Веселое настроение Дэниела внезапно улетучилось, сменившись странной серьезностью. Кристофер проследил за его взглядом.

(Это Леопольд, Кристофер. Дыши.)

Но он перестал дышать, когда человек, давший ему жизнь, подошел к ним.

«Наконец-то, папочка».

Вот и он, его отец, в трех футах от него.

Вот и она, его ненависть, которая вскипела и вырвалась из самой глубины его души. Но Кристофер чувствовал ее глубоко внутри, затаенную и холодную. Тот холод, что покрывал его эмоции коркой льда. И лишь его сердце, пожалуй, было немного склонно к шуткам.

Леопольд хлопнул Дэниела по плечу и произнес свои первые слова:

— Сынок, — неясное разочарование смешалось с желанием смутить его в голосе, перекатывавшемся, словно галька по дорожке, — возможно, мне стоит сообщить тебе, что мы находимся в бальном зале, и цель здесь — танцевать, а не просто стоять с идиотским выражением лица, как это делаешь ты.

Эта единственная фраза, слетевшая с губ его отца, была лучше, чем любой кусок мусора в помойном ведре. «Какая удача, — подумал Кристофер, — что Леопольд оказался таким вопиющим засранцем». Это облегчало его задачу, ведь за многие годы он привык подавлять в себе чувство вины, которое вызывали у него слезы, кротость и сочувствие его жертв. Безусловно, резкость Леопольда — и, более того, его выставляемая напоказ спесь — все значительно упрощали.

Стиснув челюсти, Дэниел сделал шаг назад.

— Отец, — холодно произнес он, — позвольте мне представить вам…

— О, помолчи. — Леопольд перевел взгляд на Кристофера. Невероятно яркие, его глаза были более светлого оттенка зеленого, чем у Дэниела. Пожелтевшие белки испещряла сеточка красных капилляров, но именно чистый цвет радужек завладел вниманием Кристофера. Он был почти такого же роста, как и Кристофер, которому редко выпадал случай не смотреть на собеседника сверху вниз. — Мистер Девенпорт, — обратился к нему отец, — какая радость видеть вас снова.

(Он помнит тебя, Кристофер.)

Мгновение замешательства. Встреча в прокуренном, пьяном угаре клуба, встреча, которая порой казалась Кристоферу лишь сном. Но вместо этого, вот он. Его отец ничего не забыл.

— Мистер ДеМерси, — вежливо поприветствовал он его. Его голос звучал уверенно, решительно. Во всяком случае, он никогда в этом и не сомневался. — Для меня честь, что вы вспомнили обо мне спустя столько времени.

(Насколько сильно ты ненавидишь его, Кристофер?)

— Что ж, возможно, это всего лишь облегчение от встречи с городским жителем в этой кошмарной глуши, — ответил Леопольд. «Я ненавижу его безмерно, колоссально». — Дэниел, знаешь ли, мы с мистером Девенпортом познакомились в одном лондонском клубе пару лет назад. — Он понизил голос и подмигнул сыну, который выглядел так, будто проглотил жабу. Целый пруд жаб. — В джентльменском клубе, разумеется.

И Дэниел, этот щеголь, сильно разозлился. В его глазах полыхал костер, костер в зеленой долине с искрами и дымом, яростью и горечью. Это было тяжело и почти невыносимо. На несколько мгновений он замолчал, весь напрягшись.

— Если вы меня извините, отец, — произнес он наконец, — я обещал кое-кому танец. Мистер Девенпорт.

Он кивнул и удалился, источая ненависть в каждом своем движении, быстрыми шагами, лишенными всякой элегантности.

Провожая сына взглядом, Леопольд вздохнул.

— Вы, молодые люди, мистер Девенпорт, совершенно не умеете наслаждаться жизнью.

Кристофер почувствовал, как все мысли улетучились из его головы, он был слишком ошарашен, чтобы понять, что происходит.

— Возможно, ваш сын неправильно понял, мистер ДеМерси. Показалось, будто он решил, что…

— Совершенно очевидно, что он понял слово «бордель», — ответил тот.

(Дыши, Кристофер.)

— Бросьте, мистер Девенпорт, не делайте такое лицо. — В его голосе слышалось легкое раздражение, смешанное, пожалуй, с разочарованием. — Только не говорите мне, что даже с вами нельзя употреблять определенные термины. Иногда я удивляюсь… — Он раздраженно огляделся, оставив фразу незаконченной. — Мистер Девенпорт, как такому светскому человеку, как вы, удается задерживаться в этой богом забытой дыре? Уму непостижимо.

Кристофер вновь обрел самообладание. В конце концов, о борделях он знал даже больше, чем его отец, не так ли?

— О, я ведь прибыл всего несколько дней назад, сэр. Но полагаю, что в этих краях может найтись кое-что интересное.

— Правда? Вы, должно быть, чертов оптимист. Уверяю вас, скука здесь смертельная, женщины уродливы, как ослиные задницы, а азартные игры случаются редко и ставки в них скудны. Если бы не парочка уединенных местечек, я бы уже побежал топиться в реке. Вы играете в азартные игры, мистер Девенпорт?

— Разумеется, сэр.

— В таком случае я навещу вас, чтобы перекинуться в кости или карты.

— Буду вам весьма признателен.

Леопольд кивнул, но казался рассеянным.

— А теперь, если позволите, я должен присоединиться к паре друзей в дальнем конце зала.

(Он уходит, Кристофер. Он сбегает от тебя всего через пару минут.)

«Нет, ты не можешь так уйти».

— Одно мгновение, сэр, если позволите, — произнес он. — Я хотел спросить вас… раз уж вы не боитесь говорить откровенно, на самом деле… — Он понизил голос и посмотрел ему в глаза. — Я хотел спросить, не могли бы вы посоветовать мне какое-нибудь… как бы это сказать?.. особое заведение, где дамы не выглядят как… — Он сделал паузу, улыбнувшись. — Как круп четвероногого.

Даже Леопольд улыбнулся, наконец-то довольный. Кристофер прекрасно знал, что улыбка может ранить не хуже кинжала; он, однако, не знал, что кинжалы порой не просто режут, а заставляют тебя распухать изнутри.

— Что ж, вижу мужчину с кровью в жилах, — сказал его отец, торжествуя. — Отлично, значит, если захотите, я сам составлю вам компанию, Девенпорт. Выберемся через пару дней.

Он почувствовал внутри себя глухой удар. Может, это было сердце, а может, душа — Кристофер не мог сказать наверняка. Лишь одно пугало его даже больше, чем необходимость отправиться в бордель вместе со своим отцом: осознание того факта, что Леопольд считает его по-настоящему равным себе.

— Мисс Эдвардс!

Люси подняла руку в приветствии и остановилась у входа в свой дом, пока Кристофер подъезжал к ней верхом на лошади.

— Мисс Эдвардс, куда это вы направляетесь в таком виде? — спросил он её, спешиваясь. — Если мне будет позволено поинтересоваться, разумеется.

В тот день на Люси было жёлтое муслиновое платьице, а в руках она держала зонтик от солнца того же цвета; её светлые волосы и сияющая кожа — всё это сливалось воедино, превращая её в ослепительное пятнышко на фоне зелени сельской местности. Кристофер подумал, что любой мужчина мог бы влюбиться в эту леди — в этот миг она словно светилась изнутри.

— Мистер Девенпорт, какая радость вас видеть, — бодро произнесла она. — Что привело вас в наши края?

— Я ехал навестить вас, мисс Эдвардс. Сегодня вы… — Он прикусил язык, прежде чем с его уст сорвалась фраза со словами «золото», «светлые волосы» и «солнце» — и, вероятно, именно в таком порядке. Не то чтобы он следовал совету своего глупого сводного брата, разумеется. В конце концов, в этом не было нужды. На самом деле было совершенно очевидно, что мисс Эдвардс уже без ума от него. — Вы прямо-таки светитесь, — наконец закончил он.

— Благодарю вас, вы слишком добры, — ответила Люси со свойственным ей лучезарным нравом. — Что до вашего любезного визита, боюсь, я вынуждена сообщить, что на этот день у меня уже запланирована встреча.

— О, как жаль. Могу я к вам присоединиться?

Люси виновато покачала головой.

— Поверьте, это довольно утомительное занятие. Из разряда тех послеобеденных посиделок, когда дамы болтают о нарядах и кружевных салфетках. Возможно, в другой день.