Пока Ада, удовлетворенно кивая, отсчитывала хрустящие купюры, атмосферу рыночной идиллии грубо нарушили.

К палатке, вальяжно попинывая снег, подвалила троица местных маргинальных элементов. Выглядели гости как классические представители низшей пищевой цепи криминального мира: надвинутые на глаза вязаные шапочки, дешевые куртки и наглые, бегающие взгляды.

— Эй, уважаемый, — протянул старший, поигрывая ключами на пальце. — Время аренду платить. Крыша мерзнет, понимаешь? Гони долю за точку.

Торговец мгновенно побледнел, суетливо пряча деньги Ады в глубокий карман пуховика.

Один из рэкетиров, решив добавить весомости требованиям, грубо оттолкнул девушку плечом в сторону.

— А ты, пигалица, давай двигай отсюда. Не мешай взрослым дядям дела решать.

Затем гопник перевел насмешливый взгляд на возвышающегося рядом великана в новеньком «Абибасе». Сплюнув под ноги, бандит нагло ударил кулаком по замотанному скотчем ковру, который воин снова водрузил на плечо.

— А это че за Терминатор недоделанный? — заржал маргинал, заглядывая в пустые глаза пришельца. — Эй, глухонемой, че в ковре прячешь? Труп тещи везешь?

Время вокруг замедлилось. Ада в ужасе затаила дыхание, ожидая, что прямо сейчас начнется кровавая баня с отрубленными головами и фонтанами крови на грязном снегу.

Но наказ «никого не рубить на куски» был усвоен идеально.

Драгоценная ноша так и осталась лежать на правом плече. С выражением лица бесконечно уставшего хирурга, которому приходится исправлять ошибки нерадивых интернов, гигант медленно поднял свободную левую руку. Огромная ладонь мягким, почти нежным движением перехватила кисть нападавшего.

Никакой магии. Никаких темных заклинаний или нечеловеческой скорости. Только голая физика и методичное, неумолимое сжатие чужой руки с силой промышленного гидравлического пресса.

Под аккомпанемент мерзкого, отчетливого хруста сминаемых костей, тысячелетний генерал монотонным голосом на идеальном русском языке начал читать академическую лекцию.

— Лучезапястный сустав человека, — спокойно вещал лектор, глядя, как глаза гопника вылезают из орбит от болевого шока, — состоит из восьми мелких, крайне хрупких костей. Ладьевидная, полулунная, трехгранная… Эта несовершенная конструкция способна выдержать прямое давление не более сорока килограммов на квадратный сантиметр.

Хруст усилился. Бандит попытался вырваться, но его кисть оказалась зажата в стальных тисках. Ноги маргинала подкосились.

— Ваша раса катастрофически пренебрегает кальцием, — с легким укором продолжил бессмертный убийца. — Ты посмел прикоснуться к моему сюзерену. И ты ударил по ножнам моего клинка. Объясни мне, смертный… Почему ты, будучи столь хрупким, ведешь себя так неосмотрительно громко?

Гопник с истошным воем рухнул на колени прямо в грязный снег. Боль в вывихнутом и раздробленном суставе парализовала волю, а первобытный, животный ужас, исходящий от пустых глаз возвышающегося над ним гиганта, заморозил кровь в жилах.

Двое подельников, мгновенно оценив расклад сил и полное отсутствие эмоций на лице незнакомца, побледнели до синевы. Не сговариваясь, рэкетиры развернулись и стремительно растворились в густой рыночной толпе, бросив своего главаря на произвол судьбы.

Великан брезгливо разжал пальцы. Воющий от боли вымогатель повалился на бок, баюкая искалеченную руку.

Ада шумно выдохнула, чувствуя, как сердце возвращается к нормальному ритму. Хозяйка квартиры с огромным облегчением констатировала, что технически расчленения не произошло. Кровь не пролилась, голова осталась на плечах. Зачет по поведению в обществе был сдан на отлично.

Трясущийся торговец попытался было отказаться от платы за одежду, бормоча слова благодарности, но нужная сумма была непреклонно оставлена на деревянном прилавке.

В качестве награды за проявленную чудесную сдержанность, на выходе с рынка девушка приобрела гигантскую, истекающую соком привокзальную шаурму с двойной порцией мяса.

Суровый воитель, остановившись посреди тротуара, недоверчиво осмотрел завернутый в фольгу цилиндр. Затем откусил сразу половину.

На каменном, покрытом шрамами лице впервые за многие сотни лет появилось выражение абсолютного, чистого блаженства. Глаза мечника слегка прикрылись. Вкус горячего, прожаренного на вертеле мяса, смешанного со свежими овощами и чесночным соусом, ударил по рецепторам мощнее любого эликсира исцеления. Создатель этого божественного хлебного свитка с мясом был мгновенно, заочно признан гением, достойным вечно пировать и сидеть по правую руку от Одина в залах Вальхаллы.

Сытые, одетые и относительно довольные жизнью герои неспешно направились в сторону автобусной остановки. Гигант в черном спортивном костюме мерно жевал шаурму, таща на плече замотанный скотчем ковер. Казалось, адаптация идет по плану.

Внезапно шаг Ветерана оборвался. Мышцы под новой кожаной курткой напряглись, превратившись в стальные канаты.

Возле переполненных мусорных баков, прямо за глухой кирпичной стеной рыночного павильона, неестественно дернулась густая тень.

Мечник медленно повернул голову. За кучей картонных коробок лежала крупная бродячая собака. Животное было мертво. Но самое страшное скрывалось в деталях: из оскаленной пасти пса на грязный снег медленно капала густая, черная, дымящаяся на сибирском морозе кровь.

Хватка огромной ладони на ковре стала жесткой до хруста. Иллюзия мирной, спокойной жизни среди панелек и ЖЭКов рухнула, не успев толком сформироваться.

Великий полководец узнал этот ядовитый след. Врата между мирами закрылись слишком криво. Барьер треснул, и Бездна уже начала по капле просачиваться в промерзший спальный район. Охота на Земле официально стартовала.

Возвращение с промерзшего насквозь рынка напоминало отступление разбитой, но не сломленной армии в зимние квартиры. Сибирский мороз все-таки сумел прогрызть даже новенькую рыночную броню, заставив героев ускорить шаг. Когда тяжелая, изуродованная надписями металлическая дверь подъезда с протяжным, болезненным скрипом захлопнулась за их спинами, отсекая завывающий ветер, пространство мгновенно изменилось.

Сумрак омского падика встретил путников своей неповторимой, ни с чем не сравнимой атмосферой. Нижняя половина стен была выкрашена в тот самый специфический оттенок зеленого, который в каталогах Гильдии Дизайнеров Бездны наверняка числился бы под кодовым названием «гоблинская тоска». Верхняя часть, покрытая осыпающейся меловой побелкой, щедро демонстрировала следы ожогов от спичек — примитивную наскальную живопись местных племен подростков.

Ветеран в скрипучем, необъятном «Абибасе», всё так же стоически удерживающий на могучем плече замотанный в советский ковер двуручник, мгновенно остановился. Инстинкты тысячелетнего убийцы заставили мышцы напрячься. Хищный взгляд просканировал лестничный пролет, выискивая скрытые ловушки.

Воздух здесь не просто пах. Он обладал плотностью, текстурой и сложнейшим букетом, сбивающим с толку даже обоняние бессмертного. Густые миазмы дешевого табака переплетались с резким, бьющим по рецепторам аммиачным ароматом кошачьей метки на горячей трубе отопления. Но доминирующей нотой, альфой и омегой этого пространства, была вечная, неистребимая, въевшаяся в самый бетон вареная капуста.

Гигант принюхался, глубокомысленно анализируя невидимую угрозу. Его ноздри хищно раздулись.

— Изощренная алхимическая завеса, — хрипло констатировал бывший генерал темных легионов, поворачиваясь к спутнице. — Хозяин этой каменной башни распыляет нейротоксины через вентиляционные шахты. Цель очевидна: одурманить разум, притупить рефлексы и ослабить волю чужаков перед решающим боем. Очень коварная тактика позиционной войны.

Ада, уставшая до состояния выжатого лимона, лишь философски вздохнула. Девушка стянула шапку, рассыпая по плечам наэлектризованные волосы.