным весом.

— О-о-о… — пророкотал базарный воротила. Голос детины напомнил звук перекатывающихся гранитных валунов на дне ущелья. Вибрирующий бас неприятно отдался в грудной клетке сибирячки. — Какое восхитительное, первозданное мясо. Сапфировый владыка, если меня не подводит нюх? Безумная редкость в наших нищих краях. Мои искренние соболезнования вашим врагам и глубочайшие комплименты вашему вкусу.

Громила шумно, со свистом втянул воздух сплюснутым, перебитым носом и жадно облизнул пересохшие губы длинным шершавым языком. Желтые глаза хищно прищурились, прикидывая платежеспособность клиентов.

— Что ищем, уважаемые? Вижу, дамочке тяжело держать такую ценность голыми руками. У нас лучшие специи на этой стороне Бездны! Перец, молотый из костей огненных червей! Соль, выпаренная из слез кристальных нимф! Кровавый корень из Пепельных Пустошей, отбивающий любой магический фон! А посуда? О, вы только посмотрите на этот инвентарь! Мои сковородки закалены в магме потухших вулканов! Толстое дно держит температуру так, что можно поджарить кусок самого солнца, и ничто не прилипнет!

Коммерсант сделал театральную паузу, скрестив на груди руки толщиной с фонарные столбы. Местный проводник в олимпийке суетливо переминался с ноги на ногу, ожидая своих комиссионных за привод богатых туристов. Бывшая сотрудница общепита напряженно сглотнула, переводя затравленный взгляд с клыкастой морды торгаша на спокойный профиль бессмертного защитника. Запах шикарных приправ пьянил, а тяжелая чугунная сковородка с идеальным антипригарным покрытием манила, словно спасательный круг. Но суровая реальность окатила девушку ледяной водой.

— Для вас найдем абсолютно всё, что угодно, — бархатно мурлыкнул тролль, не сводя алчных глаз с драконятины. В рокоте прорезался холодный, жесткий, расчетливый металл дельца. — Если, конечно, многоуважаемым господам есть, чем платить. Валюту принимаем любую. Кредиты Империи, золотой песок, редкие артефакты, души грешников. Но в долг не даем. И благотворительностью не занимаемся. Строгая политика заведения.

Над прилавком повисла тяжелая, звенящая пауза. Ада затаила дыхание. Ситуация складывалась паршиво. Они были классическими нищими в этом сюрреалистичном мире. В карманах куртки лежали лишь ключи от омской квартиры, зажигалка да двести рублей мелочью. Золотых слитков или мешочков с бриллиантами у напарника она тоже не наблюдала, а местные кредитки в этом мире явно выглядели иначе, чем пластик сибирских банков.

В родном городе за попытку расплатиться кулаками вызывали наряд полиции. Что делали за подобную дерзость на Магическом Черкизоне, девушка даже представлять не хотела. Воображение живо рисовало мрачные картины, где её пускают на фарш вместе с рептилией прямо на этой чудной сковородке.

Скиталец не изменился в лице. Великан стоял напротив прилавка, возвышаясь даже над массивным зеленокожим дельцом. Ни тени сомнения. Ни капли раздражения. В пустых, выцветших глазах не было ни капли беспокойства. Древний убийца медленно, с легким оттенком тысячелетней скуки, опустил ладонь на свой широкий кожаный пояс. Финансовый вопрос требовал немедленного решения, а законы Бездны всегда предоставляли множество вариантов оплаты для тех, кто прожил достаточно долго, чтобы не бояться ничего на свете. Торги начинались.

Ада, стоявшая на полшага позади своего мрачного провожатого, тем временем обливалась холодным потом. Подошвы старых кроссовок неприятно липли к залитому непонятной субстанцией бетону. Бывший повар ресторана «Два гуся» уже успела хлебнуть местного гостеприимства полной ложкой, чудом пережив мясорубку с пауками и стычку с драконом. Но привыкнуть к такому уровню фонового стресса было физически невозможно для человека со здоровой психикой.

Девушка до побеления в костяшках вцепилась в свой недавний трофей — огромный шмат сырого, всё ещё сочащегося синеватым светом драконьего мяса. Трофей дьявольски оттягивал руки и благоухал свежим озоном, бросая вызов окружающей базарной вони. Инстинкты сибирячки, отточенные годами жесткого выживания в суровом российском общепите, сейчас сиреной верещали о надвигающейся катастрофе. Мозг лихорадочно выстраивал тактику выживания.

«Господи, мы же просто за хорошей сковородкой пришли! — панически билась мысль в рыжей голове, пока голубые глаза судорожно сканировали пути отхода. — Сейчас снова начнется резня. Стабильно, мать ее, как по расписанию поездов. Полетят зеленые клыкастые головы, брызнет черная кислотная кровища, кишки намотаются на прилавок. А мне потом отстирывать единственную нормальную куртку. В Бездне вообще существуют химчистки⁈»