Подручные с испуганным, поросячьим визгом бросились исполнять приказ. Заскрипели тяжелые ржавые петли, лязгнули сложные засовы глубоко скрытых тайников. Металлические закрома, пережившие не один конец света, начали извергать на тусклый свет истинные сокровища. На витрину, подальше от бракованных тесаков и мусорного лома, с почтительной, религиозной осторожностью выкладывали настоящий, бескомпромиссный эксклюзив.

У Ады мгновенно перехватило дыхание. Животный страх перед местной клыкастой гопотой, едкая вонь гниющих подземелий и липкий холодный пот окончательно уступили место чистейшему, дикому профессиональному восторгу. Бывшая рядовая сотрудница омского общепита, всю свою сознательную жизнь мучившаяся с тупыми казенными ножами и пригорающими алюминиевыми кастрюлями, внезапно оказалась в эпицентре персонального кулинарного рая.

Из пыльных глубин оружейного хранилища с благоговением извлекли огромную, безупречно гладкую сковороду-гриль, отлитую из цельного куска метеоритного железа. Поверхность выглядела идеальной, лишенной малейших изъянов, трещин или микроскопических пор. Дно отличалось чудовищной, солидной толщиной — стопроцентная гарантия того, что космический металл будет распределять жар равномерно, как в лучших стейк-хаусах старого, давно исчезнувшего мира.

Следом на грязное сукно легли поварские ножи. Никаких грубых солдатских свинорезов, выкованных пьяным кузнецом. Перед рыжей сибирячкой лежали подлинные произведения мрачного искусства из легендарной валирийской стали. Темный металл, густо покрытый причудливыми морозными узорами, гипнотизировал идеальным балансом. Лезвия заточили настолько тонко и безжалостно, что, казалось, ими можно без особых усилий рассекать саму ткань метрического пространства.

Дальше пошли тяжелые хрустальные ступки для перетирания жестких кореньев, монолитные гранитные пестики, удобные длинные щипцы из тугоплавких гномьих сплавов. Но настоящим, сокрушительным откровением стали герметичные шкатулки из полированного резного дерева.

Когда зеленокожий рэкетир дрожащими сардельками пальцев откинул тяжелые свинцовые крышки, спертый базарный воздух мгновенно наполнился таким божественным, сложным и насыщенным букетом ароматов, что у девушки сладко закружилась голова. Внутри хранились отборные, собранные вручную приправы со всех уголков уцелевших миров Бездны.

Идеально высушенный шафран, светящийся внутренним теплом и стоящий значительно дороже чистого золота. Вулканический перец, способный добавить любому мясу пикантность извержения, но совершенно без дешевой горечи. Инопланетные травы, благоухающие кристальной свежестью весеннего леса и соленым морским бризом.

— Ох, мамочки мои, — благоговейно, почти простонала повариха, напрочь позабыв о строгой субординации, смертельной опасности и элементарном здравом смысле.

Хрупкая девчонка буквально нырнула к заваленному сокровищами прилавку, жадно перебирая бесценный инвентарь. Пальцы с нежностью и трепетом скользили по ледяному лезвию клинка, профессионально оценивая толщину обуха. Нос глубоко погрузился в шкатулки с пряностями, втягивая запахи забытых империй.

— Виктор, вы только посмотрите на эту абсолютную прелесть! Идеальный баланс! С таким фантастическим набором я вам не просто кусок мяса на костре пожарю, я вам дефлопе с крутонами сооружу в лучших традициях высокой кухни! Вы навсегда забудете про всю эту жесткую сырую дичь! Это же просто песня, а не металл!

Гора первоклассной, элитной утвари и герметичных коробочек стремительно росла, грозя обрушить хлипкий стол. Коммерсанты услужливо, с подобострастными улыбками подтаскивали всё новые позиции, панически боясь лишний раз взглянуть на сияющие кристаллы душ, прожигающие столешницу своим божественным светом.

Ада счастливо, почти пьяно выдохнула, любуясь собранным гастрономическим богатством. Однако эйфория шопоголика довольно быстро разбилась о суровую реальность ньютоновской физики. Повар перевела задумчивый, слегка отрезвевший взгляд на образовавшуюся Эверестоподобную кучу лучшего в Бездне железа.

Затем сибирячка посмотрела на свои тонкие, совершенно не приспособленные к тяжелой атлетике запястья. Следом взгляд обреченно переместился на здоровенный, ярко светящийся окорок дракона, который до сих пор приходилось бережно прижимать к груди, пачкая куртку сапфировой кровью.

Куча на столе визуально тянула килограммов на сорок, не меньше. Метеоритные космические сплавы славились своей потрясающей плотностью и соответствующим, проламывающим позвоночник весом. Девушка нервно, с ноткой подступающей истерики хихикнула, пытаясь осознать масштабы надвигающейся логистической катастрофы.

Возникла классическая, неразрешимая проблема: валюты хватило на всё мыслимое великолепие, но грузовой транспорт в сделку категорически не входил.

— Ваше темное сиятельство… — обратилась кулинар к невозмутимому защитнику, невольно перенимая пафосный, высокопарный тон происходящего абсурда. — Я, разумеется, пребываю в состоянии абсолютного, щенячьего восторга от вашего внутреннего сомелье и навыков жесткого рэкета. Но как мы, простите великодушно, будем всё это тащить? Мне теперь нужна полноценная тентованная фура. Или пара очень крепких, непьющих грузчиков.

Она выразительно ткнула перепачканным драконьим соком пальцем в неподъемную чугунную посудину.

— В моем официальном резюме совершенно точно, черным по белому, отсутствовал пункт «навыки ломовой лошади». Если я взвалю эту астрономическую сковородку на спину, мне придется прямо здесь выбросить сапфировое мясо. А я скорее сама добровольно лягу на угли, чем оставлю такой феноменальный деликатес гнить на вонючем базаре!

Крид, всё это время откровенно скучающе наблюдавший за мышиной суетой смертных, медленно перевел ледяной, пробирающий до костей взгляд на обильно потеющего барыгу. Бессмертный плавно, с пугающей грацией поднял руку с изящными шрамами и негромко постучал кончиком пальца по бронированной столешнице. Стук прозвучал в повисшей тишине как безжалостный удар судейского молотка.

— Моя спутница, как всегда, зрит в самый корень проблемы, — произнес аристократ. В глубоком, бархатном голосе снова прорезались лязгающие стальные нотки, не сулящие коммерсантам ничего хорошего. — Нам жизненно необходима надежная, вместительная тара. И, полагаю, в качестве весьма скромной моральной компенсации за вашу недавнюю дерзость и наглую попытку всучить мне бракованный чугун, вы любезно отдадите нам Пространственный Баул.

Тролль громко, спазматически икнул. Бугристая физиономия побледнела еще сильнее, приобретя пепельно-землистый оттенок мертвеца. Маленькие поросячьи глазки торговца забегали в настоящей, неконтролируемой панике.

— Б-баул, господин? О чем вы изволите говорить… — попытался в последний раз неубедительно сыграть дурачка рэкетир, нервно потирая огромные, мозолистые ладони.

— Тот самый, — безжалостно припечатал Крид, одним тоном прерывая жалкие, бессмысленные оправдания. — Сшитый из первосортной, выделанной кожи реликтовой пещерной мантикоры. Тот, что спрятан у вас прямо сейчас под стойкой, в сейфе с двойным дном. Я отчетливо чувствую характерные колебания пространственной магии высшего порядка. Доставайте немедленно. Не заставляйте меня повторять одну просьбу дважды.

Жадность внутри зеленокожего устроила отчаянную, кровопролитную, но очень короткую схватку с базовым инстинктом выживания. Инстинкт уверенно победил глухим нокаутом в первом же раунде. Торговец со скрежетом стиснул длинные клыки, едва не сломав их от невыносимой досады, но покорно, с обреченным вздохом нырнул под прилавок.

Раздался глухой щелчок секретного пружинного механизма. На тусклый свет появился небольшой, невероятно изящный походный рюкзачок, сшитый из мягкой, матовой кожи глубокого, благородного бордового цвета. Внешне вещь выглядела чрезвычайно легкой, компактной и совершенно не вместительной — туда едва ли влезла бы пара буханок хлеба. Однако опытный, тренированный глаз сразу цеплялся за сложные, тускло мерцающие серебристые руны, филигранно вышитые по контуру усиленных швов.