Странник сделал шаг вперед, загораживая онемевшую от такого бурного приема сибирячку.

— Громко орёшь, Хозяин Праха, — сухо констатировал убийца. — Голова болит.

Глухой, металлический лязг — и колоссальный валирийский двуручник снова покинул ножны. Меч хищно блеснул в изумрудном свете магического шторма.

— Я пытался по-хорошему, — пробасил гигант, его ледяные глаза убийцы изучали пульсирующее торнадо некроманта, ища уязвимые точки. — Страницу не отдал. Двери сломал. Теперь придется ломать тебя. Чисто логистическая необходимость.

Мужчина небрежно толкнул ошеломленную Аду в плечо, направляя ее в сторону массивной мраморной колонны.

— Спрячься за мосол. И держи сковородку наготове. Если этот шумный старик закидает меня своей магией, будешь добивать.

Архилич Кел-Моран, взбешенный этой будничной, деловой реакцией на его величайший гнев, выкинул вперед костяную руку.

Некротический смерч послушно подчинился воле хозяина.

С пронзительным, режущим уши свистом из торнадо вырвался целый шквал копий, сотканных из чистой, концентрированной темной энергии. Сотни изумрудных стрел, способных растворить плоть и сталь в радиоактивный пепел за жалкие доли секунды, обрушились на одинокую фигуру в закопченных латах.

Бродяга не стал уклоняться. Не стал закрываться магическим щитом или руническими артефактами.

Исполин просто сделал уверенный, чеканный шаг вперед. Навстречу ревущему магическому шторму.

Копья некроэнергии с оглушительным треском ударялись о тяжелую броню. Изумрудное пламя охватывало сталь, шипело на закопченных пластинах, пытаясь найти хоть малейшую щель. Ткань темного плаща на спине наемника мгновенно вспыхнула и осыпалась серым пеплом. Кожа на открытых участках шеи и лица дымилась и чернела.

Но дуболом продолжал переть напролом. Один шаг. Второй. Третий. Монотонно, как поршень в адском двигателе. Тяжелые сапоги впечатывались в базальтовый пол, кроша камень в пыль, а некротический шторм бессильно разбивался об эту несокрушимую, упрямую глыбу плоти и металла.

— Ой, Виктор, вы же насквозь горите! — донесся из-за колонны звонкий, испуганный женский голос, щедро приправленный омским сарказмом. — Запах, конечно, специфический, Зинаида за такую подачу вас бы точно уволила без выходного пособия. Аккуратнее, Витя, у него же Гримуар! Не забрызгай мне книгу!

Мечник не ответил. Великан молча, игнорируя чудовищный урон и агонию регенерирующей плоти, шел к алтарю с Черным Гримуаром. Изумрудный свет магии Кел-Морана отражался в его вымороженных ледяных глазах, и в этих глазах не было ничего, кроме холодного, прагматичного расчета. Дипломатия закончилась. Пришло время грубого, физического вмешательства в некротический баланс.

Ад — это не какое-то конкретное место на карте. Это исключительно вопрос скверного отношения к жизни. И у тысячелетнего Архилича Кел-Морана с этим отношением всё обстояло крайне паршиво.

Древняя мумия не просто разозлилась. Мумифицированный бюрократ, веками протиравший золотые лохмотья на троне из черепов, искренне посчитал, что личное профессиональное достоинство смешали с радиоактивным пеплом. Да еще и щедро приправили чесноком, предложив тарелку дешевого супа вместо рабского поклонения. Реакция последовала незамедлительно. И получилась впечатляющей.

Копья некротической энергии ударили в упор. Изумрудные стрелы чистой, концентрированной смерти. Такие штуки обычно растворяют взвод тяжелой гномьей пехоты до состояния липкой, дымящейся лужицы за доли секунды. Шквал обрушился на одинокую фигуру в латах, не оставив ни единого шанса на уклонение.

Колоссальный тронный зал мгновенно утонул в ревущем зеленом мареве. Воздух зазвенел от запредельного напряжения чудовищной магии. Костяные големы вдоль стен, лишенные индивидуальной воли, синхронно рухнули на колени, кроша базальтовый пол. Сила повелителя подавляла даже безмозглую нежить, прижимая слуг к земле.

Ада сжалась в крошечный комок за массивной мраморной колонной. Зажмурилась до цветных кругов перед глазами. Прижала к груди тяжелую чугунную сковородку, словно кусок метеоритного железа мог послужить последним рубежом обороны против локального конца света.

Жар от бушующего шторма стоял такой, что кожа на лице нестерпимо зачесалась, грозя пойти волдырями. В воздухе отчетливо, до рези в носу запахло озоном, серой и горелым человеческим мясом. Повариха прекрасно понимала: физика такого обращения не прощает. Биология — тем более. Ни один живой организм не способен пережить прямое попадание концентрированного распада.

Но у наемника были свои, очень специфические счеты с фундаментальными науками.

Изумрудный шторм немного стих, распадаясь на тлеющие зеленые искры. Архилич вальяжно откинулся на спинку трона, уже приготовившийся праздновать легкую победу и мысленно подсчитывать расходы на ремонт оплавленного интерьера. Замер. Пустые глазницы, полыхающие зеленым огнем, вылезли бы на лоб от тотального шока, если бы лоб не истлел века назад.

Дуболом в закопченных латах продолжал стоять.

Доспехи ветерана поплыли. Превратились в бесформенные, раскаленные докрасна куски оплывшего металла. Кожа на открытых участках шеи и лица дымилась, чернела, отваливалась омерзительными, сухими хлопьями. Обнажались дымящиеся, пульсирующие мышцы и голые белые кости. Но бродяга не упал. Не закричал от невыносимой боли. И даже не сбил ровного дыхания.

Началось самое мерзкое, выворачивающее наизнанку зрелище за всю долгую историю Башни Костей.

Прозвучал влажный, громкий чавкающий звук. Хлюпанье перекрыло гул стихающей магии. Сожженная плоть бессмертного убийцы восстанавливалась прямо на ходу. Новые слои мышц, кровеносных сосудов, нервов и кожи нарастали поверх обугленных костей с бешеной, неестественной скоростью. Свист растворяющейся под кислотным огнем плоти сменялся липким хрустом стремительно делящихся клеток.

Агонизирующий, бесконечный цикл разрушения и созидания. Ветеран переносил эти адские муки с абсолютно отрешенным видом человека, невероятно уставшего стоять в длинной очереди за армейской похлебкой. Боль давно стала для воина просто фоновым шумом, как завывание ветра в ущелье. Привычная, въевшаяся в подкорку рутина.

Убийца сделал еще один тяжелый, чеканный шаг вперед. Навстречу ревущему изумрудному торнадо. Некротический шторм бессильно разбивался об эту упрямую, несокрушимую глыбу. Проклятие работало на максимальных оборотах, пережевывая магию смерти и выплевывая обратно.

Архилич сломался.

Извращенная, выверенная логика мертвеца тысячелетиями опиралась на один железобетонный факт: всё живое рано или поздно сгниет. Владыка Смерти физически чувствовал, как рушится выстроенная система мироздания. Распад не брал этого упрямого смертного. Тлен отказывался поглощать изуродованную шрамами тушу.

Некромант пронзительно заверещал на ультразвуке. Роскошные золотые одежды бешено развевались на магическом ветру. Старик запаниковал, обрушив на наглеца всю оставшуюся мощь древних проклятий, отчаянно пытаясь хотя бы замедлить неумолимо надвигающийся кошмар. Тщетно.

Наемник полностью проигнорировал визгливые телепатемы. В два коротких, пружинистых прыжка сократил дистанцию до алтаря. Глухой, ритмичный лязг тяжелых сапог по оплавленному базальту прозвучал как удар судейского молотка.

Никаких пафосных речей. Никаких красивых боевых стоек из дешевых рыцарских романов. В реальной драке побеждает тот, кто бьет первым и без предупреждения.

Могучая рука в латной перчатке, покрытая свежими, еще розовыми рубцами, молниеносно метнулась вперед. Пальцы намертво перехватили древний посох Архилича, щедро усеянный редчайшими рунами.

Кел-Моран взвизгнул, пытаясь вырвать свое оружие. Бесполезно. Хватка бродяги походила на работу промышленного гидравлического пресса.

Раздался сухой, пушечный треск. От этого звука жалобно зазвенели хрустальные люстры под высоким потолком. Ветеран просто, без лишних затей сломал бесценный магический артефакт о бронированное колено. Изумрудная искра некротического ядра в навершии жалобно мигнула и навсегда погасла. В костлявой руке лича осталась лишь бесполезная, гладкая деревяшка. Эпичное оружие превратилось в мусор.