Возможно, зацикливаться на этом было не так уж и бессмысленно, в конце концов, осознала Анна. Этот джентльмен был очень заинтересован в том, чтобы произвести хорошее впечатление на Люси, не так ли? Это было совершенно очевидно, даже если для достижения успеха ему пришлось бы прибегнуть к менее жалким комплиментам. Он, безусловно, никогда бы не показал своего истинного лица и не раскрыл бы инцидента, произошедшего ранее. И то, что осталось невысказанным, в конце концов могло сработать ей на пользу. Анна улыбнулась, пока в ее голове начал вырисовываться план. Ничего сложного (и ничего, если быть до конца честной, удивительного), но его простота была поистине божественной.

— В этой комнате немного жарковато, вы не находите? — произнесла Анна, воспользовавшись паузой в разговоре.

— Ах, весьма, — ответил мистер Девенпорт, еще ничего не понимая. — Температура типичная для начала июля. Если говорить об этом, в прошлом году…

— Безусловно, — вмешалась Анна, — от нее просто невероятно хочется пить. Ты не согласна, Люси?

— О… да, в самом деле, — ответила Люси, немного застигнутая врасплох, но без подозрений.

Того же нельзя было сказать о мистере Девенпорте. В его глазах мелькнул проблеск неуверенного понимания.

— Желаете выпить чего-нибудь, дамы? — вежливо спросил он.

Люси просияла.

— Это было бы замечательно.

— Это было бы абсолютно великолепно, — подтвердила Анна, вызывающе глядя на него. — Лимонад — это единственное, что сейчас подойдет.

О, теперь он все понял! Долгое время казалось, что он не может пошевелиться. Удивленный, он изучал Анну сквозь полуприкрытые веки. Возможно, он пытался ее запугать. «Это может быть его первое настоящее выражение лица», — подумала Анна, довольная тем, что наконец-то пробилась сквозь его фасад. В конце концов, он ушел, что было неизбежно. И когда он вернулся, у него в руках было два бокала.

«Началось», — подумала Анна. Мистер Девенпорт протянул бокал Люси.

— Спасибо, вы очень добры, — сказала Люси, быстро сделав глоток. — О, это так вкусно.

— Не за что, мисс Эдвардс. Мисс Чемпион, — сказал он ей спокойно, хотя его глаза сузились, когда он прищурился. — Вот заказанное вами спасение.

Он протянул к ней руку, держа бокал пальцами.

(Ты уверена, Анна? Ты уверена, что хочешь это сделать?)

— Вы так необычайно добры, — пробормотала она. — Хорошие манеры становятся все большей редкостью среди джентльменов, вы не находите?

Мистер Девенпорт серьезно смотрел на нее, но ничего не ответил. Анна не отвела взгляд, но дуэль на глазах оказалась не такой уж забавной, как она себе представляла — по правде говоря, ее это совсем не забавляло. «Как ему удается затемнять эти ангельские глаза?» — задалась она вопросом, встревоженно чувствуя что-то вроде страха в груди и в животе, потому что ей казалось, что она уловила реальную угрозу в этих тенях и вспышках голубого. Несомненно, это было лишь ее впечатление, потому что Кристофер Девенпорт не мог быть кем-то большим, чем щеголь, который отпускал банальные замечания и издавал глупый смех. Он абсолютно не был свирепым и безжалостно решительным мужчиной, как подсказывала паника, пробравшаяся в ее живот.

(Не делай этого, Анна.)

Ее рука дрогнула от неуверенности и без того скудное желание привести свой план в действие поубавилось. Она задалась вопросом, не является ли это доводом против, и вдруг решила обо всем забыть, не из страха — нет, абсолютно нет, — а потому, что такая детская игра в сведение счетов сделает нелепой ее, а не его. И кроме того, она ведь пнула его первой, не так ли? Он мог бы сказать, что она сравняла счет…

Она покорно вздохнула, опустив голову, и взяла бокал. Она почувствовала, что за ней внимательно наблюдают, и не смогла удержаться, чтобы не поднять глаза. Неожиданно она увидела триумфальное выражение на лице мистера Девенпорта. На его предательских губах играла улыбка, а голубые глаза насмешливо сверкали. Этот джентльмен принял ее вызов — он счел ее важной, равной себе — и он победил.

«Нет. Еще нет», — подумала Анна.

Со смесью ужаса и первобытной радости она вывернула запястье, и содержимое бокала заблестело, пролившись на его безупречную одежду. Люси издала короткий приглушенный вскрик, а кто-то рядом тихо усмехнулся. Очарованная, Анна смотрела, как пятно на сюртуке и жилете этого джентльмена становится все больше, а затем подняла глаза к его лицу. Там она обнаружила, что начала нечто такое, что, возможно, не сможет контролировать.

Когда Мэттью присоединился к нему за длинным темным столом, Кристофер намазывал мармелад на кусок хлеба. Они находились в столовой — одной из столовых — величественного особняка РокфилдПарк. Ослепительный утренний свет лился из окна, распахнутого настежь из-за знойной погоды. Зал был огромен и величественен, его стены украшали арабески и гобелены. Потолок обрамляла выразительная лепнина в виде глициний и виноградных лоз.

Все это великолепие пропадало даром, поскольку Кристофер угрюмо не отрывал взгляда от своей тарелки. Мэттью наполнил чашку горячим шоколадом и с нарочитым вздохом произнес:

— Судя по твоей кислой мине, я бы сказал, что вчера вечером все прошло не очень гладко. Тебе удалось познакомиться со своим сводным… — он едва успел вовремя осечься. Назови он Дэниела ДеМерси сводным братом Кристофера, тут же получил бы подзатыльник. — Тебе удалось познакомиться с Дэниелом?

— Нет, черт бы все это побрал. — Потеряв аппетит, Кристофер бросил кусок хлеба на тарелку.

Вечер пошел наперекосяк. Когда казалось, что он почти преуспел в установлении контакта с семьей ДеМерси — кто-нибудь обязательно представил бы ему Дэниела в течение вечера, — появилась эта проклятая Анна Чемпион и полностью разрушила его план. И его наряд, разумеется. Хуже того, она сделала это нарочно. Она намеренно пролила на него бокал! Кристофер услышал смешок неподалеку и, повернув голову, увидел ухмыляющегося пожилого джентльмена. У того были исключительно густые седые волосы, похожие на львиную гриву. На мгновение Кристофер едва не потерял самообладание, рискуя пустить по ветру годы трудов и подготовки. Боже мой, как же он ненавидел, когда над ним смеялись. Далекие воспоминания быстро пронеслись в его сознании, воспоминания о ребенке с грязными, густыми, иссиня-черными волосами. О ребенке, который убегал, преследуемый сверстниками; о ребенке, в которого плевали и швыряли камни; о ребенке, над которым издевались, которого называли ублюдком и сыном шлюхи. Этот смех — смех детей, хохочущих ему в лицо и обзывающих его, — до сих пор преследовал его в ночных кошмарах. И поэтому он бежал и бежал.

— Ну так что случилось? — спросил его Мэттью.

«Ничего важного, — мрачно подумал он. — Меня всего лишь выставили на посмешище во время моего первого появления на публике в этой убогой дыре». Он не ответил, горько кипя от злости. «Надеюсь, по крайней мере, что эта девица довольна и ничего не скажет своей подруге».

Мисс Эдвардс, к счастью, ничего не заподозрила и в смятении воскликнула: «Анна! Ты сегодня ужасно неуклюжа! Мистер Девенпорт, какая жалость. Ваш элегантный наряд…»

С вызывающим видом мисс Чемпион посмотрела на него снизу вверх. «Разоблачи меня, если осмелишься», — говорили ее глаза.

Кристофер промолчал; в конце концов, он мало что мог сделать, даже если бы захотел. (А он хотел. Он очень этого хотел). Тогда эта коварная девица заявила ему: «Мне так жаль, мистер Девенпорт. Вы видите это?» Она указала на пятно на собственном платье. «Это уже второй бокал, который я пролила за сегодняшний вечер. Так что весьма вероятно, — она задумалась, — что если бы этого не случилось в первый раз, то не случилось бы и во второй, ведь дурные привычки появляются из-за спешки, вы не находите?» Она не опустила взгляд, несмотря на страх, благоразумно проступивший на ее лице. Вместо этого она просто улыбнулась.