Скрывая свое раздражение, он выполнил последнее танцевальное движение вместе со своей партнершей, и когда он поклонился, музыка смолкла.

Удовлетворение — это нечто неосязаемое, но оно придает блеск глазам и даже внешнему виду. Или, по крайней мере, так считала Анна, и после того, как она отомстила, она почувствовала себя стройнее и грациознее. Музыка закончилась, к сожалению, но танец прошел очень хорошо. Она наступила Дэниелу на ноги всего один раз, и очень легко — так легко, что, возможно, он даже не заметил. Искушать судьбу дальше было бы неразумно, потому что иногда судьба дает тебе «добавку».

В восторге от удара ногой, нанесенного незнакомцу, Анна совершенно забыла о минуте неловкости с Дэниелом, когда они покидали танцпол, и начала лепетать о Наполеоне и его военном мастерстве. К несчастью, мистер Пембрук уходил в то же самое время и, по самому неприятному совпадению, направлялся в их сторону.

— ДеМерси, — сказал он, проходя перед Дэниелом — или, возможно, он сказал что-то еще, потому что, по правде говоря, его голос звучал не очень-то трезво. Он и не выглядел трезвым, когда пристроился рядом с Анной, словно склизкий слизень. — Мисс Чепмен, вы выглядите восхитительно сегодня вечером.

Она поморщилась. «Я оставляю тебя дьяволу, Дэниел», — сказала она ему глазами, и его легкая усмешка показала, что он принял послание.

— Если вы меня извините, — поспешно сказала она, — мне действительно нужно позаботиться о мисс… Чемпион.

В своем полном стратегическом отступлении она добралась до диванчика для компаньонок. Пока она искала немного места, чтобы сесть, она осознала, что было действительно довольно глупо подумывать о том, чтобы не прийти на этот бал. Боже милостивый, она так не веселилась уже много лет.

— Анна, — позвала ее Люси.

Она радостно повернулась к подруге, готовая расспросить ее обо всем, что касалось незнакомца, танцевавшего с ней. К ее огромному разочарованию — нет, «разочарование» было не совсем верным словом, потому что она почувствовала себя так, словно была ведром ледяной воды, оставленным на улице посреди зимы — вместо этого она обнаружила, что ей придется самой узнавать все, что она хотела узнать об этом мужчине.

Этот невыносимый сноб был рядом с Люси.

«О, черт бы все это побрал». Она бросила на него вызывающий взгляд, но он остался безэмоциональным; более того, он неожиданно одарил ее вежливой, совершенно невинной улыбкой.

«Что?» — подумала Анна.

На несколько мгновений она онемела. Этот человек притворялся радушным. Хуже того, он притворялся, что в жизни не видел стакана с лимонадом — да и ее тоже, по-видимому. Почему? Изумленная, она наблюдала, как он улыбается Люси. Затем улыбается еще. И еще — все более восхищенно, все более галантно.

Теперь все было ясно.

«Ему нужно мое одобрение. Вот почему он кажется таким любезным со мной. — Прежний гнев, который был утолен ее ударом ногой, вернулся с еще большей силой. — Он верит, что может выставить меня дурой с помощью своей лживой улыбки и голубых глаз, своей элегантной одежды и всего прочего. Ну что ж, сейчас он выяснит, что очень сильно ошибается».

— Анна, дорогая, — бойко сказала ей Люси, — я бы хотела представить тебя новому знакомому, который едва прибыл в город. Мистер Кристофер Девенпорт. Мистер Девенпорт, мисс Анна Чемпион.

Анна нерешительно напряглась. Что ей следует сделать? Показать на него пальцем и разоблачить как причину своего жалкого липкого состояния? Это, безусловно, было бы для него худшим наказанием, но…

(Но всегда есть небольшая проблема с личными оскорблениями и теми, что наносятся публично. Разве не так, Анна?)

Не то чтобы она зашла бы слишком далеко, если бы рассказала Люси, как он обошелся с ней. Она не хотела, чтобы подруга защищала ее. И даже если бы она действительно этого хотела, разве имела значение причина?

— Очень польщен знакомством с вами, — сказал он ей.

У него был низкий, глубокий голос с легким хрипловатым оттенком. Нет, не хрипловатым: надменным. Аристократичным и мелодичным, да, но, несомненно, с надменным оттенком. Он наклонился, чтобы поцеловать ей руку, и этот жест — повторенный сотни раз сотнями людей — поразил ее совершенно иначе. Возможно, все дело было в том, как медленно он это сделал. Или в том, как изящно его губы задержались на ее перчатке. Или, возможно, все было совсем просто — потому что он был самым ненавистным мужчиной, которого ей когда-либо доводилось встречать.

— Мистер Девенпорт приехал из Лондона, — сообщила ей Люси. — Он финансист, даже если сейчас он намеревается полностью посвятить себя своему поместью в Рокфилд-парке.

— О, правда? — спросила Анна, бросив на него холодный взгляд. В самом деле, она решила промолчать, хотя горделивая часть ее существа все еще бушевала. Ей приходилось быть осторожной, чтобы не пнуть его снова. — Было бы неплохо, если бы вы держались подальше от финансов, мистер Девенпорт, — прокомментировала она с легким оттенком горечи. — Никогда нельзя быть уверенным, что удастся избежать новых обвалов на фондовом рынке.

Люси посмотрела на нее, ничего не понимая.

— Обвалов на фондовом рынке?

Мистер Девенпорт, с другой стороны, понял ее прекрасно, и в его глазах на мгновение мелькнуло удивление. Но он не выказал ни единого признака враждебности, с сожалением отметила Анна. Абсолютно каменное лицо, абсолютная вежливость. Напротив, он выглядел довольно обрадованным тем, что она помалкивает об инциденте.

— Да, мисс Эдвардс, — спокойно сказал он. — В прошлом декабре на финансовых рынках произошел довольно существенный крах. Поистине удивительно, что вы осведомлены об этом, мисс Чемпион.

Анна не ответила — она не могла, пока слово «удивительно» вертелось у нее в голове. У Люси, напротив, не было никаких проблем с тем, чтобы заговорить.

— Что я вам говорила, мистер Девенпорт? — сказала она. — Я знала, что вы двое отлично поладите.

Невозмутимый, он улыбнулся. А Анна, изящно и за трепетанием своего веера, на самом деле пару раз кашлянула.

— Так волнительно, когда в округе появляется новое лицо, не так ли, Анна? — сказала Люси.

Она прочистила горло.

— Я не знаю, — ответила она бесстрастно. — Ты же знаешь, что говорят о новых лицах: они скрывают старые уловки.

— Неужели? — Люси сердито нахмурилась. — Впервые слышу такую пословицу, Анна. Ты уверена, что она действительно существует?

«Едва ли, учитывая, что я только что ее выдумала».

— Конечно, — солгала она.

— Хмпф. — Люси казалась сомневающейся. — Мистер Девенпорт, вам придется извинить мою подругу, — пробормотала она. — Во всяком случае, не пугайтесь. Раз уж мы заговорили о настоящих поговорках, можно сказать, что она больше лает, чем кусает.

«Не так. Кусаю я довольно сильно, и мистер Девенпорт — точнее, его лодыжка — знает об этом».

— Не волнуйтесь, мисс Эдвардс. Я ценю остроту ума, а мисс Чемпион, по-видимому, очень одарена в этом отношении, — ответил он.

Его тон был идеальным сочетанием сахара и патоки, размазанных по кусочку бисквита.

«Он что, пытался использовать тонкую иронию?» — недоверчиво подумала Анна. Нет. Нет, нисколько. Он казался искренне убежденным в том, что пары витиеватых, сладких слов будет достаточно, чтобы стереть память о его грубости. И, возможно, этого было бы достаточно, призналась она себе, если бы он не сказал это только ради Люси.

«Но посмотрите на него, — думала она, пока он разговаривал с Люси. — Искусственный с ног до своей недосягаемой головы. Когда он улыбается, его глаза не образуют морщинок, и каждый раз, когда он говорит, его любезности покрыты банальностями». Какой невыносимый льстец. Какой невыносимый третьесортный актеришка. Он даже опустил взгляд на ее пятно, и этот лицемер даже не попытался изобразить раскаивающееся лицо! Но зацикливаться на этом было бессмысленно, если только она не решит его выдать…