Слезы мгновенно высохли. В глазах красавицы, сменивших цвет с мертвого белого на живой, небесно-голубой, вспыхнуло искреннее, глубочайшее уважение. Этот огромный, пугающий мужчина не читал моралей, не обвинял и не смеялся. Суровый спаситель просто признал ее силу, пусть и проявленную под чужим контролем.

— Спасибо… — тихо, с придыханием шепнула журналистка, вытирая испорченный макияж тыльной стороной ладони. — За спасение. И за оценку моего эфира.

Трогательную, неловкую сцену примирения безжалостно разорвала пронзительная трель мобильного телефона.

Су-шеф, вздрогнув от неожиданности, поспешно выудила смартфон из кармана пуховика. На экране высветился номер начальника. Стоило девушке нажать кнопку приема, как из динамика вырвался отчаянный, панический вопль, который можно было услышать без всякой громкой связи.

— Ада! Где вас черти носят⁈ — верещал Михалыч, срываясь на ультразвук. На заднем фоне слышался звон бьющейся посуды и топот ног. — Бросайте всё! Летите в ресторан на сверхзвуковой скорости!

— Шеф, успокойтесь, дышите ровнее. Что стряслось? Газовая труба лопнула? — попыталась внести каплю разума хозяйка кухни.

— Хуже! Гораздо хуже! — простонал кулинарный диктатор, и было слышно, как он судорожно глотает успокоительное. — Мой источник в администрации только что шепнул страшное. Тайный инспектор из национального ресторанного гида прибудет сегодня вечером! Понимаешь⁈ Сегодня! Через несколько часов! А у меня су-шеф шляется неизвестно где, а лучший рубщик мяса даже ножи не наточил! Если мы провалим эту дегустацию, я повешусь на собственных подтяжках!

Короткие гудки ударили по барабанным перепонкам.

Ада побледнела, мгновенно забыв о недавнем сражении, демонах и магии. Угроза потери заветной звезды Мишлен и краха легального прикрытия казалась страшнее любых инфернальных сущностей.

— Тревога, Витя, — севшим голосом скомандовала повариха, забрасывая рюкзак с некромантом за спину. — Ревизор едет. Нам нужно оказаться на кухне еще вчера.

Услышав о проблеме, Ирэн мгновенно преобразилась. Заплаканная, сидящая на грязном бетоне девушка исчезла, уступив место настоящей акуле медиа-бизнеса.

— Я помогу, — твердо заявила телезвезда, грациозно поднимаясь на ноги и отряхивая пыль с испорченного костюма. Глаза красавицы сверкнули решимостью. — Вы спасли мою душу, а я спасу ваш бизнес. Я включу все свои связи в городе. Подниму прессу, заблокирую любые негативные вбросы конкурентов и обеспечу вам такой информационный купол, что ни одна санитарная проверка не посмеет даже чихнуть в сторону вашего ресторана. Считайте это извинением за доставленные неудобства.

Спустя сорок минут желтое такси с визгом тормозов остановилось у заднего входа в «Два Гуся». Герои влетели в помещение, сбросив верхнюю одежду прямо на ходу.

Горячий цех напоминал растревоженный улей, в который щедро плеснули скипидаром. Поварята носились между столами, сталкиваясь лбами и роняя кастрюли. Михалыч сидел на табуретке, обмахиваясь влажным полотенцем, находясь в состоянии глубокого предынфарктного шока.

Появление спасительного тандема подействовало на коллектив магически.

Крид, даже не тратя времени на переодевание и оставшись в черной водолазке, молча подошел к своей рабочей станции. Бессмертный затянул на поясе прорезиненный фартук и взял в руки тяжелый обвалочный тесак.

То, что произошло дальше, завсегдатаи кухни позже описывали не иначе как кулинарное колдовство.

Тысячелетний воин полностью отбросил посторонние мысли об Ищейке, аномалиях и магии нижних миров. Разум тактика очистился, погрузившись в состояние абсолютного, кристально чистого кулинарного дзена. Исполин прикрыл глаза. Острое лезвие замелькало в воздухе, слившись в сплошной стальной круг.

Премиальное таежное мясо, извлеченное из глубокой заморозки, превращалось в тончайшие, полупрозрачные, идеально ровные слайсы. Движения богатыря были настолько точны, ритмичны и совершенны, что завораживали наблюдателей. Ни одного лишнего движения. Ни одной ошибки. Конвейер по производству гастрономических шедевров заработал с мощностью локомотива.

Тем временем в гостевом зале разворачивалась своя, не менее драматичная пьеса.

Паша Кабан, чей подбитый глаз был щедро, но криво замазан тональным кремом, позаимствованным у хостес, проводил жесткий строевой смотр своих подчиненных.

Пятнадцать крепких парней, еще недавно собиравших дань с ларьков, выстроились в ровную шеренгу. Бордовые фартуки с золотыми гусями были выглажены и накрахмалены до состояния бронежилетов. Белые рубашки сияли. На суровых, покрытых шрамами лицах застыло выражение глубочайшей, почти религиозной сосредоточенности.

Старший зала, заложив руки за спину, медленно расхаживал вдоль строя.

— Слушайте сюда, братва, — свистящим шепотом вещал бывший рэкетир, сверля подчиненных тяжелым взглядом. — Сегодня у нас экзамен на профпригодность. В зал приедет столичный фраер. Серьезный человек, решает судьбу заведения. Ошибаться нельзя.

Кабан остановился напротив огромного бугая, нервно теребящего белоснежный ручник.

— Улыбаемся искренне! Радушно, как будто это ваш родной дед приехал с пенсией! И самое главное… — лидер ОПГ угрожающе понизил голос. — Кто хоть раз назовет гостя «терпилой», «фраером» или предложит «перетереть за счет» — пойдет лично к Виктору Иванычу в подвал. На обвалку туш в качестве учебного пособия. Я понятно излагаю?

Вместо ответа шеренга синхронно, сдавленно сглотнула. Перспектива близкого знакомства с методиками воспитания немого рубщика мяса пугала вчерашних бандитов до дрожи в коленях. Сервис обещал быть суровым, но поистине безупречным. Механизм ресторана был взведен, смазан страхом и готов к битве за мишленовский триумф.

Вечерняя смена началась с обманчивой, тягучей рутины. Гости прибывали, гардероб наполнялся дорогими шубами, а зал гудел от приглушенных разговоров и звона хрусталя. Официанты с криминальным прошлым порхали между столиками с грацией вышколенных ниндзя, не допуская ни единой ошибки.

Напряжение висело в воздухе настолько плотным слоем, что его можно было нарезать теми самыми тесаками из холодного цеха.

Ровно в двадцать ноль-ноль входная дверь открылась без привычного мелодичного звона колокольчика — тот словно поперхнулся собственным язычком. На пороге возник совершенно неприметный мужчина средних лет.

Незнакомец не носил брендовых вещей с огромными логотипами, не размахивал ключами от премиального внедорожника и не требовал позвать администратора. Одетый в строгий серый костюм и кашемировое пальто, гость сливался бы с обоями, если бы не его лицо. Суровое, аскетичное, с тонкими поджатыми губами и цепким, препарирующим взглядом за стеклами очков в тонкой оправе. Этот человек излучал ауру тотального недовольства несовершенством мироздания.

Паша Кабан, чей встроенный радар на «опасных пассажиров» сработал безотказно, мгновенно вырос перед посетителем.

— Добро пожаловать в наше скромное заведение, сударь, — пробасил старший зала, склоняясь в глубоком, почтительном поклоне и мастерски пряча пудовые кулаки за спину. — Позвольте принять ваш плащ. Для вас подготовлен отличный тихий столик в углу, где никто не потревожит ваши размышления.

Мужчина лишь коротко, сухо кивнул, передавая одежду, и проследовал за массивной спиной швейцара, попутно сканируя глазами чистоту скатертей, блеск столовых приборов и расстояние между соседними креслами.

В ту же секунду на кухне, в железном шкафчике для переодевания персонала, истошно зазвенела ментальная сигнализация.

Архилич Кел-Моран, временно исполняющий обязанности системы безопасности, ударил в телепатический набат. Голос костяного некроманта ворвался в сознание Ады и Виктора, перекрывая шипение раскаленного масла во фритюрнице.

«Фиксирую цель! Это он!» — восторженно заскрежетал череп, и его изумрудная аура заставила дверцу шкафчика мелко дребезжать. «Анализирую эфирный след! Никаких следов магии, но концентрация гастрономического снобизма пробила восьмидесятый уровень и уверенно стремится к сотне! Этот смертный пришел сюда не есть. Ревизор явился судить, казнить и уничтожать репутации! Его вкусовые рецепторы защищены панцирем из столичного цинизма и сотен разочарований!»