Первой тишину нарушила Ирэн.
Девушка плавно, грациозно склонила голову набок. На ее идеальных губах расцвела милая, профессиональная телевизионная улыбка, предназначенная для вечернего прайм-тайма.
— Какой невероятно колоритный у вас сотрудник, — произнесла журналистка вслух, звенящим, мелодичным голосом, прекрасно зная, что микрофоны снаружи запишут эту безобидную фразу.
Но одновременно с человеческим голосом внутри черепной коробки Ветерана раздался другой звук.
Телепатический шепот Ищейки ворвался в сознание без стука. Голос демона походил на скрежет двух ржавых пил, перемалывающих битое стекло. Он вибрировал, царапал изнутри, принося почти физическую боль.
«Твой череп станет моим любимым кубком для вина, Бродяга», — прохрипело древнее зло прямо в мозгу тысячелетнего воина. Ментальный удар был настолько мощным, что у простого смертного мгновенно бы произошло обширное кровоизлияние. «Какая потрясающая, изысканная ирония… Легендарный Палач, главнокомандующий легионов, прячется в белом фартуке и работает простым рубщиком на убогой омской кухне. Жалкое, унизительное зрелище. Я выпотрошу твою оболочку, а потом доберусь до носителя Гримуара. И вы будете кричать. Очень долго».
Демон торжествовал. Ищейка наслаждалась своим превосходством, упиваясь властью и безнадежностью ситуации, в которую были загнаны беглецы.
Однако Безликий палач совершил классическую, фатальную ошибку самоуверенности. Хищник недооценил степень адаптации своей жертвы к суровым реалиям нового мира.
Лицо гиганта не дрогнуло. Ледяные, пустые глаза не выразили ни страха, ни гнева, ни отчаяния. Тысячелетний опыт научил воителя главной истине: слова врага — это лишь сотрясание воздуха или эфира. Имеют значение только действия.
Колосс медленно, с пугающей, гипнотической плавностью привел в движение замершую правую руку.
Тяжелый углеродистый секач обрушился вниз. Удар был нанесен с такой математической, ювелирной точностью и чудовищной силой, что толстая, прочнейшая берцовая кость мутанта была разрублена пополам с идеальным, сухим, оглушительным хрустом. Лезвие тесака намертво впилось в деревянную разделочную колоду, издав низкий, вибрирующий гул.
Этот звук разорвал ментальное давление демона, словно бумажный лист.
Мясник плавно выпрямился, возвышаясь над хрупкой фигуркой журналистки. Вопреки всем инструкциям шеф-повара, вопреки легенде о глухонемом таежном самородке и правилам телевизионного этикета, бывший полководец поднял взгляд на Ирэн.
Голос бессмертного прозвучал вслух. Густой, рокочущий баритон вибрировал сталью и многовековой усталостью существа, которому до смерти надоели пустые угрозы. На чистейшем, безупречном русском языке, безо всякой телепатии, гигант произнес единственную фразу:
— Интервью окончено.
Звук человеческого голоса из уст «немого» сотрудника подействовал на синеглазого демона хлестче физической пощечины. Ирэн вздрогнула, на секунду растеряв свою безупречную маскировку. Впервые с момента прорыва в этот мир Ищейка почувствовала легкий, едва уловимый укол сомнения. Дичь оказалась зубастой.
Снаружи послышалась возня, матерная брань споткнувшегося оператора и заискивающий голос Михалыча, умоляющего прессу вернуться в светлый зал.
Ветеран стоял неподвижно, продолжая сверлить гостью бездонным взглядом. Партия была разыграна. Пешки расставлены. Теперь оставалось лишь ждать, когда противник сделает свой следующий, фатальный ход.
ИНТЕРЛЮДИЯ
Тяжелые, заляпанные мясным соком пластиковые шторы с влажным шлепком сомкнулись за спиной журналистки, наглухо отрезая ледяной воздух цокольного этажа.
Оказавшись в жарком, пропитанном запахами жареного лука и фритюра коридоре, Ирэн Гаджа мгновенно преобразилась. Пугающая, мертвая пустота в глазах телезвезды бесследно растворилась, уступив место профессиональному кокетству. На безупречном фарфоровом лице расцвела лучезарная, располагающая улыбка, достойная обложки глянцевого журнала. Ни один мускул не выдавал того первобытного, хтонического ужаса, которым всего секунду назад был наполнен замкнутый периметр холодильной камеры.
Кулинарный диктатор, нервно переминающийся с ноги на ногу возле плит, выдохнул с таким облегчением, словно только что избежал расстрела. Тучный оператор наконец-то распутал провода своей аппаратуры, а звукорежиссер стянул наушники, всем своим видом демонстрируя готовность сворачивать технику.
— Потрясающий материал, Михаил! — бархатным, звенящим голосом пропела Ищейка, изящно поправляя выбившуюся из укладки иссиня-черную прядь. — Ваш сотрудник действительно невероятно колоритен. Эта суровая, таежная немота, эта грация в работе с клинком… Зрители будут в абсолютном восторге. Мы собрали достаточно фактуры для прайм-тайма. Огромное спасибо за уделенное время!
Михалыч, расплывшись в глупой, потной улыбке, принялся сыпать комплиментами, предлагая прессе отведать фирменных стейков, но журналистка вежливо, сославшись на жесткий график монтажа, отклонила предложение. Ей не терпелось покинуть это пропахшее чесноком и страхом здание.
Выход на улицу сопровождался резким перепадом температур. Колючий сибирский мороз немедленно впился в тонкую кожу лица.
Древнее существо, управляющее этой хрупкой биологической оболочкой, с легким брезгливым недоумением отметило, как тело рефлекторно покрылось мурашками. Человеческий скафандр задрожал, требуя тепла и углеводов. Какая нелепая, смехотворная уязвимость! Пылающие пустоши Бездны выковывали из душ монолитную сталь, а местные создания зависели от куска теплой ткани и столбика термометра.
Служебный автомобиль телеканала, слегка помятый и грязный от дорожных реагентов, гостеприимно распахнул двери. Ирэн устроилась на заднем сиденье, грациозно закинув ногу на ногу и прислонив голову к холодному стеклу. Водитель врубил печку на максимальную мощность. Оператор на переднем сиденье оживленно затараторил о том, как удачно лег свет в горячем цехе, но безликий палач мгновенно отключил слуховые рецепторы сосуда, погружаясь в собственные мысли.
Внутри черепной коробки красавицы бушевал коктейль из ярости, уязвленного самолюбия и обжигающего, сладостного предвкушения.
Хищник мысленно, раз за разом, перематывал события последних минут, смакуя каждую секунду зрительного контакта с давним врагом.
Идеальный удар кухонным тесаком. Хруст толстой кости. И голос. Тот самый густой, рокочущий баритон, прозвучавший не в мыслях, а вслух.
Великий полководец не потерял хватку. Тысячелетний тактик, запертый в этом убогом измерении, лишенный привычной магии и вынужденный носить унизительный белый китель, сохранил свой ледяной стержень. Бродяга не дрогнул под телепатическим прессом. Бессмертный воин прекрасно знал о спрятанном под столом куске арматуры, точно рассчитал дистанцию и был готов в любую микросекунду превратить голову звездной журналистки в кровавое месиво.
— Интервью окончено, — едва слышно, одними губами прошептала Ирэн, глядя на проносящиеся мимо заснеженные омские панельки.
От звука этой фразы по нервным окончаниям демона прокатилась волна извращенного, садистского удовольствия. Дичь оказалась не просто зубастой. Жертва обладала стальной волей, что делало грядущую охоту невероятно притягательной. Рубить обезумевших от страха смертных было невообразимо скучно, но сломать дух Легендарного Стража… Это был деликатес, достойный истинного гурмана.
Ищейка прикрыла глаза, позволяя фантазии развернуться на полную мощность.
В темном, уютном кинотеатре собственного сознания древнее зло уже приступило к пыткам. Демон детально, с анатомической точностью визуализировал, как именно будет вскрывать оборону гиганта. Прямой контакт исключался — в ближнем бою мясник представлял колоссальную угрозу даже без своих знаменитых доспехов.
Нет, ломать эту скалу требовалось иначе.
Тварь представляла, как задействует весь административный ресурс своего нового социального статуса. Как натравит на ресторан санитарные службы, налоговую полицию, ОМОН и миграционный контроль. Как лишит беглецов крыши над головой, источника дохода и спасительной анонимности.
