— Нет! — Анна яростно пыталась вырваться, в то время как ее сердце билось быстрее, чем муха, бьющаяся об оконное стекло. — Отпустите меня!

Она не могла пошевелиться. Кристофер, казалось, даже не замечал ее отчаянных движений.

— Тш-ш, — прошептал он ей. Она была прикована к нему, и его сила удерживала ее в вертикальном положении, несмотря на ее слабость. — Не шуми, глупая девчонка. Ты же не хочешь, чтобы кто-нибудь застал нас в таком виде.

Никогда прежде мужчина не был к ней так близко, и никогда прежде она не чувствовала мышц под мужской одеждой, горячего дыхания и не вдыхала чужого запаха. Свежескошенная трава, мята и что-то похожее на корицу — таким был его нежный аромат, и он неожиданно смешался с ее собственным тонким запахом. Обессилев, Анна начала безудержно всхлипывать, опустив голову и прислонившись лбом к его сюртуку.

— Знаешь, что бы случилось, войди сюда кто-нибудь прямо сейчас? — вопрос Кристофера прозвучал как горячий шепот у ее головы. — Никто бы никогда не женился на тебе, Анна, и тебе пришлось бы… тебе пришлось бы отказаться… — Он осекся, глубоко вздохнув; затем начал снова, заговорив голосом, который слегка дрожал: — Тебе пришлось бы отказаться от поисков богатого мужа, а ты ведь так сильно этого хочешь. Не так ли?

Она смогла лишь покачать головой.

— Нет? — тихо переспросил он.

Его тело пылко и властно давило на нее. Анна чувствовала это грудью, животом и ниже, между ног, где он прикасался к ней непристойно и обдуманно.

— Ты ничего обо мне не знаешь, — всхлипнула она. — Отпусти меня.

Кристофер еще сильнее вжал ее в книжные шкафы.

— Эти мужчины никогда на тебе не женятся, — пробормотал он, и его голос прозвучал на удивление хрипло. — Они… они заберут у тебя все. Абсолютно все. И они тебя бросят.

Он дышал на нее сверху вниз, контакт с его телом был жарким и навязчивым. Он сжимал ее запястья, причиняя боль, но Анна была слишком напугана, чтобы найти в этом хоть каплю соблазна, и этот страх не имел ничего общего с болью. Это был новый страх, от которого свело низ живота и подкосились ноги, ставшие словно из картофельного пюре. Это был более неопределимый страх, чем все, что она знала прежде, — смесь муки и апатии.

— Отпустите меня, — попросила она, бесстыдно плача. — Умоляю вас. Пожалуйста, мистер Девенпорт, отпустите! — Она с болью выпалила эти слова.

— Вы умоляете меня, Анна? — нежно произнес он приглушенным тоном. Он поцеловал ее в голову, напугав до смерти. — Я не думал, что вы на это способны. — Он уткнулся головой в ее волосы, вдыхая ее запах. Она закрыла глаза. Именно этого этот человек и хотел — сломить ее. И поэтому она не сопротивлялась. Она не двигалась, не пыталась оттолкнуть его, и он оставался в таком положении в течение того, что показалось ей вечностью. Тишину комнаты нарушало лишь их неровное дыхание и взволнованный стук их сердец.

(Слышишь его сердце, Анна? Оно бьется почти так же быстро, как твое, не так ли?)

Оно билось, да. Оно билось, и Кристофер ослабил хватку на ее запястьях. Затем он отпустил их. Они безвольно упали по бокам, но она не подняла их, чтобы сопротивляться. Нет, она стояла смирно, прямо как он и хотел. И когда она почувствовала, как он положил одну руку ей на бок, а другую на голову, она позволила ему это. В молчании. Она позволила ему провести пальцем по ее локонам и нежно их взъерошить. Никогда прежде жестокость не была столь нежной…

— Хорошая девочка, — наконец прошептал ей Кристофер и поднял голову. — Я вижу, что ты понимаешь. — Он отодвинулся ровно настолько, чтобы увидеть ее низко опущенное, залитое слезами лицо. — Тогда я тебя отпущу. Пока что.

Он внезапно сделал шаг назад.

Ошеломленная, Анна не знала, что делать. Неужели она и впрямь может уйти? Дрожа, она не была в силах даже поднять голову.

— Можешь идти, — повторил он.

Все кончено? Кошмар закончился? Она взяла себя в руки, быстро повернувшись. «Выбирайся отсюда скорей! Быстрее, пока он не передумал, пока…»

Его рука вцепилась в ее левое запястье, и Анна остановилась без всякого сопротивления, совершенно обессиленная. Она поняла, что он лишь играл с ней, как кошка играет с мышью.

— Ты сказал, что я могу идти! — запротестовала она надломленным голосом.

— Верно, — подтвердил Кристофер с улыбкой, которая казалась почти приятной. — Однако сначала ты должна принести мне свои извинения. — Он отпустил ее запястье, и ее рука тяжело упала вдоль тела.

Долгое мгновение Анна не могла уловить смысл этих слов. А затем поняла. «Ему все еще было мало, — со всей ясностью осознала она. До нее дошло, что в его безумных действиях была логика — абсурдная логика. — Он хочет унизить меня, полностью и бесповоротно».

— Ты хочешь извинений, — безжизненно повторила она. Извинений. Она — ему. Он хотел, чтобы она знала, что мир вращается вокруг Кристофера Девенпорта.

Он кивнул, и в его глазах читалась насмешка.

— О, всего пару слов, — любезно объяснил он, — и тогда ты сможешь уйти.

Дверь была так близко. Ее свобода была так близко. «Всего пару слов».

— И тогда я смогу уйти, — произнесла она ровным голосом. Ей казалось, что она не может делать ничего другого, кроме как повторять его слова; она чувствовала себя неспособной мыслить.

— Даю слово, — заверил он ее. — Это будет нетрудно, Анна, вот увидишь — даже для такого человека, как ты.

«Такого человека, как я».

— Всего пару слов, — повторил он. — Я даже не прошу тебя вставать на колени. Все, что тебе нужно сделать, это посмотреть мне в глаза и сказать: «Я сожалею, что проявила к вам неуважение, мистер Девенпорт».

«Я сожалею, что проявила к вам неуважение, мистер Девенпорт». Насколько сложным это могло быть, в конце концов?

Боевой дух, который, казалось, всегда был при ней, исчез, угаснув в первом настоящем поражении в ее жизни. В тусклом свете комнаты — пока пламя свечей странно подрагивало, а тени книг двигались вместе с ними — стояла лишь сломленная девушка с мокрыми щеками, сопливым носом и униженным лицом.

Кристофер стоял напротив нее, высокий и высокомерный. Его сила была слишком подавляющей; думать о сопротивлении было просто невозможно. В свете свечей его темные волосы отливали синевой; его лицо застыло в насмешливой ухмылке.

— Знаешь, Анна, возможно, я мог бы обойтись и без твоих извинений, — недовольно признал он. — Однако, — добавил он терпеливым тоном, каким говорят с маленьким, глупым ребенком, — таких людей, как ты, нужно время от времени ставить на место.

«Мое место».

И вдруг, как луч солнца на ночном небе, Анна поняла, что он прав. Абсолютно прав. Ее место было не здесь. О нет — боже упаси, нет! Нет, ее место было в доме тех, кто ее любил, тех, чьи лица озарялись при одном только виде ее, тех, кто считал ее совершенством, тех, кто даже сейчас ждал ее.

Что она здесь забыла? Что она делала в этой полутемной библиотеке с этим безумцем? Что она делала среди этих сумасшедших, нелепых, напыщенных…?

— Анна, я жду.

Она кивнула, закрыв глаза. До конца ее кошмара оставалось совсем чуть-чуть. В мгновение ока она окажется вне этой темной комнаты, на свету, а затем сможет поспешить домой к своим братьям и сестре, к своему отцу, забыв…

«Я сожалею, что проявила к вам неуважение, мистер Девенпорт».

— Пошел ты к черту, мистер Девенпорт, — сказала она, снова открыв глаза.

— Пошел ты к черту, мистер Девенпорт.

И она побежала, словно спасая свою жизнь. Она бежала быстро, легко, а ее платье развевалось, как цветное облако. Она добралась до двери и схватилась за ручку, которая выскользнула из ее дрожащей руки. Она схватила ее снова, повернула, распахнула дверь. Ей почти удалось; она была почти на свободе!

— У тебя трое маленьких братьев и сестра, а также отец-идиот, о которых ты должна заботиться.