Стоящая за кассой Ада не нуждалась в ментальных предупреждениях. Су-шеф почувствовала появление высшего демона на сугубо физическом уровне.

Температура вокруг девушки стремительно упала. Дыхание внезапно стало вырываться изо рта легкими белыми облачками пара. Пальцы, сжимавшие тряпку, заледенели, словно повариха сунула руки в ведро с жидким азотом. Волоски на руках встали дыбом. Инстинкт самосохранения закричал благим матом, приказывая немедленно бежать, прятаться, зарыться глубоко под землю от этого прекрасного, улыбающегося чудовища.

Хозяйка квартиры судорожно сглотнула пересохшим горлом, отбросила тряпку и намертво вцепилась побелевшими пальцами в спасительную рифленую рукоять метеоритной сковородки, спрятанной под стойкой.

Ветеран в мясном цехе замер, словно мраморное изваяние. Великий полководец медленно прикрыл глаза, блокируя человеческие страхи и переходя в состояние абсолютного, ледяного боевого транса. Сердцебиение гиганта замедлилось до одного удара в десять секунд.

Враг перешел границу. Игра в прятки официально завершилась.

Телевизионная магия началась с ослепительной вспышки накамерного света. Тучный оператор, кряхтя и переваливаясь с ноги на ногу, включил запись. На черном пластиковом корпусе аппаратуры загорелся крошечный, но невероятно зловещий красный огонек, возвещающий о начале прямого эфира.

Ирэн Гаджа мгновенно преобразилась. Из надменной, холодной столичной штучки журналистка по щелчку пальцев превратилась в саму очаровательность. Ее голос зазвучал бархатисто, с легкими, доверительными интонациями, от которых у простых зрителей по ту сторону экрана должно было немедленно возникнуть желание доверять каждому слову этой милой девушки.

Кулинарный диктатор, напротив, стремительно терял остатки напускной солидности.

Оказавшись под прицелом объектива, Михалыч внезапно осознал всю тяжесть медийной ответственности. Толстяк обильно вспотел. Крупные капли катились по багровому лбу, грозя испортить белоснежный воротник парадного кителя. Шеф-повар пытался втянуть живот, держать спину ровно и одновременно лучезарно улыбаться, из-за чего стал похож на перекормленного, крайне взволнованного мопса на выставке собак.

— Здравствуйте, дорогие телезрители! — пропела Ищейка, грациозно поворачиваясь к камере. — Сегодня мы находимся в святая святых омской гастрономии. Ресторан «Два Гуся» буквально взорвал кулинарный рынок города. И рядом со мной создатель этого чуда — шеф-повар Михаил!

Красавица изящным жестом направила микрофон в сторону потеющего коммерсанта.

— Михаил, раскройте секрет! — Ирэн чуть склонила голову набок, и в ее идеальных синих глазах блеснул недобрый, хищный огонек. — Весь город говорит о вашем уникальном мясе. Невероятная мраморность, потрясающий вкус. Признайтесь, кто ваш тайный поставщик? Как вам удается обходить логистические кризисы и привозить столь редкую дичь, минуя стандартные, скучные фермерские рынки и жесткие ветеринарные контроли?

Вопрос был задан с убийственной, профессиональной точностью. Журналистка расставила логические капканы так искусно, что уйти от прямого ответа, не потеряв лицо перед тысячами зрителей, оказалось невозможно.

Михалыч поплыл. Шеф-повар начал судорожно моргать, сглатывая вязкую слюну. Упоминание ветеринарного контроля ударило по самым больным, параноидальным струнам коммерческой души.

— Ну… знаете ли, Ирэн… — заблеял толстяк, нервно теребя пуговицу. — Это, так сказать, коммерческая тайна! Эксклюзивные договоренности! Мы работаем только с проверенными людьми. Никаких посредников, никаких перекупщиков.

Демон в юбке лишь мило улыбнулась, но микрофон не убрала, продолжая давить невидимым, колоссальным авторитетом.

— Понимаю, коммерция любит тишину, — промурлыкала телезвезда. — Но зрителям нужны подробности. Ходят слухи, что у вас работает настоящий гений разделки. Человек, который лично привозит этот эксклюзив прямиком из тайги. Это правда?

Окончательно загнанный в угол, потерявший способность к рациональному мышлению ресторатор решил использовать свой главный, как ему казалось, козырь. Михалыч с облегчением ухватился за спасительную соломинку.

— Истинная правда! — выпалил кулинарный вождь, гордо выпячивая грудь. Страх перед разоблачением сменился хвастливой гордостью. — У нас работает настоящий самородок! Уникум из-под Красноярска! Немой богатырь, понимаете? Контузия после схватки с медведем! Человек слова сказать не может, зато мясо чувствует, как никто другой! Рубит так, что щепки летят, и товар от староверов поставляет высочайшего качества!

Слова шефа прозвучали громко, раскатисто, навсегда фиксируя легенду прикрытия в телевизионных архивах. Ирэн Гаджа медленно опустила микрофон. Журналистка получила именно ту информацию, ради которой проделала весь этот путь.

— Немой самородок из тайги, — эхом повторила девушка, и ее голос на долю секунды утратил бархатистость, звякнув арктическим льдом. — Звучит невероятно романтично.

Внезапно ведущая резко, без предупреждения сменила траекторию движения. Проигнорировав выстроенный оператором кадр и растерянного ресторатора, Ищейка решительно развернулась в сторону цокольного этажа.

— Я хочу немедленно увидеть вашего гениального мясника в деле, — бросила красавица, не оборачиваясь.

Острые шпильки дорогих итальянских туфель агрессивно, ритмично зацокали по кафельной плитке, отбивая пугающий марш надвигающейся беды. Тучный оператор, чертыхаясь и путаясь в проводах, попытался броситься следом, но банально не успел за невероятной, нечеловеческой скоростью миниатюрной брюнетки. Звукорежиссер зацепился мохнатым микрофоном за свисающую с потолка вытяжку, окончательно застопорив продвижение прессы.

Девушка оказалась у входа в холодный цех в полном, звенящем одиночестве.

Вход в Обитель Холода был закрыт плотными, тяжелыми пластиковыми шторами-жалюзи, предназначенными для удержания минусовой температуры. Журналистка не стала останавливаться. Изящные, унизанные кольцами пальцы бесцеремонно раздвинули мутные полосы силикона.

Ирэн шагнула внутрь. Пластиковые шторы сомкнулись за ее спиной с влажным шлепком, наглухо отрезая пространство цеха от суеты горячей кухни, объективов видеокамер и посторонних глаз.

Температура воздуха здесь стабильно держалась на отметке плюс четыре градуса. Холодильные установки гудели монотонно, убаюкивающе. Однако в ту секунду, когда высший демон преисподней переступил порог, микроклимат изменился кардинально. Столбик термометра словно рухнул до абсолютного ноля. Воздух кристаллизовался, превратившись в колючую, обжигающую легкие субстанцию.

Посреди цеха, возвышаясь над массивным разделочным столом из нержавеющей стали, стоял Ветеран.

Двухметровый гигант, затянутый в белоснежный, трещащий по швам поварской китель и черный прорезиненный фартук, замер. Правая рука, сжимающая тяжелый, идеально заточенный секач, была занесена высоко над куском рубинового мяса.

Охотник и Хищник наконец-то оказались лицом к лицу, без посредников, без дистанции, на крошечном пятачке промерзшего кафеля.

Мир вокруг перестал существовать. Сквозь фальшивую маску сурового, немого омского рубщика мяса на незваную гостью смотрел абсолютный, тысячелетний Убийца — сущность, уничтожившая больше жизней, чем могло вместить население этого заснеженного города. Стальные, лишенные эмоций глаза Бродяги не моргали, сканируя противника.

В ответ, сквозь безупречную фарфоровую маску красивой, хрупкой земной журналистки на мясника взирало древнее, бесконечно злобное Чудовище. Синие радужки Ирэн окончательно затопила мертвая, арктическая белизна, в центре которой пульсировали узкие вертикальные зрачки.

Тишина в цехе стала плотной, осязаемой. Ее можно было резать теми самыми кухонными топориками.

Никто не двигался. Любое, даже самое микроскопическое изменение позы могло послужить триггером для начала кровавой, разрушительной бойни. Рука тактика, скрытая за бортом стола, находилась в миллиметре от спрятанной арматуры. Мышцы колосса напряглись, превратившись в стальные канаты, готовые взорваться смертоносным броском.