Странник молча, брезгливым движением вырвал бесценный артефакт из трясущихся лап. Потянув за стягивающие горловину прочные шнурки, широко раскрыл зев рюкзака. Затем, совершенно не прилагая видимых физических усилий, подхватил тяжеленную метеоритную сковороду, ширина которой ровно в два раза превышала размер входного отверстия баула.

Ада тихо, испуганно ахнула, ожидая треска рвущейся дорогой ткани. Но чугунная махина просто плавно провалилась внутрь сумки с негромким, чавкающим звуком искаженного подпространства, исчезнув без малейшего следа. Рюкзак при этом не изменил ни своей первоначальной формы, ни габаритов, оставшись таким же плоским и аккуратным.

Следом в бездонное магическое нутро, словно в черную дыру, полетели полированные деревянные шкатулки со специями, сверкающие валирийские ножи, гранитные ступки и, под конец, сырой драконий стейк. Активная руна стазиса, вшитая в подкладку, гарантировала, что парное мясо останется свежим хоть до скончания времен.

Завершив упаковку, воин резким, отработанным движением затянул горловину и бесцеремонно повесил лямки ценнейшего артефакта на хрупкие плечи совершенно обалдевшей напарнице. Девушка рефлекторно согнула колени, приготовившись принять сокрушительный вес металла, но спина не почувствовала ничего тяжелее обычной осенней ветровки. Древняя магия Бездны работала безупречно, игнорируя гравитацию.

Торг официально завершился полным триумфом. Коммерсанты чудом сохранили никчемные жизни и обрели вожделенный кристалл, а покупатели получили всё необходимое для комфортного выживания.

Крид небрежно придвинул один ослепительно сияющий Камень Душ поближе к трясущемуся троллю, а второй изящно и абсолютно незаметно вернул во внутренний потайной карман плаща. Барыга тут же, давясь слюной, сгреб артефакт в толстостенную свинцовую шкатулку, торопливо пряча слепящий, привлекающий лишнее внимание свет.

Перед тем как навсегда покинуть разгромленный собственным величием рынок, бессмертный на секунду задержался. Запустив длинные пальцы в другой, более прозаичный и грязный карман плаща, он извлек крошечную, безнадежно потускневшую медную монету — бессмысленный, ничего не стоящий кусок окислившегося металла из давно погибшего человеческого мира.

С легким презрением, но без явной злобы, изгнанник ленивым щелчком отправил монету в долгий полет сквозь толпу.

Снаряд описал идеальную параболу и безошибочно прилетел точно к ногам мелко трясущегося шамана в засаленном спортивном костюме «Абибас». Старик всё это время скромно прятался за широкими спинами зевак, затаив дыхание наблюдая за безоговорочным триумфом своего щедрого нанимателя.

Абориген мгновенно проявил настоящие чудеса базарной акробатики: в отчаянном, зверином прыжке он умудрился поймать летящий медяк прямо редкими гнилыми зубами. Проводник с грохотом рухнул на острые колени, истово, до крови целуя заплеванный бетон у закованных в сталь сапог воина. Обливаясь горючими слезами искреннего, незамутненного счастья от полученных королевских «чаевых», местный духовный лидер проворно вскочил и мгновенно растворился во тьме боковых тоннелей, пока другие бандиты не сообразили отобрать добычу.

Странная, контрастная парочка неспешно покинула зловонные ряды, оставляя далеко позади оглушительную, звенящую тишину и парализованных шоком торгашей. Свернув в тихий, давно заброшенный технический туннель, уходящий прочь от центральной станции, путники зашагали во мрак. Эхо их неровных шагов гулко, ритмично отдавалось от облезлых, покрытых фосфоресцирующим мхом стен.

Ада легко шла рядом с гигантом, машинально поправляя лямки невероятно удобного и легкого рюкзака. Кипящий адреналин медленно, неохотно отпускал тело, оставляя после себя жгучее, разъедающее мозг любопытство. Сибирячка то и дело подозрительно косилась на суровый профиль защитника.

— Слушайте, Виктор… — нерешительно нарушила вязкое молчание девушка, тщательно подбирая подходящие слова. В ее дрожащем голосе сквозило искреннее, детское восхищение, густо замешанное на абсолютном непонимании происходящего. — Как вы вообще это сделали?

Она забежала немного вперед, смело заглядывая прямо в суровое лицо наемника.

— Откуда такие глубокие познания про эссенции павших демонов? Про какие-то микротрещины в магматических сплавах? Откуда этот потрясающий, убийственный аристократический лоск, знания валирийской стали и умение вести настолько сложные, многоуровневые коммерческие переговоры? Откуда вдруг взялся этот надменный, могущественный лорд?

Шаги тяжело оборвались.

На глазах изумленной сибирячки произошло то, что пугало ее даже больше, чем многорукие каннибалы, кислотные мутанты или летающие ящеры. Безупречная аристократическая стать, холодное, подавляющее величие патриция и аура неоспоримой абсолютной власти, которую бессмертный излучал на рынке, исчезли без следа. Словно невидимый кукловод просто щелкнул выключателем, навсегда обесточив сложную систему.

Широкие плечи мужчины снова тяжело, обреченно опустились, покорно принимая на себя сокрушительный, невидимый груз бесконечных, кровавых столетий. Гордая, прямая спина ссутулилась. Холодный огонь в голубых глазах моментально потух, вновь наполнившись той самой звенящей, тысячелетней усталостью и вселенской тоской.

Изящная, бледная рука с сетью белесых шрамов, минуту назад виртуозно изобличавшая некачественную сталь, безразлично, словно чужая, потянулась за снятой латной перчаткой. Медленно, с глухим металлическим скрежетом, воин натянул броню обратно, надежно скрывая длинные музыкальные пальцы под грубым, исцарапанным железом.

Метаморфоза полностью завершилась. Перед растерянным поваром снова стоял мрачный, неразговорчивый, бесконечно одинокий бродяга с гигантским двуручником, которого ничто в этой проклятой вселенной больше не радовало.

Мужчина посмотрел на девчонку сверху вниз пустым взглядом, словно силясь вспомнить, о чем конкретно та его сейчас спрашивала.

— Разум не помнит, — наконец тихо ответил странник своим обычным, скрипучим, рубленым басом.

Потрясающие бархатные интонации испарились без малейшего остатка. Звучала лишь сухая констатация безжалостного факта без единой тени человеческих эмоций.

— Но тело… Тело, рефлексы и старые привычки остались. Память мышц не стереть даже проклятием.

Крид тяжело, глухо вздохнул, ставя жирную точку в неприятном разговоре, и коротко кивнул подбородком на изящный бордовый баул за ее спиной.

— Инвентарь есть. Редкие приправы есть. Стазис работает исправно. Доставай свою крутую метеоритную сковороду и жарь то синее мясо.

Он развернулся и, тяжело ступая бронированными сапогами, продолжил свой бесконечный путь во мрак Бездны, бросив через плечо последнюю, самую честную фразу:

— Жрать охота. И побыстрее.

Выбраться из удушливой подземки на поверхность было всё равно что вынырнуть из подвала на свежий воздух. В тоннелях воняло старой кровью и жженой проводкой. Наверху пахло ржавчиной, озоном и бетонной пылью, но тут хотя бы гулял ветер, позволяя нормально дышать.

Мертвый Нью-Йорк выглядел паршиво. Искореженные небоскребы навалились друг на друга, как пьяные. Небо висело низко, цвета старого синяка.

Крид шел впереди, сканируя руины. Привычка старого вояки вела его наверх. Он выбрал плоскую крышу частично рухнувшей высотки. Здание торчало над мертвым мегаполисом, как сломанный зуб. Выбор был чисто тактическим: отличный обзор во все стороны, никаких слепых зон. Лестница на крышу вела всего одна, и этот узкий проход легко простреливался взглядом. А по гладким стеклянным панелям фасада хрен кто залезет без шума. Идеальная позиция.

Ада с облегчением скинула рюкзак и плюхнулась на бетонный блок с торчащей арматурой. Ноги гудели. Она шумно выдохнула, стерла грязь со щеки и с детским восторгом потянула к себе новый бордовый баул. Со стороны это выглядело как лютая дичь. Сумка размером с косметичку, но девчонка засунула туда руку чуть ли не по плечо.