А когда измотанный, загнанный в угол колосс наконец-то оступится, наступит время истинного искусства. Синеглазый палач мысленно рисовал картину: исполин прикован к бетонному полу заброшенного заводского цеха стальными тросами, которые сам же так заботливо подготавливал. Могучие мышцы рвутся в тщетных попытках разорвать путы.

Невидимые, сотканные из чистого эфира когти начнут методично, миллиметр за миллиметром, снимать кожу с широкой спины бывшего главнокомандующего. Медленно. С наслаждением. Изолируя болевые рецепторы так, чтобы человеческая оболочка не отключилась от шока, а продолжала впитывать каждую каплю агонии. Ищейка заставит этого высокомерного гордеца умолять о небытии.

А су-шеф? Та самая девчонка, в чьей слабой ауре трусливо прятался Гримуар?

На лице Ирэн появилась мечтательная, полубезумная улыбка, заставившая случайного пешехода за окном судорожно перекреститься. Смертная повариха будет сидеть рядом. Девушку заставят смотреть, как ее несокрушимый защитник превращается в вопящий кусок кровоточащего мяса. Бытовой страх, который девчонка якобы утратила в Бездне, вернется стократным эхом, разорвав ее хрупкую психику на лоскуты.

И только тогда, когда рассудок носительницы окончательно рухнет, Книга Судеб сама выпадет в заботливые ладони высшего хищника.

Служебный автомобиль плавно затормозил на светофоре возле торгового центра. Снег усилился, заметая следы и превращая улицы в белую, непроглядную кашу.

— Завтра в эфир пускаем черновой монтаж, — неожиданно звонко, разрушая тишину салона, скомандовала журналистка. Обернувшийся оператор поспешно закивал. — Делаем акцент на таинственности. Пусть весь город узнает про нашего немого героя. Пусть каждый горожанин вглядывается в его лицо на экране.

Внутренний зверь торжествующе зарычал. Если нельзя ударить мечом, значит, оружием станет публичность. Толпа смертных, ослепленная телевизионной картинкой, сама загонит дичь в заботливо расставленный капкан. Эфир был готов принять свою самую кровавую жертву, а рейтинги обещали пробить телевизионный потолок вместе со здравым смыслом.

Лезвие кухонного секача, разрубившее толстую кость мутанта, все еще мелко вибрировало, глубоко застряв в деревянной колоде. Тяжелая, звенящая тишина промерзшего цокольного этажа давила на барабанные перепонки.

После брошенной фразы «Интервью окончено» лицо журналистки даже не дрогнуло. Ни единый мускул на фарфоровой, безупречной маске Ирэн Гаджи не выдал бушующей внутри первобытной ярости высшего хищника, чье эго только что размазали по кафелю. Телевизионная дива продемонстрировала поистине феноменальный уровень контроля, недоступный обычным смертным.

Красавица грациозно, словно на светском приеме, склонила голову. На идеальных губах расцвела располагающая, профессиональная улыбка, предназначенная исключительно для объектива работающей видеокамеры.

— Суровое сибирское гостеприимство во всей красе! — мелодично, с нотками искреннего восхищения пропела телезвезда. — Настоящий таежный характер! Огромное спасибо за уделенное время, мы не смеем больше отвлекать мастера от создания кулинарных шедевров.

Журналистка сделала плавный, почти танцевальный шаг назад и властным жестом скомандовала тучному оператору: «Снято».

Однако за мгновение до того, как развернуться и покинуть помещение, Ищейка бросила на стоящего за столом исполина короткий, пронзительный взгляд. Острые шпильки дорогих туфель агрессивно щелкнули по плитке, а внутри черепной коробки тысячелетнего убийцы раздался ледяной, скрежещущий телепатический шепот, обжигающий мозг почище жидкого азота.

«В Бездне ты был богом плоти, Бродяга. Несокрушимым генералом», — шипел голос древнего демона. «А здесь ты никто. Обычный нелегал без прав и документов. Кусок пушечного мяса. Мне даже не придется марать руки. Я раздавлю тебя скучными законами этого мира. Жди гостей, Страж».

Тяжелые пластиковые шторы с влажным шлепком сомкнулись, отрезая холодный цех от суеты основного коридора. Съемочная группа спешно удалилась, сопровождаемая заискивающим лепетом перепуганного шеф-повара.

В ту же секунду пластиковые жалюзи раздвинулись вновь. Внутрь влетела бледная Ада. Су-шеф тяжело дышала, пальцы судорожно сжимали рукоять метеоритной сковородки, прихваченной с кассы. Повариха диким взглядом окинула пустое помещение, ожидая увидеть лужи крови и оторванные конечности, но обнаружила лишь невозмутимого напарника.

Великий тактик спокойно, методичными движениями протирал широкое лезвие секача от белой костной пыли куском чистой ветоши.

— Витя! Что случилось⁈ Где эта тварь⁈ — отчаянным шепотом воскликнула хозяйка квартиры, нервно оглядываясь на дверь. — Кеша там в рюкзаке чуть не рассыпался, у него аура мигала, как сломанный светофор!

Бывший полководец неторопливо положил отполированный инструмент на стол. Стальные глаза гиганта задумчиво скользнули по заиндевевшим стенам морозильной камеры. Затем взгляд сместился на рюкзак, висящий за спиной напарницы.

— Она усвоила местные законы, Кеша, — спокойно, без лишнего пафоса произнес воитель. — В открытую не пойдет. Слишком дорожит новой оболочкой, да и привлекать внимание местной стражи ей не с руки. Прямой атаки не будет. Готовьтесь к долгой осаде, нас решили брать измором.

Вечер того же дня опустился на спальный район густыми, промозглыми сумерками. В тесной хрущевке царила напряженная атмосфера ожидания неминуемой катастрофы.

Обитатели квартиры сгрудились перед стареньким пузатым телевизором. Ада нервно грызла ногти, сидя на краю скрипучего дивана. Бродяга замер каменным изваянием у окна, скрестив руки на широкой груди. Архилич Кел-Моран, временно извлеченный из недр холодильника, покоился на журнальном столике, уставившись пустыми глазницами в мерцающий кинескоп.

Заиграла тревожная, бьющая по нервам музыкальная заставка программы криминальных расследований.

Вместо обещанной шеф-повару слащавой оды омской гастрономии, зрителей ждал настоящий медийный триллер. Репортаж оказался смонтирован с пугающей, дьявольской гениальностью. Ищейка использовала свой эфирный час как оружие массового поражения.

В кадре появилась Ирэн Гаджа. Девушка стояла на фоне темной подворотни, освещенной лишь светом автомобильных фар. Тревожная камера выхватила крупным планом ржавые мусорные баки на заднем дворе ресторана «Два Гуся». Объектив безжалостно сфокусировался на бурых, подозрительных пятнах, оставшихся на снегу после недавней бойни с теневыми мутантами.

— Дорогие телезрители, мы привыкли доверять красивым вывескам, — проникновенно, с нотками профессиональной гражданской скорби вещала журналистка. — Но задумывались ли вы, какая угроза скрывается за закрытыми дверями кухни, где готовят тот самый деликатес, покоривший город?

Картинка сменилась. На экране замелькали кадры, снятые скрытой камерой. Зрителям продемонстрировали мрачный цокольный этаж. И огромную, пугающую фигуру мясника в заляпанном темными пятнами фартуке, заносящего тяжелый тесак над костью. Ракурс был выбран так, чтобы исполин выглядел максимально зловеще — эдакий маньяк из дешевых ужастиков.

— Вопиющая антисанитария. Подозрительные пятна крови на заднем дворе, происхождение которых руководство отказывается объяснять, — продолжал чеканить голос ведущей. — И главный секрет успеха — подозрительный немой мигрант с огромным ножом, работающий с мясом неизвестного происхождения! Мы задаем прямой вопрос: чем именно нас кормят⁈

В финале сюжета телезвезда посмотрела прямо в объектив, и в синих глазах блеснул торжествующий лед.

— Наша редакция призывает Роспотребнадзор, миграционную службу и полицию немедленно обратить внимание на эту угрозу здоровью омичей и закрыть заведение! Берегите себя.

Экран погас, уступив место титрам.

В гостиной повисла гробовая тишина. Девушка-повар закрыла лицо руками, тихо застонав. Карьера, стабильный заработок и прикрытие рухнули в одну секунду.