Гигант двигался с пугающей, механической монотонностью. Никакой усталости, никаких лишних движений. Рубануть наотмашь. Проломить череп латным сапогом. Оттолкнуть кусок костяка плечом. Меч летал со скоростью турбины, превращая элитную стражу Башни Костей в мелкий суповой набор. Ржавые алебарды бессильно лязгали по толстой броне, высекая снопы искр, но не оставляя даже глубоких царапин.

Ада семенила следом по расчищенному фарватеру. Кулинар совершенно не собиралась отсиживаться в тылу в качестве бесполезного балласта, дрожащего от страха. Страх перегорел еще в Море Пепла.

Девушка уже давно извлекла из магического баула свою любимую, тяжеленную метеоритную сковородку. Бывший работник пищеблока двигалась за широкой спиной защитника, обеспечивая надежное прикрытие тылов.

Иногда могучие удары великана не добивали нежить окончательно. Отрубленные, но всё еще ползущие на некротической тяге черепа пытались клацать гнилыми зубами, норовя вцепиться в кроссовки. Оторванные руки скребли по позвонкам, пытаясь достать теплую кровь. Тут в дело немедленно вступала сибирячка.

Девушка ловко перехватывала чугунную ручку двумя руками. С размаху, как заправский игрок в гольф, впечатывала черное дно в подползающую мерзость.

Хрясь. Звон. Осколки черепа улетают в пропасть, растворяясь в кислоте с тихим шипением.

— Куда лезешь без очереди! — бодро рявкала девчонка, расплющивая очередную зубастую башку в костную муку. — Санитарный день! Учет! Свободная касса, ублюдки! Давай, Витя, сметай их активнее, мне тут грязь разводят! Соблюдаем чистоту на рабочем месте!

Симбиоз работал безупречно. Дуболом прорубал широкую кровавую просеку, а злая кухарка с чугуном поддерживала идеальный порядок. За спиной парочки оставалась только аккуратная, ровная дорожка из перемолотой костной пыли.

Резня големов продолжалась недолго. Бродяга пробил почти половину заслона, не сбив дыхания. Но грохот ломающихся костей, визг стали и бодрые маты сибирячки наделали слишком много шума. Локальный наземный конфликт привлек внимание сил быстрого реагирования. Башня Костей не собиралась сдаваться без боя. Местная авиация получила приказ на экстренный взлет.

Сквозь вой сигнализации прорвался новый звук. Леденящий душу, вибрирующий мертвый рев. От этого крика костный мозг мгновенно превращался в ледяную крошку, а инстинкты вопили о неминуемой смерти. Воздух над каньоном стал плотным и тяжелым.

Свинцовый небесный свод внезапно потемнел. Сквозь ядовито-зеленые, клубящиеся тучи вынырнули две исполинские тени.

Эскадрилья мертвых кайдзю вышла на перехват. Костяные Драконы. Высшая авиация Архилича, гордость некрополя.

Левиафаны представляли собой жуткое, апокалиптичное зрелище. Уродливые, циклопические махины, полностью лишенные плоти. Твари, чей размах крыльев в несколько раз превышал ширину самого моста. Вместо чешуи и перепонок между длинными пальцами крыльев болтались гнилые, истлевшие лохмотья кожи, напоминающие рваные пиратские знамена.

Глубоко внутри пустых, массивных грудных клеток, между исполинскими ребрами, слепяще полыхало концентрированное некротическое пламя. Грязный, зеленый огонь питал мертвые машины для убийства, придавая им бесконечную энергию.

Драконы с ревом заложили крутой вираж над кислотным озером. Монстры синхронно вышли на боевой курс, пикируя прямо на беззащитных путников.

— Твою дивизию! — заорала Ада, рефлекторно приседая и прикрывая голову сковородкой. — Воздушная тревога! Витя, они сейчас нам мост оторвут к чертовой матери!

Первый кайдзю даже не стал тратить время на сближение. Ведущий ящер на ходу распахнул исполинскую костяную пасть. В глубине бездонной мертвой глотки закрутилась, стремительно уплотняясь, спираль ядовито-зеленого пламени.

Воздушный хищник готовился выплюнуть струю некротического напалма. Заряд, способный превратить плоть и сталь в горстку радиоактивного пепла за жалкие доли секунды.

Ядовито-зеленое пламя с оглушительным, утробным гулом вырвалось из распахнутой костяной глотки.

Струя концентрированной некромантии и радиации ударила вниз, стирая всё на своем пути. Воздух над ущельем мгновенно раскалился до температуры плавильной печи. Токсичный напалм сжигал сам кислород, превращая пространство в ревущий изумрудный ад. Бежать было некуда. Узкий мост из древних позвонков не предполагал путей к отступлению или укрытий.

Ветеран действовал исключительно на тысячелетних рефлексах.

Угрюмый мечник даже не попытался отпрыгнуть. Закованные в сталь руки перехватили рукоять колоссального двуручника. Гигант с размаху, вкладывая в удар всю массу тяжелого тела, всадил валирийский клинок прямо в костяной настил моста. Широкое лезвие со скрежетом пробило многовековую кость на добрый метр в глубину, намертво зафиксировавшись в древнем позвонке. Оружие превратилось в надежный стальной волнорез.

Следом бродяга схватил растерявшуюся сибирячку за шиворот куртки. Грубым, безжалостным рывком швырнул девчонку на грязный костяной пол, прямо за торчащим мечом. И мгновенно рухнул сверху, полностью накрыв хрупкую человеческую фигуру своим исполинским, бронированным телом.

Волна зеленого огня накрыла переправу.

Ада крепко, до боли зажмурилась, инстинктивно свернувшись в позу эмбриона под тяжестью наемника. Жар оказался невыносимым. Казалось, металл кухонной сковородки, прижатой к груди, сейчас расплавится и потечет сквозь пальцы. Дышать стало абсолютно нечем.

Но страшнее удушья были звуки.

Девчонка отчетливо слышала, как шипит и лопается кожа на открытых участках шеи и затылка её защитника. Как концентрированная кислотная магия проедает мышцы до самых костей, превращая живую плоть в обугленные шкварки. Бессмертный воин не издал ни единого звука. Ни стона, ни хрипа. Дуболом просто лежал монолитной, неподвижной глыбой, принимая весь чудовищный урон на себя.

А затем в дело вступило проклятие. Сквозь рев пламени прорвался мерзкий, влажный чавкающий звук. Клетки регенерировали с пугающей скоростью. Обожженные ткани восстанавливались, нарастали поверх голых костей, чтобы секунду спустя снова попасть под уничтожающий огонь.

Шквал некротического напалма иссяк так же резко, как и начался. Ведущий дракон с ревом пронесся над мостом, уходя на новый круг.

Убийца медленно, с тяжелым скрипом суставов поднялся на ноги.

От темной брони валил густой, едкий дым. Плащ на спине выгорел подчистую, оставив лишь жалкие, тлеющие лохмотья. Кожа на левой половине лица мечника представляла собой жуткое месиво из свежих, багровых шрамов и стремительно затягивающихся ожогов, но вымороженные ледяные глаза оставались абсолютно спокойными.

— Жива? — сухо каркнул странник, не оборачиваясь к подопечной. Голосовые связки гиганта всё еще восстанавливались после химического ожога.

— Твою мать, Витя… — сипло выдохнула кухарка, с трудом отдирая себя от липкого костяного пола. Коленки предательски тряслись. — Ты пахнешь, как забытый на плите шашлык из дешевой забегаловки.

— Сочту за комплимент, — глухо отозвался защитник.

Расслабляться было рано. Эскадрилья мертвых кайдзю завершила разворот над озером кислоты. Левиафаны снова заходили на боевой курс. Только на этот раз твари изменили тактику. Вместо площадного выжигания монстры решили действовать наверняка. Первый ящер спикировал почти к самой переправе, разинув исполинскую пасть и готовясь просто слизать наглых нарушителей с моста.

Ждать повторного поджаривания бродяга не собирался.

Широкая ладонь крепко перехватила рукоять двуручника, торчащего из пола. Резкий рывок — и валирийская сталь с хрустом покинула пробитый позвонок.

Машина для убийств не стала принимать оборонительную стойку. Вместо этого великан отступил на полшага назад. Развернул массивный корпус вполоборота. Отвел правую руку с зажатым тесаком далеко за спину, уподобляясь древнему метателю копья.

Мышцы под тяжелыми латами вздулись буграми. Бронированные сапоги с такой чудовищной, первобытной дурью вжались в костяной настил, что древний позвонок под ногами жалобно треснул, пустив во все стороны глубокие паутины разломов.