Наемник, проигнорировав крик, с нечеловеческой силой вогнал обе латные перчатки прямо в нестабильный контур. Великан начал вручную, грубой физической силой и проклятой плотью удерживать Врата открытыми.

Колоссальный поток межпространственной энергии ударил по телу воина. Латы мгновенно раскалились добела, плавясь и стекая жидким металлом на базальтовый пол. Кожа на руках бродяги зашипела, обугливаясь до костей. Убийца отдавал жизненную силу, пытаясь стабилизировать коридор для хрупкого человека.

— Иди! — хрипло, надсадно рявкнул Крид, с трудом удерживая разрывающуюся ткань мироздания. — Прыгай, дура! У меня мало времени!

Паника накрыла Аду с головой. Девушка вспомнила, как гигант закрывал ее плащом от кислотной бури. Этот угрюмый мясник собирался добровольно сгореть заживо, чтобы кухарка из Сибири смогла принять горячую ванну. И забыть её.

— Я без тебя никуда не уйду! — в истерике завопила сибирячка. Злые слезы брызнули из глаз, смешиваясь с сажей на щеках.

Девчонка бросилась вперед. Хрупкие человеческие руки намертво вцепились в раскаленный рукав великана. Кожа на ладонях мгновенно зашипела от ожога, но кулинар лишь крепче стиснула зубы. Повариха отчаянно дернула дуболома на себя, пытаясь вытащить спасителя из эпицентра ритуала.

— Отпусти! Ты сорвешь контур! — прохрипел мечник, чьи кости уже начали крошиться под напором чистой магии.

Физическое вмешательство белковой массы нарушило хрупкий баланс. Нестабильная серебристая воронка, перегруженная сопротивлением двух тел и демонической клятвой, коллапсировала.

Раздался оглушительный, вакуумный хлопок.

Пространственный Разрыв сработал как исполинский пылесос. Чудовищная гравитация подхватила визжащую Аду, наполовину сгоревшего гиганта и матерящийся череп Архилича. Троицу швырнуло в абсолютно черную, ледяную пустоту. Свист ветра. Вспышка ослепительного белого света. И тошнотворное чувство бесконечного падения.

Переход закончился резким, болезненным ударом.

Ада с глухим стоном выкатилась из портала. Больно приложилась коленями обо что-то твердое, проехалась по полу и замерла, судорожно глотая воздух.

Атмосфера изменилась. Исчез въедливый запах серы и тысячелетнего гноя. Пахло пылью, дешевым стиральным порошком и сыростью. Девушка часто заморгала, прогоняя темноту.

Под ладонями лежал старый, протертый до дыр линолеум. Взгляд скользнул выше. Выцветшие обои в мелкий цветочек. Батарея центрального отопления с облупившейся краской. За приоткрытым пластиковым окном монотонно шумел сибирский дождь, а где-то вдали лениво сигналила маршрутка.

Омск. Она была дома.

Но праздновать триумф было рано. Справа раздался тяжелый, глухой удар. На линолеум рухнуло исполинское тело, в щепки проломив старый журнальный столик.

Крид. Точнее, то, что от него осталось. Закованная в оплавленный шлак фигура лежала абсолютно неподвижно. От доспехов валил едкий сизый дым. Кожа сгорела подчистую, обнажив жуткий, обгорелый костяк. Грудная клетка не вздымалась. Дыхания не было. Переход выжег бессмертного дотла.

Рядом, уткнувшись в ножку продавленного дивана, валялся возмущенно мигающий зелеными глазницами череп Архилича, сыплющий отборными проклятиями на мертвом языке.

Сибирячка на ватных ногах подползла к дымящейся туше. Скуля от невыносимого отчаяния, девчонка прижалась грязным ухом прямо к почерневшей груди ветерана.

Звенящая, мертвая тишина. Секунда. Вторая. Третья. Время растянулось в вязкую пытку. Слезы ручьями покатились по грязным щекам.

И вдруг…

Тяжелый, глубокий, невероятно мощный удар. Звук, похожий на детонацию глубинного заряда.

Ту-дух.

Затем второй. Третий. Ритм начал стремительно ускоряться. Под обугленной броней с мерзким, чавкающим звуком начали агрессивно делиться клетки. Проклятие Одина плевало на законы сибирской физики и смену измерений. Бессмертный организм упрямо запускал цикл жесткой, бескомпромиссной регенерации.

Ада судорожно выдохнула. Утерла грязь со лба тыльной стороной обожженной ладони и робко, надломленно улыбнулась.

Девушка осторожно, стараясь не касаться ожогов, погладила гиганта по пепельным, слипшимся от чужой крови волосам. Наклонилась и тихо шепнула прямо в обугленное ухо убийцы:

— Сработало, дубина ты бессмертная… Лежи. Никуда не торопись. Сейчас я поставлю вариться нормальный, человеческий борщ… и даже ты оживешь. Смена только начинается.

Переход между мирами, вопреки расхожим легендам и дешевым фэнтезийным романам, не сопровождался ни раскатами грома, ни пением инфернальных хоров. Никакого пафоса, ослепительных вспышек или запаха серы. Пространство просто устало чавкнуло, издав звук, с которым обычно лопается набитый продуктами пластиковый пакет, если его уронить на асфальт.

Реальность с неохотой выплюнула своих нелегальных пассажиров. Девушка, огромный клетчатый баул челнока и бесчувственное двухметровое тело с оглушительным грохотом вывалились на скрипучий советский паркет. Сверху лежал потертый, помнящий еще генсеков линолеум, который совершенно не добавил жесткой посадке мягкости.

Сенсорный шок от смены мерностей ударил по нервам наотмашь. Магия Земли, тысячелетиями питавшая каждую клетку Ветерана, исчезла. Словно кто-то безжалостно выдернул силовой кабель из розетки. Доспехи, выкованные в адских кузнях, сгорели при переходе без остатка. Великий убийца лежал на полу абсолютно голый, бледный и неподвижный, как мраморная статуя, испещренная жуткими шрамами. Его дыхание едва угадывалось. Регенерация, лишенная привычного магического топлива, впала в анабиоз.

Ада, тихо поминая всех известных демонов, с трудом оторвала лицо от пола. На одних рефлексах пальцы намертво сжимали рукоять верной метеоритной сковородки. Девушка медленно села, морщась от боли в ушибленном плече, и огляделась.

Знакомые выцветшие обои. Узкое окно, за которым чернела омская ночь. Хлипкая межкомнатная дверь.

Страха не было. Пережитое в Бездне навсегда выжгло из нее способность паниковать по пустякам. После костяных драконов и рек кипящей крови тесная однокомнатная хрущевка казалась неприступной крепостью. Организм требовал только одного: немедленно восполнить потраченные нервы ударной дозой калорий.

Девушка перешагнула через неподвижного гиганта, бросила сковородку на табуретку и решительно направилась в крошечную кухню.

В старом, утробно рычащем холодильнике «Бирюса» чудом сохранилась кастрюля с отличным говяжьим бульоном. Ада действовала на автомате, с ледяным спокойствием опытного су-шефа. Зажглась конфорка советской плиты. На сковородку полетел кусок сливочного масла, следом отправились мелко нашинкованный лук, морковь и натертая свекла. Шипение раскаленного жира нарушило тишину спящей квартиры.

Спустя пятнадцать минут густой, тяжелый, невыносимо уютный аромат настоящей домашней зажарки, сдобренной чесноком и томатной пастой, начал расползаться по тридцати трем квадратным метрам жилплощади. Запах жареного мяса, овощей и специй вырвался в коридор, плотным облаком накрывая лежащего на линолеуме воителя.

Для рецепторов гостя из Бездны этот аромат стал настоящим алхимическим ударом.

Земная пища источала дикую, первобытную энергию. Густой запах борща сработал как нашатырный спирт, пробиваясь сквозь кому. Ноздри Ветерана хищно раздулись. Внутри спящего организма сработали древние инстинкты выживания. Регенерация, почуяв близкий источник калорий, со скрипом несмазанной телеги запустилась вновь. Свежие раны запульсировали тупой, тягучей человеческой болью.

Веки дрогнули. Холодные, пустые глаза распахнулись, мгновенно фокусируясь в темноте.

Воинские рефлексы взвыли дурным голосом. Незнакомая территория! Чужие запахи! Угроза!

Великий мечник с грацией пробудившегося хищника резким, неуловимым глазу движением вскинулся с пола. Смертоносная пружина развернулась во всю мощь, переходя в идеальную боевую стойку.