Старший тролль тем временем начал стремительно выходить из оцепенения. Его бугристая морда меняла цвет с болотно-зеленого на насыщенно-багровый, опасно сливаясь с цветом испорченной приправы. Виртуозное, математически точное обесценивание товара прилюдно, перед десятками соседей-конкурентов, пробило толстую шкуру куда эффективнее удара арбалетным болтом.

В суровых реалиях Бездны категорически не прощали подобных публичных унижений. Коммерческая гордость местного авторитета взбунтовалась, требуя немедленно пустить кровь наглецу, чтобы не потерять лицо перед бандой.

— Ты… ты красиво чешешь языком, гладкокожий! — яростно прохрипел барыга, обнажая клыки.

Громила нервно почесал покрытый шрамами подбородок и угрожающе навис над стойкой, опираясь на пудовые кулаки.

— Заумные слова выучил, да⁈ Решил поучить меня торговле на моей же территории⁈ Только в этом проклятом месте пустой треп ничего не стоит! Чтобы критиковать мой лучший товар, нужна полновесная монета! Докажи, что тебе вообще есть чем платить за настоящее качество, бродяга! Или проваливай отсюда прямо сейчас, пока мои парни не пустили твои кишки на струны для лютни!

Охрана рынка заметно оживилась. Помощники тролля многозначительно заскрипели дубинками и взвели самострелы, но приближаться пока не спешили. От странного покупателя веяло такой первобытной, спокойной уверенностью, что инстинкт самосохранения требовал держаться подальше от эпицентра потенциального взрыва. Соседние торгаши вжали головы в плечи, ожидая самоубийственной атаки.

Ответом на жалкую истерику послужила лишь легкая, снисходительная полуулыбка, от которой у окружающих зевак поползли морозные мурашки по хребтам. Улыбка получилась короткой, хищной и пугающей — именно так матерый хищник наблюдает за бессмысленной, суетливой агрессией полевой мыши перед плотным ужином.

Никакой суеты. Никаких резких или агрессивных движений. Абсолютный, тотальный контроль над ситуацией и пространством. С грацией и ловкостью карточного шулера высшего эшелона, небрежным жестом покупатель скользнул левой рукой во внутренний потайной карман своего истерзанного временем одеяния.

На свет тусклых ламп появился небольшой бархатный кисет, затертый на углах до глянцевого блеска тысячелетиями использования. Ткань давно выцвела, но по качеству золотого шитья явно когда-то принадлежала к вещам королевского обихода. Двумя длинными пальцами — указательным и большим — странник плавно расслабил шелковый шнурок.

Мужчина не стал суетливо, как мелкий лавочник, вытряхивать содержимое на стол. Он просто выкатил на покореженный металлический прилавок два предмета.

Раздался мелодичный, стеклянный звон, разрезавший тишину как удар соборного колокола.

Дзынь. Дзынь.

Торговля на соседних точках замерла окончательно. Воздух вокруг прилавка внезапно стал сухим, невыносимо горячим и наполнился резким запахом озона. Пространство под бетонными сводами мгновенно наполнилось густым, пульсирующим светом, безжалостно разогнавшим вечный сумрак Бездны.

На грязном, покрытом копотью и сажей железе лежали два кристалла идеальной, безупречно симметричной каплевидной огранки, каждый размером с крупное перепелиное яйцо. Поверхность абсолютно прозрачного, совершенного хрусталя казалась ледяной, но подлинная ценность скрывалась глубоко внутри.

В самом центре артефактов бешено билось, извивалось, дышало и переливалось ослепительное, золотисто-белое пламя. Свет оказался настолько живым, концентрированным и интенсивным, что отбрасывал на уродливые лица присутствующих пульсирующие, резкие тени. Сияние резало глаза, заставляя невольно жмуриться, но отвести взгляд от гипнотического зрелища было невозможно. От камней исходила такая чудовищно плотная аура первородной мощи, что у Ады заложило уши, а волоски на затылке встали дыбом от переизбытка статической энергии. Давление на барабанные перепонки отдавалось низким, вибрирующим гулом.

Тролль пошатнулся, словно зеленокожего наотмашь ударили кувалдой по лбу. Массивная челюсть барыги с глухим стуком отвалилась вниз. Алчность в поросячьих глазах мгновенно смешалась с мистическим, парализующим ужасом.

— Эссенция павших архидемонов, — так же ровно и лениво произнес Крид, словно комментировал температуру за окном.

Бессмертный сухо, ритмично побарабанил костяшками пальцев по столешнице рядом с сияющими артефактами. Этот звук гипнотизировал остолбеневшего барыгу.

— Эпоха Раскола. Настоятельно рекомендую присмотреться внимательнее, мастер. Древнейшая выдержка, которую сейчас не сыскать ни в одном из известных осколков мультивселенной. Высшая степень очистки. Никакой мути. Без малейших примесей первобытного животного страха, предсмертной агонии или скверны при извлечении. Исключительно чистая, кристаллизованная воля существ, чьи имена Бездна давно и навсегда стерла из всех летописей мироздания. Существ, которые когда-то считали себя равными богам.

Голос аристократа стал еще тише, опускаясь до замораживающего шепота, от которого стыла кровь в жилах.

— Полагаю… этого предельно скромного задатка вполне хватит, чтобы мы немедленно прекратили дешевый балаган для нищих с витринным металлоломом и, наконец, перешли к осмотру ваших истинных, скрытых резервов? Тем самым, что вы заботливо прячете в сейфах под прилавком для особых клиентов. Для тех, кто способен отличить валирийскую сталь от прессованной грязи.

Слова упали в звенящую, вакуумную тишину торговых рядов. Тролли-коммерсанты впали в глубочайший кататонический ступор, напрочь забыв, как дышать. Где-то в задних рядах притихшего рынка кто-то из мелких впечатлительных карманников тихо, жалобно ахнул и с глухим стуком рухнул в глубокий обморок от переизбытка радиационно-магического фона.

Каждый ублюдок в этом проклятом месте прекрасно знал: подобные артефакты — Камни Душ такого немыслимого уровня очистки — не просто стоили целое состояние. За один подобный камушек можно было с потрохами купить всю эту подземную станцию целиком. Вместе с рельсами, залежами товаров, торговцами, их долгами, рабами и парочкой прилегающих зараженных тоннелей в придачу. Это была валюта древних богов. Валюта вечности, которую не держал в руках ни один смертный.

Вся былая спесь, непомерный гонор и показная крутизна зеленокожих монополистов испарились быстрее, чем капля утренней росы на раскаленной наковальне в жерле действующего вулкана.

Мгновенная переоценка жизненных ценностей ударила по торговцам с кинетической энергией разогнавшегося курьерского поезда. Главный барыга судорожно сглотнул вязкую, горькую слюну, моментально покрывшись липкой испариной. Бугристая физиономия тролля окончательно потеряла свой естественный болотный цвет, приобретя тошнотворный оттенок прокисшего молока.

Железная хватка местного базарного рэкетира, привыкшего десятилетиями безнаказанно грабить слабых транзитников, разжалась под тяжестью абсолютного, несокрушимого аргумента. Коммерсант с кристальной ясностью осознал: перед покореженным прилавком стоит отнюдь не грязный, бездомный бродяга с большой дороги. Это древняя сущность совершенно иного порядка. Существо, способное мимоходом, даже не сбив дыхания, истреблять высших архидемонов, а затем хладнокровно расплачиваться их спрессованными душами за кухонную утварь.

— П-прошу покорнейше простить, ваше неоспоримое великолепие! Не признали! — истошно промямлил старший торгаш, отвешивая столь поспешный и глубокий поклон, что едва не пробил собственным лбом бронированную столешницу.

Голос гиганта сорвался на заискивающий, дребезжащий фальцет, напрочь растеряв рокочущую бандитскую угрозу. Мутант резко выпрямился, бешено вращая глазами, развернулся к своим оцепеневшим, пускающим слюни помощникам и рявкнул так, что с бетонных сводов посыпалась токсичная вековая пыль:

— Чего встали, выкидыши пещерные⁈ Кому сказано, живо открывайте сейфы! Распаковывайте нижние бронированные ярусы! Тащите всё самое ценное, что мы приберегали для гильдийских грандмастеров! Шевелите поршнями, ублюдки, или я лично пущу вас на корм канализационным слизням!