Она пошарила в магической пустоте, довольно крякнула и потянула добычу на свет. Лязгнул тяжелый металл. На серый пепел легла здоровенная сковорода-гриль из метеоритного чугуна. Следом отправились массивные разделочные доски, деревянные шкатулки со специями и холщовый сверток с поварскими ножами.

— Слушай, Виктор, это просто отвал башки, — Ада счастливо рассмеялась, поглаживая черное матовое дно. — Если мы отсюда живыми свалим, я с этой сумочкой у нас в Омске на Левобережный рынок гонять буду. Это ж песня! Влезет полкоровы, мешок картохи, и весить будет как пачка салфеток. Меня бабки в маршрутке от зависти просто сожрут. Никаких больше пакетов-маек, которые пальцы режут!

Крид, застывший на краю крыши спиной к ветру, только тихо хмыкнул. Болтовня девчонки его не бесила. Она не ныла, не молилась забытым богам. Просто радовалась хорошей сковородке посреди конца света. Прагматичный подход.

Он молча подошел к старой железной бочке из-под вентиляции. Одним ударом бронированного сапога вышиб ржавое дно. Накидал внутрь обломков сухой офисной мебели, которую они прихватили этажом ниже, и чиркнул огнивом. Дерево вспыхнуло мгновенно. Бочка отлично закрывала костер от сквозняка, давая мощную ровную тягу. Печка готова.

На их стихийной кухне роли поменялись моментально. Если в драке или на разборках с барыгами рулил тысячелетний убийца, то здесь Ада врубила режим шефа на жесткой запаре. А грозный наемник покорно ушел в су-шефы.

Затык случился на первой же заготовке. Ада вытащила кусок драконьего филе. Мясо всё еще слабо светилось синим озоновым светом и пружинило под пальцами. Повариха взяла новый нож, примерилась и с нажимом провела по куску. Тонкое валирийское лезвие просто скользнуло. Она надавила всем весом — бесполезно. Мясо не поддавалось.

— Трындец, — Ада бросила нож на доску и вытерла лоб рукавом куртки. — Витя, я пас. Эта ящерица при жизни явно на стероидах сидела. Волокна как стальные тросы. У меня тупо веса не хватит эту глыбу разобрать. Давай-ка, маэстро, доставай свой черный тесак.

Крид без лишних слов подошел к импровизированному столу.

— Мне нужны стейки, — деловито командовала Ада, тыкая пальцем в синюю тушу. — Строго поперек волокон, иначе мы челюсти сломаем это жевать. Толщина — ровно два твоих пальца. Ни больше, ни меньше, иначе прожарка к чертям полетит. Не запорешь?

Воин просто отодвинул ее плечом. Брать поварские инструменты он не стал. Вытащил из-за спины жуткий клинок. Оружием, которым обычно разрубали тяжелую пехоту, Крид орудовал как ювелир.

Он не рубил с размаху. Просто позволил чудовищному весу лезвия сделать работу, добавляя идеальный контроль кисти. Вжик. Вжик. Вжик. Синее мясо распадалось на абсолютно одинаковые, ровные куски. Точность маньяка. Тысячелетний опыт шинковки врагов отлично подошел для нарезки филе.

Закончив, бессмертный отложил меч и взял тяжелую хрустальную ступку. Засыпал туда красный корень, пару зерен вулканического перца и крупную соль. Пестик искать не стал. Засунул большой палец в латной перчатке прямо в ступку и одним коротким нажатием растер всё в ароматную пыль.

— Заказ выполнен, шеф, — ровным басом доложил Крид. — Огонь тоже готов.

Ада довольно кивнула. Закатала рукава. Щедро натерла стейки пряной смесью, жестко вминая специи прямо внутрь волокон. Тяжелая сковорода на огне раскалилась добела, воздух над металлом мелко дрожал. Девушка подцепила кусок щипцами и бросила на сухой чугун.

Раздалось громкое злое шипение. Синяя кровь дракона начала плавиться от бешеных градусов. Реакция Майяра пошла полным ходом. Прямо на глазах мясо меняло цвет с неонового на нормальный, аппетитный золотисто-коричневый. Жир с треском брызгал во все стороны, оставляя на металле карамельную корку.

В стылом мертвом воздухе запахло так, что у Ады от голода свело желудок. Густой аромат жареного дикого мяса, древесного дыма и острых приправ накрыл крышу с головой. Запах настоящей живой еды начисто перебил въедливую вонь гниения. Повариха порхала над бочкой, вовремя переворачивая куски. Щеки горели от жара. Она ловила кайф. Здесь не было мутантов, пауков и Бездны. Здесь была родная кухонная суета.

Пока мясо доходило, Крид сидел неподалеку на куске бетона. Вытянул длинные ноги, уперся локтями в колени и смотрел на пламя. Тепло от костра и этот уютный домашний запах пробили его глухую броню. Ледник внутри дал трещину. Бессмертный заговорил сам.

— Пахнет… — скрипучий бас прорвался сквозь гудение ветра. — Пахнет в точности как тогда. В лагере у Серебряных Скал.

Ада замерла с поднятой лопаткой. Сердце радостно екнуло.

— Вспомнил? — тихо спросила она, невольно перейдя на «ты», чтобы не спугнуть момент. — Ну, кто ты, откуда?

Крид медленно покачал головой. Свет от огня дергался на старых шрамах.

— Нет. Имен не помню. Морд тоже. Из-за чего мы вообще там резались — пустота. В голове просто белый шум. — Он машинально потер бледный рубец на шее. — Но тело помнит запахи. Помню, как броня примерзала к коже. Помню, что у костров мы много ржали. Травили тупые байки. Знали, что утром половина отряда ляжет в снег навсегда, но смеялись. Помню, как десятник постоянно материл сырые дрова, потому что они только дымили и ни хрена не грели. Помню, как жрать хотелось после ночного дозора.

Он поднял глаза на девушку. Во взгляде больше не было той пугающей пустоты. Там появилась обычная человеческая тоска. Тоска по своим. По дому. Даже если он забыл, где этот дом находится и как назывался.

— Память стереть можно, Ада, — глухо добавил наемник. — А вот чувство дома, видимо, выжечь сложнее.

Момент был отличный. Редкий. Настоящий. Но Бездна терпеть не могла, когда кому-то было нормально.

Тихую идиллию разорвал хриплый, утробный вой. Бетон под ногами мелко завибрировал от множества тяжелых шагов.

Шикарный запах сапфирового стейка сработал как сирена для всех голодных тварей в радиусе мили. Мертвые миры всегда хотят жрать. Местная мутировавшая фауна учуяла лучшую жратву в своей жалкой жизни и решила заглянуть на огонек.

Из темных провалов вентиляционных шахт, из-за будки лифта и по ржавым пожарным лестницам на крышу полезли незваные гости. Бледные тощие упыри с длинными когтями. Скрюченные радиацией дикие псы. И десяток местных дикарей в лохмотьях, вооруженных кусками ржавой арматуры. Они начали брать костер в плотное кольцо, капая густой кислотной слюной на пепел.

Ада в панике отступила на шаг и машинально выставила перед собой разделочную доску, как щит.

— Твою мать… — выдохнула повариха. — Витя, их тут целая толпа! У нас проблемы!

Крид тяжело, глубоко вздохнул. Не так, как вздыхает воин перед лицом неминуемой смерти. А так, как реагирует уставший мужик, которому опять не дали спокойно поужинать после тяжелой смены. Бессмертный неторопливо поднялся с бетонного блока. Внушительные суставы угрожающе хрустнули.

— За мясом следи, — будничным тоном бросил наемник, разминая широкие плечи.

Двуручный клинок, прислоненный к бочке, гигант трогать не стал. Доставать меч означало залить всю крышу, новую посуду и драгоценные стейки вонючей черной кровью. Такого свинства по отношению к нормальной еде ветеран допускать категорически не собирался.

— Ты больной⁈ — сорвалась на панический визг сибирячка. — Какое на хрен мясо⁈ Нас сейчас на лоскуты порвут!

— Переворачивай давай, сок упустишь, — спокойно отрезал Крид. — Если пересушишь подошву, пока я тут работаю — реально обижусь. А с этими критиками я сам пообщаюсь. Руками.

Бродяга шагнул прямо навстречу ревущей толпе.

Дальше начался полный, концентрированный сюрреализм. Бывший работник омского общепита, пригнувшись от страха, судорожно щипцами переворачивала куски шипящего драконьего филе. А в паре метров от импровизированной плиты древний убийца устроил жесткую уличную мясорубку.

Никакого красивого киношного фехтования. Никаких благородных стоек из боевых искусств. Чистый, злой, прагматичный мордобой, выверенный тысячелетиями непрерывной резни.