Девушка сдавленно вскрикнула, инстинктивно отшатнувшись за широкую, бронированную спину проводника. Перед ней скалилась толпа отвратительных, гротескных мутантов.

Местные аборигены. Племя полуцивилизованных приматов, кое-как адаптировавшихся к невыносимым условиям мёртвого города. Присмотревшись в тусклом свете гнилушек, сибирячка с леденящим ужасом осознала подлинную природу нападающих. Эти жуткие твари когда-то были обычными людьми. Безжалостная инфернальная деволюция жестоко отбросила разумный вид на несколько ступеней вниз, стерев всё человеческое.

Существа густо обросли грязной, свалявшейся клочьями серой шерстью. Позвоночники искривились, заставляя передвигаться исключительно на четырёх конечностях, тяжело опираясь на длинные, мускулистые руки с уродливыми чёрными когтями. Вытянутые челюсти, глубоко посаженные глаза, горящие безумным, первобытным голодом. Жуткая, извращённая пародия на стаю диких павианов.

Но самым страшным было то, что мутанты сохранили жалкие, нелепые осколки прошлого быта. Поверх густой шерсти на многих болтались изодранные, сгнившие лохмотья вполне узнаваемой одежды. Выцветшие зимние пуховики, превратившиеся в лохмотья джинсы, остатки когда-то модных футболок, надетых задом наперёд или повязанных на манер набедренных повязок.

Стая агрессивно шипела, обнажая длинные жёлтые клыки и капая слюной на гранит. В мозолистых, узловатых пальцах дикари крепко сжимали оружие: обрезки ржавой арматуры, заточенные куски дорожных знаков, массивные железнодорожные болты, примотанные к водопроводным трубам синей изолентой. Местные хозяева явно не собирались делиться водопоем с залётными чужаками и уже предвкушали сытный мясной обед.

Кольцо медленно, слаженно и неотвратимо сужалось.

Свирепый, гортанный рёв разорвал напряжённую тишину подземелья, заставив рядовых мутантов испуганно прижать уши. Шерстяное кольцо почтительно расступилось.

На гранитную платформу, тяжело опираясь на покрытые мозолями костяшки пальцев, вывалился вожак. Настоящая гора бугристых мышц и свалявшейся серой шерсти, щедро исполосованная старыми шрамами. На толстой, бычьей шее альфа-самца гордо красовалось ожерелье из грязных автомобильных свечей зажигания — символ высочайшего статуса. Дикарь яростно ударил себя в грудь кулаками размером с пивные кружки, задрал уродливую морду и бросился на нарушителей границ, раскручивая над головой увесистый кусок ржавой арматуры.

В разуме вожака уже рисовалась картина кровавого триумфа. В реальности же всё закончилось унизительно быстро.

Обнажать легендарный двуручник? Оказывать подобную честь блохастой макаке-переростку? Тысячелетний наёмник даже не сменил стойку. Бронированный гигант сделал один ленивый, почти скучающий шаг в сторону. Смертоносная железка со свистом рассекла пустоту.

Закованная в сталь рука молниеносно метнулась вперёд, мёртвой хваткой перехватывая волосатое запястье агрессора. Следом раздались два хлёстких, невероятно обидных и звонких удара латной перчаткой наотмашь. Звук увесистых пощёчин разнёсся по сводам разрушенной станции, словно пистолетные выстрелы.

Прежде чем ошеломлённый мутант успел осознать масштаб своего падения, ветеран брезгливо схватил тяжеловеса за шкирку и с силой впечатал зубастой мордой прямо в потрескавшийся асфальт платформы. Сверху на затылок поверженного лидера небрежно опустился тяжёлый кованый сапог, намертво фиксируя тушу на полу.

Вся драка заняла не больше секунды. Воспитательный процесс завершился безоговорочной капитуляцией.

Остальная стая замерла в абсолютном, парализующем ужасе. Шипение мгновенно стихло. Обезьяны-переростки испуганно таращились на невозмутимого чужака, растоптавшего их лидера с грацией человека, прихлопнувшего назойливого комара.

Продолжая лениво придавливать брыкающегося альфу к граниту, проводник медленно обвёл притихшую аудиторию ледяным взглядом. Слова здесь явно не работали. Требовался универсальный язык жестов.

Тёмный страж неспешно извлёк из поясной сумки пустую пластиковую тару сибирячки. Выразительно, с громким треском потряс ею в воздухе, привлекая внимание каждого мутанта. Затем свободная рука в латной рукавице чётко указала на собственное горло. Воин запрокинул голову, старательно имитируя жадное питьё из горлышка. Завершая пантомиму, мечник сделал широкий, требовательный жест в сторону тёмных тоннелей, ясно давая понять, чего именно ждёт от гостеприимных хозяев.

Осмелевшая Ада выглянула из-за широкой спины своего защитника. Профессиональный инстинкт требовал немедленно внести ясность в техническое задание.

— Чистая! — звонко рявкнула повариха, для убедительности погрозив стае обломком хитинового ножа. — Нам нужна нормальная, чистая вода! Чтобы набрать с собой в дорогу. Понятно вам, жертвы эволюции⁈

До дикарей начало доходить. Обезьяны нервно переглянулись. По рядам прокатилось возбуждённое, суетливое перешёптывание и тихое похрюкивание. Агрессия окончательно сменилась растерянностью и благоговейным страхом перед могущественными пришельцами.

Внезапно толпа расступилась во второй раз. Градус местного абсурда стремительно пробил потолок, устремляясь в стратосферу.

Из непроглядной тьмы технического тоннеля, старчески кряхтя и тяжело прихрамывая на левую ногу, к героям вышел местный духовный лидер.

Выглядел старец так, что землянка едва не выронила своё импровизированное оружие. На сгорбленном, покрытом седой шерстью шамане болтались невероятно грязные, щедро покрытые въевшимся машинным маслом, но до боли узнаваемые обноски. Классический тёмно-синий спортивный костюм из плотной синтетики. Три легендарные белые полоски тянулись вдоль рукавов и штанин, символизируя то ли дань ушедшей эпохе, то ли высшую степень просветления. Святой, неубиваемый «Абибас» старого мира, благополучно переживший апокалипсис.

Грудь жреца украшало массивное ритуальное ожерелье из поцарапанных компакт-дисков, тускло бликующих в полумраке. А вместо традиционного деревянного посоха этот осколок пацанской культуры с невероятно важным видом опирался на помятую алюминиевую бейсбольную биту.

Шаман-гопник остановился в паре метров. Совершенно проигнорировав распластанного по полу вожака, старец уставился на пластиковую бутылку. В мутных, слезящихся глазах мелькнула искра подлинного разума.

Дикарь глубокомысленно крякнул. Одобрительно поцокал языком, оценив серьёзность намерений визитёров. Затем авторитетно ударил металлической битой по граниту, выбив сноп искр, и уверенным, широким жестом поманил героев за собой в густую черноту подземелий.

Нервное напряжение лопнуло. Ада не выдержала и истерично, надрывно хихикнула в кулак.

— Ну слава богу, — пробормотала девушка, пряча тесак и вытирая выступившие от смеха слёзы. — Местная интеллигенция подъехала. Вопросы решаются на высшем уровне. Пошли, Виктор. Нас чёткий пацан к водопою приглашает, отказываться не по понятиям.

Шаман в грязном, но по-своему священном костюме с тремя полосками шагал впереди с непоколебимой уверенностью пророка, ведущего паству в землю обетованную. Правда, вместо каменных скрижалей местный духовный лидер опирался на помятую алюминиевую биту. Резиновые подошвы стоптанных кроссовок мерно шлепали по растрескавшемуся асфальту, а металл звонко выстукивал ритм, проверяя дорогу и одновременно отпугивая мелкую теневую дрянь. Цок-цок. Хрусь. Цок. Эхо гуляло по вымершему каньону из стекла и бетона, заранее предупреждая крупных хищников о приближении крайне странной делегации.

Ада семенила следом, вжимая голову в плечи. Девушка старалась наступать точно в следы провожатого, поминутно озираясь. Замыкал короткую процессию тысячелетний наемник. Темный страж нависал над хрупкой землянкой несокрушимой, покрытой глубокими вмятинами стальной скалой, надежно прикрывая тылы.

Чем глубже спасательная экспедиция погружалась в урбанистические джунгли Бездны, тем тоскливее становился пейзаж. И тем активнее этот самый пейзаж пытался их переварить. Мертвый мегаполис только притворялся заброшенным кладбищем. На самом деле здесь кипела бурная, отвратительная жизнь. Городские руины давно превратились в замкнутую, агрессивную пищевую цепь. Выживали тут исключительно те, кто мог перекусить арматуру и закусить менее расторопным соседом по кварталу.