Белоснежная плитка разлетелась в пыль. Пол ощутимо вздрогнул. Колоссальная туша судорожно дернулась, подняв напоследок огромную волну, и безвольно обмякла. Голова дракона мертвым грузом повисла на бортике. Демонтаж мифического босса занял меньше пяти секунд.

Вода в резервуаре постепенно успокаивалась, ласково плескаясь о края. Тяжелая, звенящая тишина вновь затопила стерильный зал.

Ада стояла, прижав ладони к щекам. Челюсть сибирячки отвисла так низко, что грозила вывихнуться. Девушка ожидала эпичной магической схватки, инфернальных штормов и звона клинков. А увидела жестокую, будничную рукопашную расправу, словно кто-то просто свернул шею слишком агрессивному гусю.

Крид тяжело выдохнул. Абсолютно не запыхавшись, гигант деловито отряхнул латные перчатки, как будто возился в пыльном чулане. А затем привычным, ленивым жестом потянулся к поясу.

Из широких ножен появился массивный боевой нож, больше похожий на тесак мясника.

Ветеран тысяч кровавых сеч уверенно подошел к поверженной туше. Сосредоточенно, с видом заправского обвальщика, работающего в премиальном стейк-хаусе, нащупал стык между чешуйками. Лезвие глубоко, как в мягкое масло, вошло в плоть. Пара точных, выверенных движений — и рыцарь вырезал из бока рептилии огромный кусок парного мяса.

Срез выглядел неземным образом. Плотные, синеватые волокна переливались внутренним светом, источая невероятно свежий, пряный аромат, смешанный с запахом озона. Идеальная мраморность, где вместо жира светились кристаллические вкрапления магии. Никакой крови, только густой, мерцающий сок.

Тяжелым, размеренным шагом бессмертный приблизился к ошарашенной напарнице. Подцепив сияющий ломоть рукой, гигант протянул его девушке.

Ада машинально опустила руки. Взгляд поварихи блуждал между кристально чистой водой, мертвым древним чудовищем и надвигающимся бессмертным терминатором, подающим ей кусок свежатины.

Ледяные глаза воина, встретились со взглядом землянки. И в этом пустом, тысячелетнем взоре, веками не выражавшем ничего, кроме усталости и равнодушия к смерти, впервые за целые эпохи читался яркий, абсолютно человеческий азарт. Взгляд гурмана, познавшего вкус жизни и требующего продолжения банкета.

Древний убийца безапелляционно, с требовательной хрипотцой в голосе, произнес всего два слова:

— Еще хочу!

Туша сапфирового владыки водохранилища остывала с явной неохотой. Исполинская рептилия, еще недавно считавшая этот девственно чистый, облицованный белым кафелем резервуар своей личной купальней, окончательно перешла в категорию добычи. Колоссальная гора чешуйчатого мяса источала густой, тяжелый дух грозового озона, паленого рога и той специфической, едкой вони, какая бывает только от свежей крови древних, переполненных магией тварей.

Белоснежная плитка стремительно покрывалась лужами густой жидкости. Кровь чудовища мерцала агрессивным ультрамариновым светом, напоминая разлитый жидкий неон. От этих луж поднимался легкий, потрескивающий искрами пар. Эхо короткой, но чудовищно жестокой расправы всё ещё гуляло под высокими бетонными сводами уцелевшего комплекса.

Победитель дракона возвышался над поверженным божеством местной пищевой цепи, напоминая высеченный из серого камня монумент. Темные, иссеченные веками доспехи покрывала липкая светящаяся слизь, однако дыхание мечника оставалось пугающе ровным. Никакой усталости. Никакого триумфа. Просто рутинная, грязная работа. Огромный двуручный клинок, секунду назад ломавший сапфировые кости, уже вернулся в ножны за спиной.

Вместо великого оружия закованная в сталь перчатка сжимала длинный нож, больше похожий на абордажный тесак. Лезвие легко, словно сквозь подтаявшее масло, вошло в броню, способную выдержать прямое попадание из пушки. Несколько отточенных, хирургически выверенных движений — и кусок парной вырезки размером с пузатый бочонок отделился от туши.

Срез мягко пульсировал. Плотные мышечные волокна переливались глубоким синим светом, тихо гудя, словно внутри плоти работал крошечный ядерный реактор.

Крид развернулся к своей спутнице. Тяжелые армейские сапоги глухо лязгнули по кафелю, оставляя светящиеся следы. Бессмертный скиталец остановился и молча, с абсолютно несокрушимой уверенностью протянул этот радиоактивно-магический окорок девушке. Лицо воина, покрытое сетью старых белесых шрамов, сохраняло выражение гранитной скалы. Однако в выцветших, пустых голубых глазах отчетливо читалось безапелляционное требование.

Тысячелетний ветеран распробовал нормальную еду. Банальное поглощение сырых кореньев и пресной плоти ради регенерации больше не устраивало древнего убийцу. Гастрономический азарт требовал продолжения банкета, а спорить с желаниями человека, забывшего собственное прошлое, было крайне опасно.

Ада отшатнулась, рефлекторно вжав голову в плечи. Подошвы дешёвых кроссовок предательски проскользили по влажному полу, издав жалкий, писклявый скрип. Рыжая повариха уперлась спиной в несущую колонну, выставив перед собой руки ладонями вперед. Глаза уроженки Омска расширились до состояния чайных блюдец, полных чистого, неразбавленного кулинарного ужаса.

Инстинкт выживания вопил сиреной воздушной тревоги, умоляя бежать прочь от светящегося куска неизвестной биологии. Одно дело — пустить на стейки перекормленную летучую мышь-переростка в лесу. Совсем другое — связываться с куском концентрированной магии, который выглядел так, будто мог запросто прожечь дыру в бетонном перекрытии.

— Вы издеваетесь сейчас, да⁈ — голос сорвался, улетев на октаву выше приличного тона. Девушка нервно сглотнула, не сводя расширенных зрачков с предложенного трофея. — Виктор, матерь божья, посмотрите на это! Это дракон! Настоящий, мать его, сапфировый дракон!

Изгнанник не пошевелился. Рука с мерцающей плотью продолжала висеть в воздухе, настойчиво предлагая забрать добычу. Ни один мускул не дрогнул на суровом лице. Вечность приучила этого человека к колоссальному терпению, способному пережить падение цивилизаций. Подождать, пока суетливая смертная девчонка закончит сотрясать воздух, не составляло никакого труда.

— Это не говяжья вырезка! И не свиная шея! Оно же светится! — Ада ткнула дрожащим, перепачканным сажей пальцем в сторону пульсирующей глыбы. — Я не буду это жарить! У меня в резюме написано «повар», а не «алхимик-камикадзе»!

В ответ северянин лишь чуть повел массивным плечом, придвигая неоновую вырезку ближе к лицу девушки. От мяса исходило ровное тепло, но пахло оно так, словно кто-то решил поджарить аккумуляторную батарею на открытом огне.

Профессиональная гордость, смешанная с банальным стрессом, окончательно прорвала плотину самоконтроля. Страх отступил перед искренним кулинарным возмущением.

— У меня нет инвентаря! — почти кричала сибирячка, отчаянно мотая головой. Толстая рыжая коса хлестала по плечам. — Вы хоть представляете, как нужно отбивать запах такой дичи? Здесь не обойдешься щепоткой вашей каменной соли! Мне нужны травы! Чеснок, розмарин, чертов тимьян, ступка с нормальным перцем!

Девушка всплеснула руками, гневно обводя взглядом пустой, стерильный зал водохранилища.

— Нужна кислота, чтобы размягчить волокна! Иначе эта синяя дрянь просто сварится в собственном соку! И на чем мне это готовить? На обломке кирпича? Вы видели текстуру этих мышц? Тут требуется тяжелая чугунная сковорода! С толстым дном, чтобы запечатать соки и запустить реакцию Майяра! Без правильных инструментов и специй я выдам вам кусок горячего, светящегося картона! А моя репутация не позволяет кормить спасителей таким откровенным дерьмом! Всё. Баста. Конец смены. Кухня закрыта. Я увольняюсь!

Гневная тирада захлебнулась эхом, заметавшись под сводами резервуара. Бывшая сотрудница общепита тяжело дышала, уперев руки в бока. В глубине души теплилась робкая надежда, что суровый рубака просто психанет, выбросит испорченный продукт и пойдет дальше жевать сухой мох. В Бездне не принято безнаказанно орать на существ, способных голыми руками сворачивать шеи левиафанам.