Пальцы великана играючи завернули нержавейку в тугой, геометрически идеальный двойной морской узел.

Закончив свою инсталляцию, мечник вежливо, без единого звука положил получившийся кусок кухонного кубизма на ближайшую пластиковую разделочную доску. Металл тихо звякнул, ставя жирную точку в споре о субординации.

Животный ужас парализовал волю Михалыча. Мозг кулинара лихорадочно кричал, что человек, способный так непринужденно завязать в узел легированную сталь, сможет с такой же легкостью завязать бантиком его собственный позвоночник.

Этой секундной паузой виртуозно воспользовалась Ада. Девушка выступила из-за спины своего телохранителя, поправила воротник кителя и ледяным тоном диктатора, принимающего капитуляцию, озвучила условия.

— Значит так, Михаил Потапович. Мы забываем про этот инцидент. Я официально возвращаюсь на должность су-шефа со всеми вытекающими полномочиями и премиями. А это — мой немой троюродный брат Витя. Ему нужна работа. И Витя прямо сейчас идет в мясной цех. Вопросы есть?

Вопросов у шефа не оказалось. Михалыч лишь судорожно сглотнул вязкую слюну, нервно кивнул и, стараясь не поворачиваться к гиганту спиной, жестом пригласил новых хозяев положения следовать за ним.

Делегация миновала жаркую зону плит и спустилась на цокольный этаж, в святая святых любого крупного ресторана — Обитель Холода.

Мясной цех встретил пришедших гудением промышленных рефрижераторов и стабильной температурой в плюс четыре градуса. Для обычного человека находиться здесь без телогрейки было пыткой, но для бессмертного существа, привыкшего к ледяным пустошам нижних миров, этот микроклимат показался поистине райским курортом. Идеальная, консервирующая среда для высшей нежити.

Посреди помещения, подвешенная за ахиллово сухожилие на массивном стальном крюке, покачивалась огромная говяжья полутуша. В углу жались двое местных рубщиков, с опаской поглядывая на вошедшего исполина в спортивках.

Михалыч дрожащей рукой указал на висящее мясо, затем на лежащую рядом на столе защитную кольчужную перчатку.

Новичок проигнорировал стальную рукавицу. Защита была уделом трусов и смертных, боящихся порезаться о собственную слабость. Бродяга подошел к разделочному столу, взял в руки обычный профессиональный обвалочный нож с желтой пластиковой ручкой и слегка взвесил инструмент на ладони, проверяя баланс.

Затем тысячелетний полководец закрыл глаза, настраиваясь на структуру плоти.

В следующее мгновение руки гиганта превратились в смазанное, серое пятно. Это не была банальная кулинарная разделка. Это не было рубкой мяса. Происходящее напоминало виртуозный, смертоносный танец.

Ветеран читал геометрию висящей туши так же, как читал слабые места в доспехах палаладинов Света. Лезвие не разрубало кости — оно идеально, с хирургической точностью находило малейшие зазоры между суставами, проскальзывало сквозь хрящи, отделяя мышцы от скелета одним непрерывным, плавным движением. Это была высшая математика смерти, искусство расчленения, отточенное веками кровопролитных войн. Мясо само отпадало от костей, послушное воле мастера.

Ровно через сорок секунд танец завершился. Нож с легким стуком лег на стол.

На разделочной доске, выстроившись в идеальный, геометрически безупречный ряд, лежали одинаковые, грамм в грамм, порционные стейки. Остов полутуши, полностью лишенный съедобной плоти, сиротливо покачивался на крюке.

Двое местных рубщиков, наблюдавшие за процессом сквозь стеклянную перегородку, синхронно и истово перекрестились. Михалыч, забыв, как дышать, смотрел на результат работы с благоговейным, религиозным ужасом.

— Вы приняты, — заикаясь и вытирая пот со лба, выдавил из себя шеф-повар. — Главным мясником. Ставка двойная. Расчет наличными каждый вечер из кассы. Питание трехразовое, за счет заведения… только не убивайте никого, Христом Богом молю.

Ада шумно выдохнула, чувствуя, как с плеч свалилась невидимая бетонная плита. Главная логистическая проблема с прокормом бессмертного существа, сжигающего тысячи калорий на регенерацию, была блистательно решена за счет бюджета ресторана «Два Гуся».

Спустя пять минут новоиспеченному Главному Мяснику торжественно вручили его новую униформу — исполинский, плотный прорезиненный фартук черного цвета. Облачившись в него поверх спортивного костюма, мечник стал выглядеть как палач-профессионал, пришедший на казнь королевской семьи.

Рабочая смена пролетела незаметно. Кухня гудела, заказы сыпались как из рога изобилия, но мясной цех под руководством немногословного гиганта работал как швейцарские часы. Ни один сустав не был разрублен криво, ни один стейк не отличался по весу.

Поздний вечер незаметно опустился на заснеженный Омск. Ресторан закрывался.

В обязанности младшего персонала входил вынос мусора, но Ветеран, привыкший к тяжелому физическому труду, молча взял на себя эту задачу. Взвалив на могучие плечи четыре огромных, набитых пищевыми отходами черных мешка, воитель неспешно направился к служебному выходу. На его спине, в старом спортивном рюкзаке, болтался затаившийся Архилич.

Скрипнула железная дверь. Морозный воздух обжег легкие. Снег прекратился, оставив после себя звенящую, напряженную тишину спального района.

Пришелец подошел к зоне разгрузки и замер, не донеся мешки до баков. Его зрачки мгновенно сузились, мышцы под резиновым фартуком превратились в туго натянутые стальные тросы.

Один из тяжелых, сваренных из толстого железа мусорных контейнеров был изуродован до неузнаваемости. Металл был разорван изнутри, словно фольга. Края рваной пробоины неестественно выгибались наружу, свидетельствуя о чудовищной, нечеловеческой силе существа, искавшего пропитание.

На девственно белом снегу, прямо под разорванным железом, чернели густые капли вязкой слизи. Они прожигали наст, тихо шипя и испуская струйки едкого, ядовито-зеленого дыма.

Из глубины рюкзака, перекрывая гул трансформаторной будки, донесся встревоженный, срывающийся на панику шепот костяного мага.

— Они уже принюхиваются, Ветеран, — прохрипел Кел-Моран, и его зеленоватая аура замерцала сквозь плотную ткань. — Я чувствую колебания эфира. Ищейка взяла след Гримуара. Тварь из Бездны бродит среди этих бетонных лабиринтов. Перекур официально окончен.

Гигант не произнес ни слова. Спокойно, без резких движений он опустил черные мешки с мусором на снег. Затем его правая рука скользнула под широкий резиновый фартук.

Пальцы привычным, смертоносным хватом сомкнулись на рукояти тяжелого, идеально заточенного мясницкого топорика, реквизированного с кухни. Металл зловеще блеснул в свете мерцающей неоновой вывески «Два Гуся».

Тысячелетний убийца медленно повернул голову, вглядываясь в чернеющую пасть подворотни. Иллюзия мирной, трудовой жизни была разрушена. Охота на Земле официально началась.

Зеленый дым от прожженного снега еще висел в морозном воздухе, а иллюзия нормальной стабильной жизни уже разбилась вдребезги. Разорванный в клочья стальной мусорный бак не оставлял сомнений: спокойный ужин отменяется.

Рюкзак за спиной гиганта мелко затрясся. Архилич Кел-Моран, наглухо лишенный своей прежней магической мощи, с лихвой компенсировал это болтливостью.

— А я предупреждал! — панически засипел череп, подсвечивая брезент сумки тусклым трупным светом. — Авангард! Мусорщики! Ищейка пустила гончих, эфир гудит! Они алчут нашей плоти, бегите, глупцы!

— Кеша, заткнись, а то выкину прямо в эту радиоактивную лужу, — процедила Ада.

Внутри у девушки стремительно похолодело. Су-шеф моментально осознала весь масштаб логистической катастрофы.

— Витя, мы покойники, — выдохнула повариха, поворачиваясь к напарнику. — Наша главная вундервафля, твоя реликтовая рельса, сейчас преданно охраняет диван в квартире!

Ветеран проигнорировал панику спутницы. Бывший полководец невозмутимо подошел к изуродованному баку и с силой ударил кухонным топориком по рваному краю. Раздался сухой лязг — на лезвии осталась уродливая, глубокая зазубрина.