Эта информация была не слишком обнадеживающей и, более того, не очень-то полезной. Она была чертовски бесполезной! Она зря рисковала навлечь на себя гнев мужа. Если бы он узнал о встрече, о которой она попросила Дэниела… «К счастью, Кристофер пребывает в неведении. Силы небесные, он устроил бы из-за этого грандиозный скандал!»

Но тот сон — он ускользнул от нее за мгновение до того, как она смогла ухватиться за него. Что же ей приснилось? Она бессмысленно повторяла про себя известные ей детали.

«Неужели ты думаешь, что твое прошлое дает тебе право…?»

«Он никогда не делал ничего подобного раньше, и больше никогда не сделает…»

А потом была пирамида и карточные долги… и Марта, и Л.

Широко распахнув глаза, она долго смотрела в темноту, прежде чем усталость заставила ее погрузиться в сон.

«Боже мой, как же зверски холодно на улице». Кристофер проснулся, дрожа в темноте, и закрыл глаза рукой, чтобы спрятаться от образов сна, все еще мелькавших в его сознании. Монмут-стрит, нищие, разжигающие костры, которые, вероятно, гасли уже через три минуты, сырая улица, холод и воздух, который жалил при вдохе, словно осколки стекла…

Он медленно откинулся на спину, стараясь не потревожить мирный сон жены. Ему хотелось снова уснуть, но образы этого нереального «двора чудес» никак не уходили. «Что сказал Джордж, когда увидел Мэттью? — с улыбкой подумал он. — „Только посмотри на этого маленького лорда“. Вот что он сказал».

Он перестал бороться со своими воспоминаниями и позволил им захлестнуть себя. Он снова оказался под тем портиком 2 марта 1814 года, укрытый кучей старых газет, где-то между сном и явью. Он снова увидел, как встает со своей постели на зов Джорджа, и заново пережил то изумление, когда увидел кузена на этой улице — в последнем месте, где он ожидал его встретить. Мэттью окружили трое бродяг, и Кристофер — в своем воспоминании, которое теперь слилось со сном, — поднялся и побежал к ним.

— Оставь его в покое, Джордж!

С лицом, озаренным улыбкой, Мэттью повернулся к Кристоферу. Выражение страха исчезло с его лица, сменившись таким сильным чувством счастья, что Кристофер испугался, как бы он не лопнул. Глупый кузен!

— Он твой друг? — разочарованно спросил Джордж. Ему хотелось поколотить этого мальчишку.

Кристофер кивнул и отвел Мэттью в сторону, к стене, футах в пятнадцати или двадцати от них.

— Какого черта ты здесь делаешь? — мягко спросил он. — Тебе здесь не место.

Его кузен пожал плечами.

— Возвращайся домой, Крис, — только и сказал он в ответ.

— Ты пришел сюда один пешком? Ты хоть понимаешь, что с тобой могло случиться на улицах в такое время ночи, да еще в таком виде? Ты точно спятил.

— Еще только девять вечера. — Спокойствие, с которым ответил Мэттью, жутко раздражало. — На улице еще практически светло.

На улице было темнее темного, и они выдыхали тонкие струйки пара, которые светились в свете фонаря.

— Ага, практически светло! Святые… — Кристофер запнулся и поежился от холода. На нем было поношенное пальто и лохмотья, на которые он выменял свою новую одежду чуть раньше днем, чтобы наскрести немного денег. — Кто, черт возьми, сказал тебе, где я? Боб?

Мэттью промолчал, отведя взгляд.

— Значит, он проклятый предатель.

— Что ты такое говоришь, Крис? — Мэттью посмотрел на него с сочувствием, которое приберегают для больного друга. — Он очень за тебя переживает, поэтому и сказал мне.

— Уходи, Мэтт, — огрызнулся он. — Я пройду с тобой немного, пока мы не доберемся до более безопасного района.

Худенький мальчик перед ним казался еще совсем ребенком — почти в пятнадцать лет он выглядел на двенадцать — и его голос прозвучал еще более по-детски, когда он возразил:

— Только если ты пойдешь домой вместе со мной.

— Мэтт, я же написал тебе в записке…

— Ах, записка! Ну конечно! — С большим энтузиазмом он вытащил её из кармана. — Прошу простить мой голос на секунду, потому что, полагаю, для чтения такого произведения искусства нужен баритон.

Кристофер замерз, устал и всерьез подумывал убить своего кузена, который восемь лет назад спас ему жизнь.

Игнорируя опасность, Мэттью продолжил:

— Надеюсь, у тебя есть с собой пара носовых платков, потому что мне пришлось использовать целых три, настолько трогательными были твои слова. — Он пару раз кашлянул и начал декламировать слова, написанные на клочке бумаги: — «Привет, Мэтт. Я сбежал. Не ищи меня. Выносить твое присутствие можно было один день из трех. Пока. Крис». — Он сделал паузу, опуская руку с запиской, и выражение его лица изменилось. Он стал серьезным. — Что я могу сказать, Кристофер? Я надеялся, что ты приложишь чуть больше усилий, прощаясь со мной.

Он смущенно отвел взгляд.

— Я не хотел тебя обидеть, Мэтт. Просто мне нужно было срочно уйти, потому что… ты не знаешь…

— Я знаю.

— Откуда?

— Я знаю, что мои родители знали твою мать.

Жгучий гнев захлестнул его.

— Твой отец? — медленно произнес он. — Твой отец прислал тебя? И, может быть, он ждет тебя за углом.

— Нет. Он хотел пойти со мной… Подожди, дай мне договорить. Когда я побежал к нему, чтобы сказать, что ты сбежал…

— Я же написал…

— Если ты не хотел, чтобы я тебя искал, тебе следовало лучше объяснить мне свои причины, Кристофер. Позволь мне продолжить. Когда я сказал ему, что ты сбежал, он расстроился…

— Расстроился, как же, черт возьми!

— Да подожди ты, чтоб тебя! Он был расстроен, но не шокирован. Он рассказал мне историю твоей матери и… и я понял, почему ты ушел. Я подумал, что ты не захочешь снова его видеть, и поэтому сделал вид, что жду его. Пока он брал свое пальто и шляпу, я сбежал без него.

— Так он не знает, где ты?

— Нет. Я бы никогда не сказал ему, где тебя найти. Я пришел тайно. Я рыскал по городу два часа.

— Ох, бедняжка. — Он посмотрел на теплое пальто, которое было на Мэттью. — У меня прямо сердце разрывается.

— Хочешь посоревноваться, кому хуже, Крис? Ладно. — Он с гневным возмущением снял пальто.

— Мэтт, какого..?

— Эй, вы, сэр! — крикнул Мэттью, протягивая пальто Джорджу. — Держите. Мне оно не нужно.

Ошеломленный, Кристофер схватил его за руку.

— Мэттью, ты спятил, что ли? Какого черта ты делаешь?

— Я позволю себе умереть, чтобы убедить тебя вернуться домой, — безапелляционно заявил его кузен. «Может, мне перестать называть его „кузеном“», — подумал Кристофер, ведь он больше никогда не назовет Фрэнка Девенпорта своим «дядей».

Мэттью начал трястись. Холод был ужасным, но Мэттью определенно немного притворялся, потому что снял пальто всего три секунды назад.

— Отойди, Джордж, — приказал Кристофер парню постарше, который подошел поближе.

— Но…

— Отойди. — Кристоферу не было еще и тринадцати с половиной, но он уже был почти шести футов ростом и довольно крепко сложен для подростка. К тому же он был другом братьев Барретт. Джордж отступился и с бормотанием отошел.

— Раз он не хочет, я его выброшу, — сказал Мэттью. Он и правда бросил его на землю в нескольких футах от них, прямо на мокрую улицу.

— Не дури. Ты подхватишь пневмонию. — Он пошел поднять его и вернулся к кузену. — Давай, надевай.

— Нет. Пока ты не вернешься домой.

— Мэттью, я не могу! Если твой отец рассказал тебе, то как ты не понимаешь? Я не… — Его голос дрогнул, и это удивило его. Он вовсе не терзался этим; на самом деле он был счастлив, потому что наконец-то узнал имя того пса, который бросил его мать. Он хотел узнать это долгие годы, и это дрожание в голосе наверняка было от холода, совершенно точно. — Твой отец все это время меня обманывал, — объяснил он безэмоциональным голосом. — В том, что моя мать мертва, есть и его вина. Надень свое пальто — ну же.