То, что произошло в следующую секунду, заставило бывшую повариху в очередной раз усомниться в законах мироздания.

Сначала не было никаких спецэффектов. Ни магических искр, ни неонового свечения. Только звук. Тихий бульк мгновенно перерос в низкий, утробный гул, заставивший вибрировать бетонные перекрытия. Звук стремительно нарастал, превращаясь в оглушительный, пронзительный рев промышленной турбины, работающей на пределе мощности.

Пространство вокруг маленькой жестянки исказилось, пойдя плотной, мутной рябью. Вода в гигантском резервуаре, способном напоить целый квартал старого мегаполиса, вдруг дрогнула. Поверхность вспенилась, закручиваясь в бешеный водоворот. Мощный, плотный поток устремился прямо в крошечное отверстие артефакта. Тонны кристально чистой жидкости всасывались внутрь с пугающей, ломающей всю известную физику скоростью. Ветер, поднятый аномалией, растрепал волосы онемевшей девушки.

Ада стояла с приоткрытым ротом. Ее кулинарный мозг наотрез отказывался обрабатывать визуальную информацию. Бассейн стремительно мелел. Уровень падал буквально на глазах. Метр. Два. Пять. Обнажались покрытые скользким налетом стенки водохранилища. Карманное измерение жадно глотало целое озеро, а фляга даже не запотела.

Спустя ровно минуту оглушительный гул резко оборвался. Мечник спокойным движением выдернул емкость из воды. Ни единой капли не пролилось мимо. Колоссальный резервуар опустел ровно наполовину.

Привычным движением закрутив крышку, Крид встряхнул металлическую посудину. Внутри сиротливо булькнуло, словно там плескалось от силы пара жалких глотков. Бессмертный невозмутимо повесил артефакт обратно на поясной ремень. Кожаный подвес даже не натянулся под тяжестью украденного водоема.

Закончив с логистикой, гигант обернулся к спутнице. Шагнув вплотную, воин бесцеремонно всучил ей светящийся кусок сапфирового филе. Девушка инстинктивно прижала влажную плоть к груди, пачкая куртку неоновой кровью. Мясо оказалось неожиданно теплым, почти горячим.

— Ступай за ним, — глухо скомандовал скиталец, указывая подбородком на темный зев технического туннеля, возле которого уже приплясывал нетерпеливый шаман. Суровый взгляд сместился на окорок. — И береги еду. Если уронишь в грязь — заставлю отмывать песком.

Вздохнув так тяжело, словно на плечи рухнул весь груз разрушенного мира, Ада поудобнее перехватила магический ужин. Спорить с человеком, носящим в кармане портативную черную дыру для жидкостей, было чревато. Путешествие в недра мертвого города только начиналось. Впереди их ждал Магический Черкизон.

Спуск во мрак начался с покосившихся, изъеденных рыжей ржавчиной гермоворот. Местный духовный лидер, облаченный в легендарный, но безнадежно испохабленный грязью и запекшейся кровью «Абибас», проскользнул в искореженную щель с проворством бывалой портовой крысы. Алюминиевая бита в костлявых руках мутанта служила чем-то вроде слепого щупа и скипетра власти одновременно. Проводник ритмично постукивал металлом по стенам, отгоняя невидимых теневых стервятников.

Ада шагнула следом, брезгливо переступая через подозрительные лужицы фосфоресцирующей слизи. Последним в технический зев ступил странник. Тяжелые армейские сапоги гулко впечатались в бетон, отрезая путь к отступлению. Светящийся сапфировый окорок, бережно прижатый к груди сибирячки, работал как магический, радиоактивно-синий фонарь. Мясо неприятно пульсировало, излучая ровное тепло, согревавшее сквозь тонкую ткань куртки.

Под подошвами захрустело крошево из битого стекла, ссохшегося мха и неопознанных мелких костей. Широкие ступени остановившегося навсегда эскалатора напоминали окаменелые ребра доисторического левиафана. Ржавые направляющие ленты скалились черными провалами во мрак. Бывшая работница омского общепита осторожно переставляла дрожащие ноги, стараясь не смотреть в бездонную шахту. Ультрамариновое мерцание выхватывало из темноты куски облупившейся краски, колонии агрессивной плотоядной плесени и забытые рекламные постеры. Со стен ухмылялись выцветшие модели, предлагая купить освежающую газировку тем, чьи черепа давно рассыпались в прах.

Бессмертный мечник шагал замыкающим. Никакого напряжения. Никакой одышки. Лишь холодная, механическая поступь ветерана тысячи войн, спускающегося в очередную преисподнюю за кухонной утварью. Для человека, чья память представляла собой кладбище погибших империй, этот постапокалиптический туризм являлся донельзя унылой рутиной.

По мере погружения непроглядная темень начала отступать. Тяжелую, могильную тишину сменил монотонный, нарастающий гул. Это был не шум сквозняка в вентиляционных шахтах и не рык подземных хищников. Вибрирующий, живой ритм толпы. Отзвук цивилизации. Грязной, извращенной, цепляющейся за выживание на задворках мироздания, но все-таки цивилизации.

Вскоре гудение сотен луженых глоток, звон монет, ругань, безумный смех и шипение готовящейся пищи слились в единую давящую какофонию. В ноздри ударил густой, многослойный аромат, мгновенно перебивший запах сырой штукатурки. Плотный, осязаемый коктейль из паленой проводки, жженого сахара, терпких восточных специй, дешевого курева, кислотного пота и немытых тел заставил девушку судорожно закашляться.

Спустя еще пару пролетов тьма рассеялась окончательно. Подземный мир встретил путников слепящим, безумным буйством красок. Взору открылось колоссальное помещение, бывшее когда-то центральным пересадочным узлом нью-йоркской подземки. Теперь необъятное пространство платформы превратилось в Магический Черкизон. Абсолютный эпицентр стихийной торговли Бездны. Огромный, хаотичный базар, паразитирующий на костях погибшей ветки реальности.

Торговля кипела везде, заполняя каждый свободный квадратный метр. Палатки, грубо сколоченные из гнилых досок, выдранных с корнем дорожных знаков и капотов желтых такси, теснились вплотную друг к другу. Некоторые предприимчивые коммерсанты обосновались прямо в распотрошенных, изъеденных ржавчиной вагонах поездов, превратив их в укрепленные бутики. Освещение обеспечивали гигантские, пульсирующие ядовитым неоном грибы, густо облепившие покореженные турникеты. Над импровизированными прилавками на обрывках высоковольтных кабелей болтались криво намалеванные вывески. Буквы кричали на десятках нечитаемых языков: от рубленых гномьих рун до изящной эльфийской вязи, изуродованной грубой неоновой пайкой.

Местная публика не подчинялась никаким законам логики и биологии. Бездна собирала здесь всё самое отчаянное, алчное и живучее из сотен стертых в порошок миров. Мимо остолбеневших гостей, оглушительно лязгая шестеренками и выпуская облачка едкого пара, проковылял трехметровый механический голем. Стальные манипуляторы машины бережно прижимали к закопченной груди вязанку сушеных, фосфоресцирующих болотных жаб.

В тени массивной несущей колонны компания изможденных сталкеров в тяжелых защитных костюмах ожесточенно торговалась за полупустую банку консервов с существом, состоящим исключительно из полупрозрачной дымки и пары вишневых, горящих углей вместо глаз. Из-под ног брызнули мелкие чешуйчатые твари, одетые в крошечные деловые костюмы. Грызуны-мутанты волокли куда-то мешок со звенящими хронометрами. Воздух дрожал от дыма алхимических жаровен, матерщины зазывал и лязга ржавого оружия.

Проводник в синем трико гордо выпятил впалую грудь. Абориген звонко ударил алюминиевой битой по растрескавшемуся бетону платформы и обернулся к нанимателю, выразительно указывая на вавилонское столпотворение. Смысл пантомимы читался предельно ясно: смотри, командир, привел в лучшее место, сервис премиум-класса. Здесь за один кредитный чип можно купить чужую жизнь, легкую смерть, украденные воспоминания о первой любви и, конечно же, хороший чугунный казан.

Ада инстинктивно вжала голову в плечи, пытаясь стать как можно незаметнее, и крепче перехватила сапфировое мясо. Окорок предательски пульсировал ультрамарином, привлекая слишком много ненужного внимания. Из разношерстной толпы то и дело выхватывались голодные, липкие, оценивающие взгляды. Несколько раз из сумерек тянулись скрюченные, покрытые струпьями лапы, желающие проверить свежесть премиального товара. Местные стервятники нутром чуяли легкую добычу.