Воздух пропитался густым, тошнотворным ароматом мокрой пыли, застарелой крови и ядовитой плесени. Дышать приходилось неглубоко, иначе желудок грозил вывернуть наружу остатки вчерашнего роскошного ужина.

Высоко над головами, на обнаженных стальных ребрах рухнувших высоток, копошились целые стаи гигантских нетопырей. Кожистые крылья размахом с небольшой планер нервно подергивались. Твари издавали мерзкий звук, похожий на хлопанье мокрого брезента на шквальном ветру. Висящие вниз головами монстры напоминали пульсирующие, уродливые наросты на бетоне. Они угрожающе стрекотали и периодически гадили вниз. Сгустки едкого гуано с громким шипением разъедали ржавые крыши мертвых автомобилей, оставляя дымящиеся сквозные дыры.

Внизу дела обстояли ничуть не лучше. Этот район давно поделили между собой местные супер-хищники. И сейчас владыки руин с явным гастрономическим интересом наблюдали за движущимся свежим мясом.

Из черных провалов выбитых витрин, из-за остовов сгоревших автобусов и из глубоких канализационных колодцев за незваными гостями непрерывно следили. Десятки, сотни пар глаз. Желтые, рубиновые, фосфоресцирующе-зеленые бельма вспыхивали и гасли во тьме, словно сломанные гирлянды в преисподней. Взгляды жадно буравили спины чужаков, прикидывая соотношение веса, скорости и возможной опасности.

Тихое, утробное рычание перекатывалось по переулкам, напоминая далекий грозовой фронт. Волосы на затылке Ады встали дыбом, а по позвоночнику замаршировали ледяные мурашки. Землянка шла на негнущихся ногах, чувствуя себя аппетитным куском сочной вырезки на витрине голодающего района.

Однако большинство аборигенов предпочитали держаться в глубокой тени. Инстинкты останавливали чудовищ лучше любой бетонной стены. От закованного в сталь гиганта исходила аура такой концентрированной, тысячелетней угрозы, что умные звери предпочитали глотать слюну издалека. Ветеран бесчисленных войн излучал атмосферу абсолютной, профессиональной смерти.

Но в любом лесу, даже в каменном, всегда найдется стая дегенератов, чье самомнение фатально обгоняет здравый смысл. На пересечении двух растрескавшихся проспектов терпение местной фауны лопнуло. Из густого облака сизой пыли вынырнули они. Сперва раздалось клокочущее шипение, стремительно переходящее во влажный, булькающий кашель. А затем дорогу перегородила свора отвратительных мутантов.

Твари больше всего напоминали результат пьяной генетической оргии: грация и стать африканских гиен причудливо смешалась с покрытыми тусклой чешуей телами комодских варанов. Лысые, бугристые спины выгибались дугой, демонстрируя мощный мышечный корсет. Длинные лапы заканчивались бритвенно-острыми черными когтями, способными легко вспороть листовое железо.

Главным козырем хищников служила слюна. Густая, кислотно-зеленая жижа обильно капала с клыкастых пастей. Стоило капле коснуться дорожного покрытия, как раздавался яростный шип, и в асфальте немедленно проедалась глубокая лунка. Пространство мгновенно наполнилось режущим глаза запахом плавленого пластика и тухлых яиц.

Свора не стала тратить драгоценное время на ритуальные танцы устрашения. Голод диктовал свои правила. Три самые крупные особи синхронно оттолкнулись задними лапами, бросаясь прямо на широкую грудь бессмертного проводника.

Шаман испуганно крякнул и резво юркнул за ржавый остов мусорного бака, спасая ценный винтажный трикотаж от едких пятен. Ада инстинктивно зажмурилась, ожидая услышать привычный лязг вынимаемого из ножен колоссального меча. Девушка сжалась в комок, приготовившись к неминуемой смерти от брызг кислотного дождя.

Но характерного звона стали так и не последовало. Наемник даже не сбавил свой размеренный, чеканный шаг. Ветеран тысяч сражений действовал с пугающей, будничной ленцой человека, вышедшего выкинуть мусор.

Левая рука, обтянутая кольчужной перчаткой, властно ухватила сибирячку за капюшон толстовки. Жесткий рывок намертво зафиксировал подопечную на месте, чтобы глупая смертная не вздумала метаться под ногами и не словила нежным лицом разъедающий плевок. Правая ладонь молниеносно, смазавшись в воздухе от запредельной скорости, выстрелила вперед.

Вожак кислотных гиен, издав торжествующий визг, летел прямо в неприкрытое горло чужака. Бронированные пальцы с ювелирной точностью сомкнулись на толстой, жилистой шее мутанта прямо в полете. Раздался громкий, сухой, предельно омерзительный хруст, словно кто-то с силой переломил о колено сухое полено.

Рыцарь просто смял шейные позвонки твари и небрежным, неимоверно сильным взмахом швырнул обмякшую тушу прямо в морды двум остальным атакующим ящерам. Мертвый монстр с глухим стуком впечатался в своих собратьев. Троица хищников кубарем покатилась по асфальту, превратившись в визжащий, плюющийся собственной кислотой клубок.

Проводник не стал останавливаться ради добивания. В этом не было ни малейшей нужды. Широкие плечи расправились, делая фигуру в истерзанных доспехах еще более массивной и подавляющей. Из его горла вырвался низкий, вибрирующий рокот, от которого мелкие камешки на мостовой мелко затряслись в такт. Этот звук кардинально отличался от человеческого голоса — чистая, первобытная ярость существа, чье ремесло веками заключалось в геноциде. Тяжелый, давящий взгляд ледяных глаз буквально пригвоздил скулящих мутантов к месту.

Кислотные гиены-переростки подавились собственным шипением. Поджав облезлые хвосты, твари растворились во мраке подворотен с феноменальной скоростью, навсегда забыв про голод. Инцидент оказался исчерпан ровно за три секунды.

— Эффективный тайм-менеджмент, — нервно выдохнула Ада, расправляя помятый капюшон. — Зачем пачкать хороший меч о всякую дрянь, верно?

Старец в спортивках гордо вылез из-за мусорки. Деловито отряхнул пыль с колен, поправил ритуальное ожерелье из компакт-дисков и надменно сплюнул вслед сбежавшим тварям. Вид у туземца был такой, словно именно магическое присутствие святого Абибаса обратило в бегство местную фауну.

Через пару кварталов городские пейзажи преподнесли свежий, весьма изысканный сюрприз. Бездна славилась не только богатым ассортиментом зубастых чудовищ, но и абсолютно наплевательским отношением к базовым законам мироздания.

Отряд вышел на широкую улицу, где реальность дала серьезную, зримую трещину. Пространство здесь изогнулось под невозможными углами и заметно мерцало, переливаясь маслянистыми разводами, ломающими перспективу. Округа наполнилась густым озоновым запахом надвигающейся грозы, а волосы на руках встали дыбом от статического электричества.

Бывший су-шеф затормозила, отказываясь верить собственным глазам. Впереди раскинулась обширная мертвая зона, где гравитация официально уволилась без выходного пособия.

Громадные куски выдранного с корнем асфальта, сплющенные остовы легковушек и ржавые фонарные столбы лениво, с грацией сытых китов, дрейфовали в пустоте на высоте нескольких метров. Сила притяжения просто перестала на них действовать. Из разорванной пожарной магистрали, торчащей из обломков рухнувшего банка, била плотная струя ржавой воды. Вот только капли не падали в лужу. Влага собиралась в идеальные, дрожащие сферы и неспешно текла снизу вверх, исчезая в низких свинцовых облаках.

Местный духовный лидер немедленно преобразился. Весь гопнический пафос улетучился, сменившись предельной сталкерской паранойей. Старец запустил грязную пятерню в бездонный карман спортивных штанов и выудил солидную горсть заржавевших, тяжелых гаек. Прищурив мутный глаз и высунув кончик языка от усердия, дикарь принялся плавно кидать железяки перед собой.

Первая гайка со звоном упала на асфальт, покатившись по прямой. Вторая внезапно зависла в метре над землей, пару секунд вибрировала, раскалилась докрасна, а затем со свистом, напоминающим выстрел из арбалета, улетела в стену соседнего дома, выбив облачко кирпичной пыли. Третья мягко опустилась на невидимую ступеньку прямо в воздухе и осталась там лежать.

Нащупав безопасный, извилистый коридор между смертоносными гравитационными ловушками, шаман стал пробираться вперед. Дикарь ступал осторожно, как канотоходец над пропастью.