Сибирячка вцепилась побелевшими пальцами в края плаща. Глаза зажмурились до боли. Бывший работник пищеблока впервые в жизни так четко осознала, какую чудовищную, немыслимую цену платит этот угрюмый бродяга за свою неуязвимость. Одно дело — слышать сказки про бессмертие, и совсем другое — слушать, как твой напарник заживо переваривается в кислоте и собирается обратно, пока ты прячешься в укрытии.

Шторм бушевал вечность, хотя по факту прошло не больше двадцати минут.

Внезапно вой ветра стих, разбившись о какую-то невидимую преграду. Давление стихии пропало.

Изгнанник остановился. Тяжелые полы плаща разомкнулись, впуская серый, холодный свет.

Кулинар неуклюже вывалилась из укрытия, жадно глотая стылый воздух. Девушка немедленно вскинула взгляд на лицо воина. Кожа на скулах и подбородке мечника всё еще дымилась, покрытая свежими, розовыми рубцами, которые на глазах белели и сливались со старыми шрамами. Суровое лицо выражало лишь легкое раздражение, словно мужчину просто покусали надоедливые комары.

— Нормально? — сухо осведомился дуболом, отряхивая рукава от остатков разъедающей пыли.

— Да… в порядке, — сипло выдавила Ада, стараясь не смотреть на дымящиеся ошметки плоти. — Витя, ты…

— Забудь, — отрезал странник, пресекая попытки пожалеть себя. — Осмотрись лучше. Стихия загнала нас в укрытие.

Девчонка послушно повернула голову, и слова застряли в горле комом.

Море Пепла исчезло. Путники стояли в самом начале исполинского ущелья. Только стены этого каньона состояли не из камня.

В свинцовое небо, изгибаясь идеальными полукружьями, уходили колоссальные, отбеленные временем столбы. Каждая колонна достигала в толщину хорошего многоэтажного дома. Исполинские кости тянулись ввысь, образуя грандиозный, величественный свод, покрытый окаменевшими наростами и токсичным мхом.

Мозг сибирячки, отформатированный бытовой логикой, отказался сразу принимать масштаб. Но профессиональный кухонный глазомер сработал безошибочно. Это был не каньон. Это была грудная клетка.

Они стояли прямо в центре скелета какого-то немыслимого, хтонического титана. Космического левиафана, чьи размеры превышали любые законы биологии. Останки существа, для которого многоножки-амальгамы были бы мельче бактерий.

Размеры мертвого бога подавляли. Психика съеживалась, пытаясь осознать собственную ничтожность перед лицом такой древней, окаменевшей мощи.

Раздался громкий, отчетливый хруст.

Крид удивленно скосил глаза.

Кухарка, стоя посреди кладбища павших титанов, меланхолично откусила солидный кусок от своего драконьего джерки и начала агрессивно, с остервенением жевать. Челюсти работали как жернова.

— Знаешь, — с набитым ртом пробормотала сибирячка, обводя взглядом гигантские ребра. — Мой бывший шеф-повар, Михалыч, душу бы дьяволу продал за такой суповой набор. Представляешь, какой наваристый бульон можно было бы сварить из этих мослов? Пришлось бы, правда, варить прямо в кратере вулкана. И соли понадобилось бы пара товарных вагонов.

Ветеран медленно, тяжело выдохнул. Абсурдная бытовая броня напарницы снова выдержала проверку Бездной. Там, где великие герои сходили с ума от экзистенциального ужаса, повар из Омска планировала калькуляцию супового набора.

— Идем, — уголок губ бессмертного дрогнул. — Архилич вряд ли одолжит нам подходящую кастрюлю.

Переход сквозь костяк левиафана занял несколько часов. Путники петляли между гигантскими позвонками, перешагивая через трещины, источающие слабое зеленоватое свечение. Тишина стояла абсолютная, если не считать хруста кроссовок и тяжелого лязга латных сапог.

Наконец, костяной свод закончился. Очередное исполинское ребро осталось позади, и тропа резко оборвалась.

Герои вышли на край отвесного, бездонного обрыва. Дальше пустыня проваливалась в гигантскую котловину, над которой бушевал вечный вихрь из ядовито-зеленых туч и искрящихся черных молний.

Прямо по центру котловины возвышалась финальная цель.

Циклопическая Башня Костей парила в воздухе, бросая вызов гравитации. Сооружение напоминало чудовищный, уродливый сталагмит, целиком выстроенный из сплавленных черепов, хребтов и острых обсидиановых шпилей, которые безжалостно пронзали низкое небо. Вокруг парящей цитадели, заменяя крепостной ров, бурлило озеро кипящей, едкой кислоты. Зеленые испарения окутывали стены плотным, ядовитым саваном.

От строения веяло тысячелетним холодом, концентрированной смертью и педантичной, жестокой некромантией.

Угрюмый мечник остановился на самом краю пропасти. Скрестил массивные руки на груди, оценивающе глядя на обитель древнего зла. Ледяные глаза убийцы изучали укрепления, мосты и защитные руны, полыхающие на черных стенах.

— Мы пришли, — сухо, без малейшего восторга констатировал наемник.

Ада подошла ближе, заглянула в кипящий зеленый ров, затем перевела взгляд на острые шпили башни. Девушка вытерла перемазанный сажей нос и закинула в рот последний кусок копченого мяса.

— Миленький райончик, — саркастично фыркнула повариха, поправляя лямки пространственного баула. — Прямо элитная недвижимость. Надеюсь, у деда-некроманта работает домофон. Потому что стучать в эти ворота я буду исключительно сковородкой. Ну что, пошли проводить налоговую проверку?

Служба доставки кармы сделала первый шаг к висячему мосту. Финал путешествия начинался прямо сейчас.

Башня Костей славилась безупречной, стерильной бюрократией. Никакой лишней магии, никаких спонтанных проклятий. Строгий, безжалостный учет каждой фаланги пальца.

Архилич Морок, Повелитель Тлена и тысячелетний магистр смерти, восседал за массивным столом, выточенным из цельного куска окаменевшего дерева. Древний некромант привычно сводил дебет с кредитом. Обычно это занятие приносило холодному, расчетливому разуму глубокое умиротворение. Но сегодня колонки цифр предательски не сходились. Убытки в некротическом бюджете росли по экспоненте, угрожая глобальным банкротством.

Перед пустыми глазницами Повелителя висели три десятка призрачных зеркал-сфер. Владыка методично отслеживал продвижение двух биологических объектов, которые прямо сейчас нагло нарушали границы его частных владений.

В центральной сфере крупным планом транслировался край обрыва. Тот самый, за которым начинался кипящий кислотный ров, окружающий цитадель. Там застыли незваные гости. Исполинский бродяга в закопченных латах и совершенно неуместная, невероятно раздражающая мелкая самка с бездонным баулом.

Костяные пальцы Архилича нервно выбили мелкую дробь по полированной столешнице.

За долгие века посмертия в этот некрополь лезли самые разные существа. Паладины в сияющих доспехах приходили нести возмездие, пафосно цитируя священные тексты. Темные лорды пытались отнять власть, обрушивая на стены шквалы проклятий. Демоны искали союзников. Высшие эльфы пытались украсть секреты вечности.

Все эти визитеры действовали по понятным, логичным правилам. Их амбиции легко просчитывались. Классических героев можно было запугать иллюзиями или раздавить костяными големами. Злодеев — купить или предать.

Но эти двое ломали саму концептуальную физику мироздания. Они плевали на законы жанра с высокой колокольни.

Морок раздраженно взмахнул рукой, отматывая магическую запись в соседней сфере на пару часов назад.

Вот парочка пересекает Море Пепла. Ловушка срабатывает идеально. Из-под земли вырывается стая Амальгам — гордость генной инженерии Бездны, дорогостоящий проект, на который ушла уйма маны и хирургической стали. Идеальные машины для убийства.

Древний маг смотрел, как гигант с двуручником уничтожает элитную стаю за сорок две секунды.

Бессмертный дикарь даже не потрудился использовать защитные заклинания или руны усиления. Тупая, примитивная кинетическая энергия, помноженная на абсолютное презрение к чужой плоти. Великан просто включал режим промышленной мясорубки и монотонно перерабатывал многоножек в фарш. Никакого страха. Никакой усталости. Чистый, неконтролируемый физический урон, от которого плакали кровавыми слезами законы магии.