Кристофер, казалось, прочел ее мысли и остановился.

— Я имею полное право называть вас так, как мне заблагорассудится, Анна Чемпион. — Его голос был резким и оскорбительным. — У вас же, с другой стороны, нет вообще никакого права находиться в этом доме, разве что в качестве прислуги.

Эти слова — слова нелепого сноба — были настолько предсказуемы, что при других обстоятельствах Анна сочла бы их жалкой попыткой пошутить.

— Я бы не видела в этом абсолютно никакой проблемы, будь я прислугой — здесь или где-либо еще, — ответила она с тошнотой в животе. Ее сердце билось где-то в горле, но это не мешало ее голосовым связкам работать — по крайней мере, в какой-то степени. — Я осталась бы собой, несмотря ни на что. А вот что останется от вас без вашей элегантной одежды? Ничего, под стать тому человеку, которым вы являетесь.

Кристофер несколько мгновений молча смотрел на нее, ошеломленный.

— Ничего не стоящий человек, я понимаю, — наконец пробормотал он. Он опустил голову и посмотрел на свои руки, лежащие на столе; затем снова поднял взгляд на нее, и Анна поняла, что инстинкт ее не обманул: этот человек был по-настоящему опасен.

(Ты сейчас обмочишься, не так ли, Анна?)

Война: вот какое обещание она прочла в его глазах. Война. Обдуманная, рациональная и, прежде всего, ужасающая война. Война солдата, который повидал уже тысячи сражений.

(Беги, Анна. Беги.)

С поразительной для столь крупного мужчины скоростью Кристофер оперся на одну руку, вскинул обе ноги в воздух и перемахнул через стол. Он оказался рядом с Анной прежде, чем она успела это осознать, и, гонимая паникой, она бросилась наутек. Он погнался за ней вдоль книжных шкафов и толкнул ее на бегу, из-за чего она врезалась в полки. Анна ударилась правым боком и едва не упала; ей удалось удержать равновесие, и она повернулась к нему, выставив перед собой руку.

— Вы сумасшедший! — в отчаянии закричала она. Ее тело почти не чувствовало боли — так велик был ее страх. — Держитесь от меня подальше!

Они были совсем близко друг к другу: протяни он руку, и он бы дотронулся до нее, а попытайся Анна уйти, он бы ее схватил. Она была почти полностью ослеплена страхом. «Боже правый, этот человек — животное; он и впрямь животное!»

— Держитесь от меня подальше, или я позову на помощь!

Спокойствие, которое она увидела на его лице, потрясло ее, и она вцепилась в полки в поисках опоры. Да кто вы вообще такой, черт возьми, Кристофер Девенпорт?

— Никто вас не услышит, Анна, — ответил он. Его голос был мягким и рассудительным. — Мы довольно далеко от гостиной, вы не находите? И музыка там, кажется, играет так громко.

Она попыталась сделать вдох. Она не могла ясно мыслить, потому что ее охватило отчаяние. «Я не должна падать в обморок! Только не здесь, только не в его руки!» Она прикусила губу, и боль помогла ей вернуть крупицу самообладания. Голосом, срывающимся от слез, она попыталась снова:

— Кто-нибудь может войти сюда в любую минуту!

— О, не думаю. Никто не заходит в библиотеку во время бала, не так ли? За исключением очень, очень глупых девиц, по-видимому. — Он улыбнулся. — Кроме того, дорогая Луиза — такая прелестная леди, вы не находите? — позаботится о том, чтобы никто не обратил ни малейшего внимания на эту часть дома. И в любом случае, — добавил он, делая к ней небольшой шаг, — мне нравится легкий риск. Очень нравится. И судя по тому, как вы бросали мне вызов до сих пор, думаю, вам это тоже по вкусу. Разве не так? — Расстояние между ними было минимальным, и его внушительные размеры заставляли его возвышаться над ней, мрачным и огромным. В отчаянии Анна повернула голову, ища выход.

— Даже не думайте об этом, — ровным тоном предупредил он ее. — Вы можете сделать себе только хуже. — Выражение его лица было таким спокойным, таким обыденным, словно он вел совершенно приятную светскую беседу. Он отступил на крошечный шажок, давая ей немного перевести дух.

Пытаясь забыть о боли в боку и пульсации в висках, Анна спросила его шепотом:

— Что вам от меня нужно?

Ее голос дрожал так сильно, что она смогла выдавить из себя лишь какой-то нечленораздельный звук, но он каким-то образом понял ее слова.

— Довольно странный вопрос, — ответил он с притворным удивлением. — Очевидно, я лишь хочу закончить нашу занимательную беседу. Кроме того, вы же не могли всерьез надеяться, что мне может понадобиться… что-то еще… от вас. — Он сделал паузу, окидывая ее оценивающим взглядом. — Сожалею, если ранил ваши чувства, — добавил он с раскаянием на лице, — но дурнушки меня не интересуют.

Анну захлестнуло негодование. Какое странное чувство. Оно появляется даже в самых ужасающих ситуациях, когда кто-то бьет по самому больному месту. И оно заставляет обрести голос даже тогда, когда здравый смысл велит молчать.

— Я бы ни за что на свете не хотела понравиться такому человеку, как вы! — с отвращением выкрикнула она, используя свой настоящий голос впервые с тех пор, как Кристофер застал ее врасплох в библиотеке.

Однако на него это не произвело особого впечатления.

— Я так и думал, — произнес он, издеваясь над ней.

Анна задрожала от подавленного гнева, и ее глаза наполнились слезами. Она даже не пыталась их скрыть.

— Вы не более чем мелкий грязный мерзавец, Кристофер Девенпорт! Давайте, ударьте меня, если хотите, но я расскажу всем. Все узнают…

— Узнают что, Анна? — Его тон был тихим и сладким. — Хм? Хотите рассказать своей подруге, что ее мать была здесь, чтобы позволить мне… на этом самом столе?

Она почувствовала, как у нее оборвалось сердце. Она не могла причинить боль Люси, это правда. Просто не могла.

— Я… я…

— Если вы расскажете о том, что случилось ранее, разразится скандал, и вы это знаете. И вы больше не сможете играть роль маленького щеночка, маленькой сучки, — он произнес это последнее слово медленно, словно нараспев, — для мисс Эдвардс, не находите? Она бы вас возненавидела. Попробуйте включить голову, Анна. Кроме того, такому человеку, как вы, следовало бы очень хорошо уметь просчитывать прибыли и убытки.

Анна смахнула слезы тыльной стороной ладони. «Будь он проклят».

— Тогда я расскажу, что вы сделали с таким человеком, как я, — прошептала она.

Казалось, эти слова его позабавили.

— Но я ничего вам не сделал, глупая девчонка, — снисходительно ответил он. — Хотите поговорить о нашем небольшом обмене мнениями? Я все буду отрицать. Или, может быть, я даже скажу, что вы поджидали меня здесь, — произнес он, снова уставившись на ее грудь, — а затем сами предложили себя мне.

Анна была настолько ошеломлена, что слезы перестали течь по ее щекам.

— Никто… никто бы не поверил…

— О, неужели? — Его взгляд снова метнулся к ее лицу. На нем застыло самодовольное выражение человека, который пирует за чужой счет. — А я вот думаю, что поверили бы. Видите ли, мне особо нечего терять, находясь здесь наедине с вами. А вот для вас все иначе, не так ли? Вы женщина — ну, более или менее, — и чтобы разрушить женскую репутацию, многого не требуется. — Он выразительно вздохнул. — Это жестоко, не находите?

«Мне плевать!» — Анне хотелось закричать. Ей хотелось сказать ему, что всё, что он думает о ее мире, не имеет значения и что его ложь ее не пугает. Но в голове у нее зазвучали веселые детские голоса — голоса ее братьев и сестры; а отец, если бы он узнал…

— Я… я… заставлю вас заплатить за это, — это было все, что она смогла произнести громко, выталкивая слова, которые застряли у нее в горле, словно распухшем от бессилия.

— Нет, не думаю, — ответил Кристофер. И внезапно его лицо стало серьезным. Почти недовольным. — Скорее, я полагаю, теперь вы станете со мной очень любезной.

Он сделал шаг вперед, сокращая разделявшее их расстояние. Анна вскрикнула и оттолкнула его руками. Он схватил ее за запястья и швырнул спиной на книжные шкафы.

— Не трогайте меня!

Кристофер навалился на нее. Вызывая чувство ужаса, подобного которому она никогда прежде не испытывала, его тело вжалось в ее. Он был выше ее почти на десять дюймов, и она оказалась в полном плену его габаритов и силы — а также жара его тела, который окутал ее, словно одеяло зимой.